Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
Роковой Бози, Или злой гений Оскара Уайльда (Окончание)
tanja_tank
Неудачный побег

Примерно раз в три месяца Уайльд пытался сбежать, но тогда в ход шло все: мольбы, телеграммы, письма, посредничество оксфордских преподавателей, друзей и родственников, угрозы самоубийством. «Чего я только ни перепробовал, чтобы положить конец нашей злосчастной дружбе! — вспоминает он. — Я даже пошел на то, чтобы уехать из Англии, оставив неверный адрес, в надежде одним ударом перерубить все связывавшие нас узы, ставшие для меня тягостными, ненавистными и разрушительными».

Вот еще история настолько яркая, что хочется ее привести целиком:

«Помню, как под вечер того же дня, когда поезд, несясь как ветер, приближался к Парижу, я сидел в своем купе и думал, до чего же невозможной, бессмысленной и абсолютно невыносимой стала моя жизнь. Подумать только, мне, всемирно известному писателю, приходится бежать из Англии, чтобы попытаться спастись от дружбы, разрушающей во мне все возвышенное и совершенно губительной для меня как в моральном, так и в интеллектуальном отношении!

И кто же тот, от кого я бегу? Он не какое-то там чудовище, выползшее на свет Божий из зловонной сточной канавы или болотной трясины, чтобы опутать меня своими щупальцами и уничтожить меня. Нет, это молодой человек из тех же слоев общества, что и я, учившийся в том же колледже в Оксфорде, в котором в свое время учился и я, постоянный гость в моем доме.

Вслед за мной, как всегда, полетели одна за другой телеграммы, полные мольбы и раскаяния, но я не обращал на них никакого внимания. Тогда ты прибегнул к угрозам — дескать, если я не соглашусь повидаться с тобой, ты ни при каких обстоятельствах не согласишься ехать в Египет: ты ведь, надеюсь, помнишь, что, с твоего ведома и согласия, я убедил твою матушку отослать тебя в Египет, подальше от Лондона, где ты губил свою жизнь.

Я знал, что, если ты не уедешь, она будет ужасно огорчена, а потому, исключительно ради нее, я в конце концов сдался и согласился на встречу с тобой. Ну а при встрече, под влиянием нахлынувших на меня чувств, в трогательной сцене, о которой даже ты вряд ли сумел забыть, я простил тебя за все прошлое, хотя ни слова не сказал о будущем».

Сахарные шоу проходили по первому разряду:

«Когда я приехал в Париж и мы с тобой встретились, ты не мог удержаться от слез, да и потом, на протяжении всего вечера, во время обеда у «Вуазена» и позднее, за ужином у «Пайяра», по твоим щекам, подобно каплям дождя, то и дело скатывались слезы – столь непритворна и велика была твоя радость. При каждой удобной возможности ты, словно ласковый, провинившийся в чем-то ребенок, брал меня за руку; твое раскаяние было настолько простодушным и искренним, что я не выдержал и согласился возобновить нашу прежнюю дружбу».

Между двух огней

Бози намеренно стравливал Уайльда со своим отцом, хотя писатель изо всех сил пытался не влезать в эту грязную историю:

«Тот факт, что из-за тебя разгорелась столь ожесточенная вражда между твоим отцом и таким известным человеком, как я, приводил тебя в полный восторг. Естественно предположить, что это только льстило твоему самолюбию и возвышало тебя в своих собственных глазах. Увидев шанс устроить публичный скандал, ты не мог упустить его. Тебе не терпелось спровоцировать битву, в которой ты сам оставался бы в полной безопасности».

Дошло до того, что Дуглас-младший устроил стрельбу в ресторане, где его отец застал их с Уайльдом, чтобы скандал уже невозможно было замять. Дуглас-старший в ответ попытался сорвать премьеру пьесы Уайльда в лондонском театре, а когда охрана не пустила его, то оставил Уайльду записку в отеле с одним словом: «Содомит». Это считалось публичным оскорблением, и Уайльд мог бы подать в суд.

Мог, но не хотел — зато Бози только этого и ждал. «Никогда раньше я не видел тебя в таком приподнятом расположении духа, как в то время. Тебя огорчало лишь то, что никаких встреч между мной и твоим отцом, а следовательно, и стычек между нами, больше не происходило», — пишет Уайльд.

Параллельно Бози готовил почву для обвинений против Уайльда, например, «случайно» забывал письма Уайльда в отелях, а потом эти письма «случайно» оказывались у шантажистов, которые требовали денег у писателя за хранение тайны, — по странному совпадению эти шантажисты оказывались друзьями Бози. Трогательные письма Уайльда, где тот сравнивал юношу «и с Гиацинтом, и с Нарциссом, и с другими прекрасными юношами из мифологии», каким-то образом расходится в копиях по всему Лондону, ложатся на стол издателям — и становятся главной уликой против Уайльда в суде.

Когда друзья стали бить тревогу и предупреждать Уайльда, что тот дает загнать себя в ловушку, Бози потребовал ехать с ним в Монте-Карло — подальше от друзей с их советами. Уайльд и сам понимал, что пора бежать, но на нем был огромный долг за отель, в котором за его счет жил Дуглас с приятелями. Из-за расточительства Бози он был близок к разорению — еще одна причина, почему Уайльду не хотелось ввязываться в судебный процесс. Но Бози заверил писателя, что вся его семья будет счастлива взять расходы на себя, если Уайльд поможет им избавиться от домашнего тирана.

«Ты стал уверять нас с поверенным, что твой отец — злой гений семьи, что вы давно уже обсуждаете возможность поместить его в психиатрическую больницу и тем самым избавиться от него, что он источник каждодневных огорчений и неприятностей для твоей матери и всех остальных в доме, что если я помогу упрятать его в тюрьму, то вся семья будет относиться ко мне как к своему защитнику и благодетелю, а богатая родня твоей матери с радостью возместит все связанные с этим издержки», — вспоминает писатель. Разумеется, это все было ложью, и никто не пришел к нему на помощь, когда Уайльд оказался банкротом.

В итоге Оскар Уайльд подал в суд, и мышеловка захлопнулась: «Два дня ты просидел на возвышении рядом с шерифами, наслаждаясь зрелищем своего отца на скамье подсудимых в Центральном уголовном суде. А на третий день на его месте оказался я. Что же произошло? А то, что вы с отцом, играя в вашу чудовищную игру в ненависть, оба бросили кости, ставя на мою душу, и тебе не повезло – ты проиграл. Вот и все».

Не отец, а сын посадил его в тюрьму, понял Уайльд со временем. Если Бози и сочувствовал писателю, то лишь как сочувствуют театральные зрители героям трагедии. «А то, что автором этой трагедии был никто иной, как ты, тебе и в голову не приходило», — возмущается Уайльд в письме.

(на фото справа - Уайльд в суде. Кадр из фильма "Уайльд").

Принц Флёр-де-Лис шлет вам пинг

Бози умудряется делать жизнь Уайльда в тюрьме еще невыносимее, хотя это, казалось бы, невозможно: «Своими поступками и своим молчанием, своими действиями и своим бездействием ты омрачал буквально каждый день моего и без того малорадостного и кажущегося бесконечным заточения. Даже хлеб и вода – основа моего тюремного пайка – потеряли свой вкус по твоей милости».

Так, юный друг без спроса решил опубликовать их переписку. Об этом Уайльд узнал случайно — от друзей, которые регулярно навещали его в тюрьме. От Бози за два года не пришло ни строчки. Были лишь пинги, и тут он превосходил сам себя. Когда поверенный семьи Дугласов приехал в тюрьму к Уайльду снимать показания по поводу банкротства, то неожиданно нагнулся к заключенному и таинственным шепотом произнес: «Принц Флёр-де-Лис просил передать вам привет. Этот джентльмен сейчас за границей».

Имя было взято из поэмы самого Бози «Нарцисс и Флёр-де-Лис». Уайльд не сразу понял, о ком речь, а когда понял — расхохотался в первый и последний раз за время своего заключения.

«Это был горький смех, в нем звучало все презрение мира, — пишет он. — Так вот оно что: принц Флёр-де-Лис! Мне вдруг стало как никогда ранее ясно – и все последующие события только подтвердили мою правоту, – что, несмотря на случившееся, ты так ничего и не понял. Ты по-прежнему видел себя в роли очаровательного принца в изящной комедии, а не в роли зловещего героя мрачной трагедии».

Худший из врагов

«Наша роковая и столь злосчастная дружба завершилась для меня катастрофой и публичным позором», — такой вердикт выносит Уайльд своим отношениям с Бози. Меньше чем за три года юноше удалось погубить писателя во всех отношениях, став «худшим из врагов, какого только может иметь человек». «Конечно, я должен был бы порвать с тобой, вытряхнуть тебя из своей жизни, как вытряхивают ужалившее насекомое из одежды», — размышляет писатель в тюрьме.

Удивительно, что, хотя Уайльд так точно поставил диагноз, он продолжает оправдывать Бози, брать часть вины на себя и надеяться на лучшее. Он наивно верит, что Бози страдает от своего чудовищного характера не меньше, чем окружающие, и столь искреннее письмо поможет ему исправиться:

«Втайне – я в этом абсолютно уверен – ты уже и сейчас стыдишься своего поведения. Неизменно представать перед миром в маске невозмутимости и дерзкой, бесстыдной самоуверенности – это, конечно, достойно всяческого восхищения, но, хотя бы время от времени, когда ты остаешься наедине с собой и тебя не видит ни одна живая душа, ты, надеюсь, все же срываешь с себя маску, чтобы дать себе свободно дышать. А то ведь и задохнуться можно».

В глубине души Бози все равно любит его, уверен писатель:

«Да, я прекрасно понимал, насколько притягательны для тебя и мое положение в мире искусства, и тот интерес, который я всегда вызывал у людей, и мои деньги, и та роскошь, в которой я жил, и тысячи разных мелочей, делавших мою жизнь столь увлекательной и необыкновенной, но в то же время я знал, что тебя влекло ко мне нечто гораздо более непреодолимое, чем все это, и что ты любил меня намного больше, чем кого-либо другого в своей жизни. Но в твоей судьбе, так же, как и в моей, произошла трагедия, хотя и прямо противоположного свойства. Хочешь знать, в чем она заключалась? Что ж, я тебе скажу. Случилось так, что в один прекрасный, а точнее, ужасный момент Ненависть возобладала в тебе над Любовью».

Он уверен, что Бози поступил с ним так дурно без злого умысла и сожалеет об этом:

«Ты не можешь относиться к тому, что навлек на меня столько бед, как к одному из сентиментальных воспоминаний, которыми ты будешь иногда развлекать друзей за сигаретами и liqueurs. Ты не можешь взирать на нашу прошлую дружбу, как на красочный фон праздной жизни или как на старинный гобелен, висящий в дешевом трактире.

Это может доставить тебе минутное удовольствие, подобно свежему соусу или новому сорту вина, но то, что остается после пиршества, быстро теряет свежесть, а осадок на дне бутылки горчит. Если не сегодня и не завтра, то когда-нибудь тебе все же придется это понять. Иначе до конца своих дней ты так и не осознаешь, насколько жалкой, никчемной, лишенной воображения и вдохновения была твоя жизнь».

В завершении письма Уайльд обещает простить Бози, если тот ему хоть немного поможет, и предлагает обсудить, где и на каких условиях состоится их встреча после того, как писатель выйдет на свободу.

Они действительно встретились в Неаполе. Но Уайльд наконец прислушался к мольбам друзей и угрозам жены (которая в отчаянии обещала никогда не дать ему увидеть сыновей, если в его жизни останется Бози) и разорвал эти роковые отношения. Известно, что Уайльд попросил у Бози немного денег, в память о старой дружбе — ведь он был полностью разорен, — на что Дуглас кинул пачку денег на пол, заявив, что их дружба «с самого начала была с душком». Вполне вероятно, тюрьма настолько сломила писателя, что Бози уже нечего было с него взять, и он наконец оставил жертву.

Уайльд умер через три года от осложнения инфекции, которую подхватил в тюрьме. Бози женился, родил ребенка, стал поборником морали, католической веры и классицизма, промотал огромное наследство на скачках и стал жить на журнальные гонорары.

Когда, спустя десять лет после смерти Уайльда, была наконец опубликована «Тюремная исповедь», Дуглас обрушился на Уайльда с новой силой — ведь вся его мнимая респектабельность рухнула в один момент. Он называл умершего писателя «самым большим пристанищем зла, которое появилось в Европе в течение прошедших трехсот пятидесяти лет» и многократно судился с авторами статей и книг о Уайльде.

Он измотал судами и опубликовавшего письмо Роберта Росса, самого преданного друга Уайльда, — после публичного процесса по обвинению в содомии здоровье Росса ухудшилось и он умер в возрасте 49 лет.

(на фото - Бози в преклонном возрасте)

Отношение Бози к Уайльду менялось неоднократно: он опубликовал несколько автобиографий, и в одних изображал Уайльда исчадием ада, а в других называл своей самой большой любовью. Он разошелся с женой, а его единственный сын окончил жизнь в психиатрической лечебнице. В 1923 году Альфред Дуглас был признан виновным в клевете на Уинстона Черчилля и вскоре сам оказался в тюрьме. Умер он от остановки сердца в 1945 году, дожив до 74 лет.


  • 1
Интересно, что послужило основанием для привлечения Бози за клевету на Черчилля?

возможно информация о гомосексуализме самого Черчилля?

я обожаю Уайльда (как писателя, особенно его сказки, они прекрасны). биографии его тоже читала, и самой очень хотелось бы написать такую статью - но к счастью меня опередили)
вообще, я бы всем подписчикам блога Тани посоветовала прочитать De Profundis (тюремную исповедь) Уайльда как классическую иллюстрацию отношений с нарциссом, написанную к тому же прекрасным языком.
вызывает сомнения, конечно, был ли нарциссом сам Уайльд, а может это образ такой? я конечно буду всеми конечностями отбиваться и говорить что нет, это наносное, но тут я не объективна =(
пойду пересмотрю "Уайльда" с Фраем. спасибо за прекрасную статью!

Я считаю, что он был истероидом.

Не пойму, а почему Уайльда судили, а Бози нет. Письма писателя вызвали сочувствие к нему. Мне почему то "Портрет Дориана Грея" не понравился, еле дочитала по своей привычке дочитывать книгу, даже если не нравится.

Красив, как лермонтовский Демон, даже в старости.
Но хорошо, что их род пресекся.

Не пресекся, там же были какие-то братья-сестры. Один из (видимо, непрямых) потомков Бози вообще по жизни занят тем, что обеляет репутацию своего бесславного родственника, продвигает его литературное наследие и пытается доказать миру, что Альфред Дуглас был не только «тем красивым мальчиком, который отправил в тюрьму великого писателя», а самостоятельной литературной фигурой. Недавно общалась с одним британцем, который сам из древнего шотландского рода, и тот сказал, что Куинсберри до сих пор печально знамениты скандалами (подробностей, впрочем, не знаю).

Самая высокая продолжительность жизни из всех героев данной истории у Бози. ))


Да, по сути эти отношения и свели Уайльда в могилу. Но любопытно, раньше в биографических заметках мне попадалось, что Бози вроде как был музой Уайльда, а судя по приведенным выдержкам, вовсе не музой, а скорее обузой. Получается, если другой человек на что-то и вдохновляет, то деструктив от него сразу перевешивает любой положительный эффект?

"Получается, если другой человек на что-то и вдохновляет, то деструктив от него сразу перевешивает любой положительный эффект?" - у меня так и получилось. Просто задушил собой. Много времени и сил уходило только на то, чтобы держать его на расстоянии (и физическом и моральном), было ощущение, что дай волю -прилипнет как рыба-прилипала. Всегда хотел быть вместе, не физически, так психологически.

Спасибо, очень интересно было читать.

Чудесный разбор полетов... И только сейчас, поднимая свои архивы, после 20-летнего брака с токсичной деструктивной личностью, до меня допетрило как обесценивалась моя проза и поэзия на двух языках. "Пфе, а что такого, все пишут"(с)

Хотя... Чего хотеть от человека, который даже материнство обесценивал: "Чего носитесь с этими родами, ты три раза потужилась и дочь родилась".

Фото Бози жутковатые. Ходячий мертвец. Глаза совершенно пустые.

Edited at 2017-01-16 02:04 pm (UTC)

Бози разорил не только Оскара Уайльда, он обокрал весь мир, лишив Уайльда возможности писать, и ускорив его смерть. Бози - совершенно бесполезный человек-паразит отравляющий всё и вся вокруг себя.

"Бози разорил не только Оскара Уайльда, он обокрал весь мир, лишив Уайльда возможности писать, и ускорив его смерть"

!!!

Не сторонница мнений, что вот тот или другой писатель могли бы написать больше, лучше и т.д. Уайльд сказал очень много, один из самых таинственных и поразительных писателей этого времени. Фигура противоречивая. Бози - бастард, ясно. Интересная статья , спасибо

Где то тут видела комент, где пишут что О.Уальд писал Дориана Грея до знакомства с Боззи, не могу теперь найти его. Странно, всегда думала что он писал его именно с Боззи. Ещё вспомнился мне уальдовский "Звёздный мальчик". Тоже, или сказка для взрослых или детский ужастик. Был, помню, наш старый черно-белый фильм в готичном стиле. Смотрела маленькая, плакала жутко.... Просто душу рвал. Потом думала что наверное человеку, который написал такое выпало много страданий в жизни.

Да, "Звездный мальчик" - это ужас-ужас.
Моя мама кстати, его любила, что показательно, а я даже забыла.

как интересно, что нарциссы прямо подсасываются к тому, что даст им деньги. Бози был Гиацинтом, но с возрастом интереса уже такого для партнеров не представлял, плюс денег не было. короче, куртизанить не мог уже. Окинул взглядом равнины-о, вот оно! католицизм, поборник морали и нравственности! И там, уверена, дров наломал, жизни покалечил своим морализаторством манипулированием и нетерпимостью. Какой контраст с Уайльдом, который ведь вернулся к вере перед смертью, общался со свяшенниками, умер воцерковленным. Но нигде ничего не афишировалось. Он жил, любил, метался-был человеком. А Бози-все ради денег и положения, и сына довел, уверена. Иное бы время- в политику полез бы. Хоть об Черчилля зубы обломал, ура! замах не тот уже был, и потенциальная жертва не та. А родственники- так некоторые не могут жить с мыслью, что у них в роду маньяки и скотины были. одно дело скрывать, другое-обелять. Какое жуткое существо этот Бози.

С Черчилем - это он дал маху - замахнуться на такую высоту ))) Нарцы сумасшедшие до фантазий своей власти и аппетитов )))

Сына НАВЕРНЯКА он с ума свел (( Качели устраивал, козьи морды (тогда еще и приветствовалось строгое, с наказаниями и отчужденное воспитание) и т.п. - любой ребенок свихнется.

Прекрасно письмо Оскара, которое он написал в самом начале тюремного заключения. Это потом, , когда Бози ему почти не писал и не навещал, он всё переосмыслил в De Profundis.

Дитя мое, сегодня было испрошено, чтобы вердикты выносились раздельно. В этот момент, вероятно, вершится суд над Тейлором, а я получил возможность вернуться сюда. Моя прелестная роза, мой нежный цветок, моя лилейная лилия, наверное, тюрьмой предстоит мне проверить могущество любви. Мне предстоит узнать, смогу ли я силой своей любви к тебе превратить горькую воду в сладкую. Бывали у меня минуты, когда я полагал, что благоразумнее будет расстаться. А! То были минуты слабости и безумия. Теперь я вижу, что это искалечило бы мне жизнь, погубило бы мое искусство, порвало бы музыкальные струны, создающие совершенную гармонию души. Даже забрызганный грязью, я стану восхвалять тебя, из глубочайших бездн я стану взывать к тебе. Ты будешь со мною в моем одиночестве. Я полон решимости не восставать против судьбы и принимать каждую ее несправедливость, лишь бы остаться верным любви; претерпеть всякое бесчестье, уготованное моему телу, лишь бы всегда хранить в душе твой образ. Для меня ты весь, от шелковистых волос до изящных ступней, — воплощенное совершенство. Удовольствие скрывает от нас любовь, но боль открывает самую ее сущность. О, самый дорогой на свете, если к тебе придет некто, раненный безмолвием и одиночеством, опозоренный, превращенный в посмешище, ты сможешь исцелить его раны, прикоснувшись к ним, и возродить к жизни его душу, придавленную несчастьем. Ничто тогда не будет для тебя трудно, и помни: только эта надежда, она одна, побуждает меня жить. Ты для меня то же, что мудрость для философа и Бог для праведника. Сохранить тебя в моей душе — вот цель той муки, которую люди называют жизнью. О, любимый мой, самый дорогой на свете, белый нарцисс на нескошенном лугу, подумай о бремени, которое выпало тебе, бремени, облегчить которое может только любовь. Но пусть это тебя не печалит — лучше будь счастлив тем, что наполнил бессмертной любовью душу человека, который сейчас плачет в аду и все же носит в своем сердце блаженство рая. Я люблю тебя, я люблю тебя, мое сердце — это роза, расцветшая благодаря твоей любви, моя жизнь — пустыня, овеянная ласковым ветерком твоего дыхания и орошенная прохладными родниками твоих глаз; следы твоих маленьких ног стали для меня тенистыми оазисами, запах твоих волос подобен аромату мирры, и, куда бы ты ни шел, от тебя исходит благоухание коричного дерева.

Люби меня всегда, люби меня всегда. Ты высшая, совершенная любовь моей жизни, и другой не может быть.

Я решил остаться: так будет благороднее и красивее. Мы все равно не могли бы быть вместе. Мне не хотелось, чтобы меня называли трусом или дезертиром. Жить под чужим именем, изменять свою внешность, таиться — все это не для меня, которому ты был явлен на той горней выси, где преображается прекрасное.

О, прелестнейший из всех мальчиков, любимейший из всех любимых, моя душа льнет к твоей душе, моя жизнь — к твоей жизни, и во всех мирах боли и наслаждения ты мой идеал восторга и радости.

Оскар

Похоже на самогипноз, страшно

Неплохо бы вещдоки найти - не "свечку" и её держателя, а какие-нибудь печатные сведения.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account