?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
Как мы травили Ольгу Бляхер
tanja_tank
Эта история произошла с читательницей аж 35 лет назад, когда она училась в хорошей школе одного из российских городов-миллионников. На первый взгляд, в истории нет какой-то жести, да и жертва смогла за себя постоять, да так, что обидчикам досталось на орехи.

Тем не менее, спустя десятилетия читательница продолжает осмыслять эту историю. Вот с каких позиций.

Как становятся объектом травли:
1. Неординарный человек
2. Представитель дискриминируемой группы (или потенциально дискриминируемой - то есть, он заведомо уязвим).
3. Объект манипуляций своих родителей/ других близких людей

Как становятся зачинщиком травли:
1. Потенциальный объект травли или испытавший травлю в прошлом.
2. Объект манипуляций своих родителей/ других близких людей

Как становятся участниками травли:
1. Случайно затянутые участники, которые не понимают, что происходит.
2. Потенциальные объекты травли, стремящиеся избежать этой участи.

Как бороться с травлей:
1 Не молчать.
2 Сопротивляться.

Новенькая

"В то время наша школа еще не была элитной, в ней царила вполне здоровая атмосфера. На уроки съезжались дети со всего города, потому что «собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов» там обещали воспитать. Наш класс был своего рода сборной солянкой, никто из нас не учился в этой школе с самого начала, нас сформировали в пятом, и потом постоянно кто-то уходил и приходил, новички вписывались органично, конфликтов в классе почти не было.

Не помню, когда точно появилась Оля Бляхер (фамилия и имя изменены). И не могу сказать, что именно стало главным поводом для насмешек над ней, то ли ее еврейская фамилия, которая очень гибко коверкалась в устах наших остроумцев-хулиганов, а возможно и ее внешность: широкие бедра, большие карие глаза, крупный нос с горбинкой или же несколько экзальтированные манеры поведения и сильно преувеличенные реакции.

Оля, разумеется, не была единственной еврейкой в нашем классе, но все прочие держались нейтрально, а вот Оля вела себя довольно неординарно. Когда происходил какой-то небольшой спор, она часто закатывала глаза и говорила: «Нет, я чужая на этой земле». Мы улыбались.

У моего дедушки был лучший друг еврей, помню, близкая подруга моей мамы рассказывала мне, как не могла поступить в медицинский из-за «дела врачей», среди моих подружек в школе и во дворе было много евреек. Но никто из них не проделывал ничего подобного.

Вскоре мне стало известно, что аналогичным образом вели себя на работе Олины родители, и думаю, что они сильно настраивали ее в этом духе. Я рассказала дома об одном конфликте с ней (она не хотела убирать во время дежурства, а я пыталась призвать ее к порядку), и оказалось, что с ее родителями работал мой папа, он сказал мне: «Прошу тебя, не связывайся с ней».

В учебе она звезд с неба не хватала, но писала хорошие стихи (она читала их вслух в классе, а мне еще дополнительно давала свои тетрадки - почитать и «покритиковать»). Она часто была в центре внимания, и она была не такой, как все. И дразнили ее всегда, в основном хулиганы, их одергивали учителя, они переставали, потом дразнили опять. Я не помню, чтобы она сильно дружила с кем-то из девочек, но и не помню, чтобы она сидела одна в уголке. Вокруг нее всегда что-то происходило. Пытаюсь представить ее и вижу в движении, типа пытается ударить учебником ускользавшего от нее обидчика или что-то в этом роде.

Юра Ботаник телеграфирует из Тель-Авива

В девятом классе мне исполнилось пятнадцать лет. Я помню, что часто мы вели себя очень инфантильно, бегали по школе, хохотали как ненормальные, кидались с ребятами сухофруктами из компота. Наверное, не все наши шутки были добрыми, некоторые из нас могли «заводить» других, провоцировать не совсем правильное поведение, возможно у некоторых дома муссировался еврейский вопрос, но среди нас он никогда не возникал и никогда не обсуждался.

К девятому классу у нас сложилась компания из шести девушек, мы довольно часто проводили время вместе, отмечали праздники, оставались друг у друга ночевать, однажды вызывали духов (но так смеялись, что духи не явились), пели песни под гитару, шутили, иногда выбирались куда-то с мальчишками, но редко (с ними не всех пускали родители), а нам было весело и без ребят, и без алкоголя. В ходу были и розыгрыши. На первое апреля обязательно, а иногда и на первое мая.

Примерно в это время Олю посетила первая любовь, ее предметом стал наш бывший одноклассник, Юра, скажем, Юра Ботаник, который к тому времени учился в параллельном классе (у нас началась специализация, и нас опять переформировали). Юра Ботаник был скромный, неприметный юноша, прилежно учился и не принимал никакого участия в Олином увлечении. Мне кажется, Оля любила его куртуазно, как трубадур, и поэтому вскоре о ее чувстве знали абсолютно все.

В то время у нас еще была профподготовка, мы ходили на, так называемый, комбинат, и там некоторые из нас обучались телеграфному делу. Здесь и произошло, как мне кажется, первое вбрасывание антисемитизма.

Кто-то из «телеграфистов» (кажется, что это был один парень с гомосексуальным будущим), напечатал и склеил телеграмму якобы из Тель-Авива от Юры Ботаника, что, мол, он благополучно добрался до места, и теперь ждет любимую к себе. Помню возбужденную беготню с телеграммой и хохот наших «телеграфистов». В этом эпизоде участвовала и одна девушка из нашей компании (6 человек), назовем, ее Инна Любимова, которая, как мне кажется, испытывала определенную неприязнь к Бляхер. И еще одна, Яна Полтинник, кажется, тоже любила посмеяться над Бляхер больше других, но Полтинник шла на медаль и вела себя очень сдержанно и осторожно. Как реагировала Ольга, не помню.

Еще мне запомнилась одна стычка в физкультурной раздевалке, где моя подружка Ира Кошкина неожиданно «выразилась» матом. Там всегда было очень тесно и неприятно, один класс еще переодевался после урока, второй уже переодевался перед уроком, все спешили, шумели, толкались, мешали друг другу. Хорошо помню, как Бляхер выступила вперед и, упершись руками в бедра, гневно произнесла: «Кошкина, как тебе не стыдно! Ведь ты девушка, будущая женщина, будущая мать и ты произносишь такие слова!!!» Кошкина в ответ на это построила еще несколько этажей… Мать из нее, кстати, получилась нежная и заботливая, но будущей женщиной мы дразнили ее очень долго.

Телефонный розыгрыш

Ну и последний, в общем-то, эпизод, произошел первого мая, мы со своей компанией отмечали праздник в квартире с несколькими телефонными аппаратами, и это техническое излишество натолкнуло нас на мысль кому-нибудь позвонить-побаловаться. Совместно мы придумали «очень смешную шутку», Инна Любимова вызвалась озвучить ее, и мы набрали номер Ольги.

(Здесь я вижу эпизод травли, безусловно, и со своим участием - нас много, она одна, она нас не трогает, а мы высмеиваем ее чувства, почему-то звоним именно ей, делаем это без повода, а так от скуки и развлечения ради. Бляхер часто раздражала меня, но я никогда не чувствовала неприязни к ней, скорее даже расположение, потому что тоже писала стихи и т.п. Почему в этот момент мне кажется все просто смешным, и я не способна подумать о чувствах другого человека?).

- Здравствуйте, низким голосом произнесла Любимова, это четвертый роддом?
- Да, - спокойно ответила Бляхер на другом конце провода.
- Скажите, а Оля Ботаник кого родила?

Яна Полтинник слушала разговор по второму телефону, хорошо помню, как с ее лица сползала улыбка. Бляхер не только сразу узнала Любимову по голосу, но и погрозила ей серьезными разборками, райкомами, горкомами и прочими комами комсомола.

Нас вызывают на ковер

И уже на следующей неделе нас по одной вызывали к директору, причем мне кажется, что вызывали только девушек из нашей компании, «телеграфисты» и «хулиганы-остроумцы» не удостоились внимания руководства школы.

По результатам интервью с директором было организовано комсомольское собрание. Подозреваю, что Бляхер с родителями планировали исключить нас из комсомола, но дело приняло неожиданный оборот. Мы переругивались довольно долго, но безрезультатно, когда слово взяла наша классная руководительница, которая сказала: «Оля, но ведь евреи уезжают в Израиль, поэтому и шутки такие у Ваших товарищей». (Здесь было второе вбрасывание антисемитизма, я не помню формулировок, но она сказала что-то еще довольно обидное, возложив коллективную вину не только на Бляхер, но и на остальных наших многочисленных «потенциальных эмигрантов»). Никто ей не возразил. Парировать Бляхер не смогла, усталые мы разошлись по домам.

На этом все кончилось. Родители перевели ее в параллельный класс, мы здоровались с ней, но не разговаривали. Там ее вроде не обижали. Лет через пять на улице меня окликнула по фамилии незнакомая взрослая женщина, не сразу я узнала в ней Бляхер, мы немного поболтали ни о чем.

Еще через несколько лет в компании друзей мы разговаривали об антисемитизме, и мне сказал один парень из нашей школы, а помнишь Бляхер, ведь вы травили ее, потому что она еврейка. Я пыталась объяснить, что ее травили не потому, что она была еврейкой, а, скорее, потому что была не такой, как все, экзальтированной, слишком резкой, слишком откровенной, совсем без чувства юмора, обращалась к нам только по фамилии, любила читать нотации, плюс ее, безусловно, дома накручивали родители.

Я часто вспоминаю эту историю, задаваясь вопросом, кто был охотник, кто добыча. И не знаю ответа.


  • 1
В рассказе не все детали "гуманной травли" описаны.
"Вокруг нее всегда что-то происходило. Пытаюсь представить ее и вижу в движении, типа пытается ударить учебником ускользавшего от нее обидчика или что-то в этом роде."

То есть Олю Бляхер именно что травили, постоянно. А не несколько невинных эпизодов со звонками и телеграммой.

Еще автор продолжает, видимо подсознательно, перекладывать вину за травлю на "Олю Бляжер":
"мы конечно были неправы что травили, но ведь она сама была слишком необычной и вела себя слишком необычно, и это ее родители виноваты что ее подбивали."

Edited at 2017-01-27 04:14 pm (UTC)

"В рассказе не все детали "гуманной травли" описаны.
"Вокруг нее всегда что-то происходило. Пытаюсь представить ее и вижу в движении, типа пытается ударить учебником ускользавшего от нее обидчика или что-то в этом роде."
То есть Олю Бляхер именно что травили, постоянно. А не несколько невинных эпизодов со звонками и телеграммой".

Да, важный акцент... Я, когда читала, сочла, что это дань Олиной "истероидности". Такие люди всегда привлекают к себе внимание, и не всегда доброжелательное. Но истероид, хоть и "вкусен",но часто дает отпор обидчикам.

Ключевая фраза тут - "пытается ударить обидчика". То есть, в системе отношений уже присутствует обидчик, а она защищается по мере сил. И правильно делает. Как это можно ставить ей в вину? Это именно ее изначально травят.

Таких обидчиков у каждой девочки в школе был воз и маленькая тележка. Называются двоешники-хулиганы. Это не про травлю.

Прям-таки истероидности. Может быть, просто хорошей семьи, где принято не скрывать свои эмоции, самореализовываться, возможно - какой-то артистизм, и прочая, прочая, прочая?
По-моему, Оля очень привлекательная девушка для состоявшегося человека. Иное дело, что в детском коллективе, увы, большинство, всё-таки, несостоявшиеся.
Поэтому травля делится на:
1. Травлю тех, кто лучше, и поэтому выделяется (i.e. фриков, гиков, и т.д., кто не сломался, рискует стать Биллом Гейтсом, обычно такие травимые в любом случае добиваются бОльших успехов)
2. Травлю тех, кто слабее, не имеет моральной и физической опоры. Неполная семья, насилие дома, и прочая в этом смысле провоцирующий фактор.
3. Совокупное 1. и 2..

Так истероидки как раз-таки очень привлекательны ))) и на раз-два соблазняют психотерапевтов.

Я не говорю, что Оля - истероид, но демонстративные черты в ней очевидны. Но не позор чай какой, я считаю.

Человек может быть просто артистичным, любить признание, и да, демонстративные черты могут быть. В разумном количестве это составляющая часть любой личности. В этом абсолютно никакого криминала нет. Ну и я как бы не психотерапевт, мне не актуально.

Мало того. В условиях стада, человек должен всячески подавлять свою демонстративность. Иначе есть риск как раз подвергнуться травле, получить по шапке, и т.д..
Если в семье открытость принята, родители дружат с ребенком, то попадание в стадо добавляет риска стать объектом агрессии - человек не приучен скрываться, он демонстративно делает всё, что делает. Или, например, не стесняется, если делает что-то лучше других, по-другому, и т.д... А вот достаточность родительской любви определяет то, насколько эта агрессия будет результативной.

"Человек может быть просто артистичным, любить признание, и да, демонстративные черты могут быть. В разумном количестве это составляющая часть любой личности. В этом абсолютно никакого криминала нет".

А кто говорит, что это криминал? Это индивидуальный рисунок личности - часто вполне нормальной. Если эти черты не гипертрофированы, как, например, в гротескных комедийных образах - например, уездной женщины вамп Анны Мартыновны Змеюкиной в фильме "Свадьба" по Чехову.

(Deleted comment)
Вы вот тоже, в школе учились, вообще?
Кроме не то что хороших, а совсем элитных, полагаю, школ, и узкоспециализированных школ (типа музыкалки, например), все механизмы, описанные на луркморе, прекрасно работают.
Стадо - да, именно стадо. По принципу общины в крестьянстве - мужик умен, да мир дурак. Каждый в отдельности может и хороший, а все вместе, особенно направляясь особенными отморозками, начинают вести себя как конченные подонки.
И по отношению к кому? К тому, кто выделяется.
Плохо, если Вы читаете фантастику, когда все читают по слогам. Вы будете постоянно косячить, потому что Вы приучены, что читать это интересно, и учиться это интересно, а неинтересное Вам и не дается, Вы всё время делаете что-то другое. Плохо, когда 2+3 примеры Вам не интересны, и вы даете учителям это понять - потому что у учителей тоже установки относительно правильного, в духе советского подчинения, воспитания. Они будут поддерживать Ваш гнобеж, а одноклассники из благополучных семей будут Вас бить и отнимать у Вас портфель, потому что Вы не привыкли к тому, что может быть агрессия и злость.

Я полагаю, что в некоторых школах это не так, однако сам учился в обычной школе, и это было так даже в умном математическом классе, хотя и в значительно меньшей степени, чем в обычных. Ну т.е. могу сказать, что не перевели б меня в математический, где всё равно приходилось непрерывно противостоять, хотя и там были странные ребята, наркоманы, одна малолетняя проститутка, один не то алкаш не то тоже наркоман, и доучился ведь, скорее всего со мной бы что-нибудь плохое случилось.
Школа, чтобы описанной на лурке картины, должна быть не просто хорошей, а очень, очень хорошей.

На работе у родителей... Подумайте, ведь репрессии в 30-е тоже большинство поддерживало горячо, а многие и стучали, реализовывая как убеждения, так и мелкие свои потребности. Все эти психологические эксперименты с электричеством и т.д. хорошо показали, частью стада стать не просто легко, а очень, очень легко. Сильно выделяющийся из толпы человек конечно от этого может быть более защищен, но он и более под риском стать жертвой агрессии.

(Deleted comment)
Вам повезло.
А мне как-то с группой других москалей, на международной олимпиаде по сопромату, приходилось прятаться в номере, когда толпа пьяных ботаников, будущих прочнистов, из городов и весей России и пары стран из бывшего СССР долбилась в дверь а ну москали выходите бля!

Со школой Ваш опыт уникален, это везение. А обычный хороший класс в обычной районной школе - это примерно такая шляпа.
У нас даже классного руководителя, в классе до моего перехода в маткласс, затравили. Бывший военрук, между прочим, но слаб, хоть и не без показной строгости, а толпа детей это очень хорошо чувствует.

(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
"Отстань" не работает, проверено. С портфелем - как повезёт, может и воздействовать.

И что, он среагирует на "отстань", "отцепись" и "отъ@бись"?

  • 1