?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Flag Next Entry
Как мы травили Ольгу Бляхер
tanja_tank
Эта история произошла с читательницей аж 35 лет назад, когда она училась в хорошей школе одного из российских городов-миллионников. На первый взгляд, в истории нет какой-то жести, да и жертва смогла за себя постоять, да так, что обидчикам досталось на орехи.

Тем не менее, спустя десятилетия читательница продолжает осмыслять эту историю. Вот с каких позиций.

Как становятся объектом травли:
1. Неординарный человек
2. Представитель дискриминируемой группы (или потенциально дискриминируемой - то есть, он заведомо уязвим).
3. Объект манипуляций своих родителей/ других близких людей

Как становятся зачинщиком травли:
1. Потенциальный объект травли или испытавший травлю в прошлом.
2. Объект манипуляций своих родителей/ других близких людей

Как становятся участниками травли:
1. Случайно затянутые участники, которые не понимают, что происходит.
2. Потенциальные объекты травли, стремящиеся избежать этой участи.

Как бороться с травлей:
1 Не молчать.
2 Сопротивляться.

Новенькая

"В то время наша школа еще не была элитной, в ней царила вполне здоровая атмосфера. На уроки съезжались дети со всего города, потому что «собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов» там обещали воспитать. Наш класс был своего рода сборной солянкой, никто из нас не учился в этой школе с самого начала, нас сформировали в пятом, и потом постоянно кто-то уходил и приходил, новички вписывались органично, конфликтов в классе почти не было.

Не помню, когда точно появилась Оля Бляхер (фамилия и имя изменены). И не могу сказать, что именно стало главным поводом для насмешек над ней, то ли ее еврейская фамилия, которая очень гибко коверкалась в устах наших остроумцев-хулиганов, а возможно и ее внешность: широкие бедра, большие карие глаза, крупный нос с горбинкой или же несколько экзальтированные манеры поведения и сильно преувеличенные реакции.

Оля, разумеется, не была единственной еврейкой в нашем классе, но все прочие держались нейтрально, а вот Оля вела себя довольно неординарно. Когда происходил какой-то небольшой спор, она часто закатывала глаза и говорила: «Нет, я чужая на этой земле». Мы улыбались.

У моего дедушки был лучший друг еврей, помню, близкая подруга моей мамы рассказывала мне, как не могла поступить в медицинский из-за «дела врачей», среди моих подружек в школе и во дворе было много евреек. Но никто из них не проделывал ничего подобного.

Вскоре мне стало известно, что аналогичным образом вели себя на работе Олины родители, и думаю, что они сильно настраивали ее в этом духе. Я рассказала дома об одном конфликте с ней (она не хотела убирать во время дежурства, а я пыталась призвать ее к порядку), и оказалось, что с ее родителями работал мой папа, он сказал мне: «Прошу тебя, не связывайся с ней».

В учебе она звезд с неба не хватала, но писала хорошие стихи (она читала их вслух в классе, а мне еще дополнительно давала свои тетрадки - почитать и «покритиковать»). Она часто была в центре внимания, и она была не такой, как все. И дразнили ее всегда, в основном хулиганы, их одергивали учителя, они переставали, потом дразнили опять. Я не помню, чтобы она сильно дружила с кем-то из девочек, но и не помню, чтобы она сидела одна в уголке. Вокруг нее всегда что-то происходило. Пытаюсь представить ее и вижу в движении, типа пытается ударить учебником ускользавшего от нее обидчика или что-то в этом роде.

Юра Ботаник телеграфирует из Тель-Авива

В девятом классе мне исполнилось пятнадцать лет. Я помню, что часто мы вели себя очень инфантильно, бегали по школе, хохотали как ненормальные, кидались с ребятами сухофруктами из компота. Наверное, не все наши шутки были добрыми, некоторые из нас могли «заводить» других, провоцировать не совсем правильное поведение, возможно у некоторых дома муссировался еврейский вопрос, но среди нас он никогда не возникал и никогда не обсуждался.

К девятому классу у нас сложилась компания из шести девушек, мы довольно часто проводили время вместе, отмечали праздники, оставались друг у друга ночевать, однажды вызывали духов (но так смеялись, что духи не явились), пели песни под гитару, шутили, иногда выбирались куда-то с мальчишками, но редко (с ними не всех пускали родители), а нам было весело и без ребят, и без алкоголя. В ходу были и розыгрыши. На первое апреля обязательно, а иногда и на первое мая.

Примерно в это время Олю посетила первая любовь, ее предметом стал наш бывший одноклассник, Юра, скажем, Юра Ботаник, который к тому времени учился в параллельном классе (у нас началась специализация, и нас опять переформировали). Юра Ботаник был скромный, неприметный юноша, прилежно учился и не принимал никакого участия в Олином увлечении. Мне кажется, Оля любила его куртуазно, как трубадур, и поэтому вскоре о ее чувстве знали абсолютно все.

В то время у нас еще была профподготовка, мы ходили на, так называемый, комбинат, и там некоторые из нас обучались телеграфному делу. Здесь и произошло, как мне кажется, первое вбрасывание антисемитизма.

Кто-то из «телеграфистов» (кажется, что это был один парень с гомосексуальным будущим), напечатал и склеил телеграмму якобы из Тель-Авива от Юры Ботаника, что, мол, он благополучно добрался до места, и теперь ждет любимую к себе. Помню возбужденную беготню с телеграммой и хохот наших «телеграфистов». В этом эпизоде участвовала и одна девушка из нашей компании (6 человек), назовем, ее Инна Любимова, которая, как мне кажется, испытывала определенную неприязнь к Бляхер. И еще одна, Яна Полтинник, кажется, тоже любила посмеяться над Бляхер больше других, но Полтинник шла на медаль и вела себя очень сдержанно и осторожно. Как реагировала Ольга, не помню.

Еще мне запомнилась одна стычка в физкультурной раздевалке, где моя подружка Ира Кошкина неожиданно «выразилась» матом. Там всегда было очень тесно и неприятно, один класс еще переодевался после урока, второй уже переодевался перед уроком, все спешили, шумели, толкались, мешали друг другу. Хорошо помню, как Бляхер выступила вперед и, упершись руками в бедра, гневно произнесла: «Кошкина, как тебе не стыдно! Ведь ты девушка, будущая женщина, будущая мать и ты произносишь такие слова!!!» Кошкина в ответ на это построила еще несколько этажей… Мать из нее, кстати, получилась нежная и заботливая, но будущей женщиной мы дразнили ее очень долго.

Телефонный розыгрыш

Ну и последний, в общем-то, эпизод, произошел первого мая, мы со своей компанией отмечали праздник в квартире с несколькими телефонными аппаратами, и это техническое излишество натолкнуло нас на мысль кому-нибудь позвонить-побаловаться. Совместно мы придумали «очень смешную шутку», Инна Любимова вызвалась озвучить ее, и мы набрали номер Ольги.

(Здесь я вижу эпизод травли, безусловно, и со своим участием - нас много, она одна, она нас не трогает, а мы высмеиваем ее чувства, почему-то звоним именно ей, делаем это без повода, а так от скуки и развлечения ради. Бляхер часто раздражала меня, но я никогда не чувствовала неприязни к ней, скорее даже расположение, потому что тоже писала стихи и т.п. Почему в этот момент мне кажется все просто смешным, и я не способна подумать о чувствах другого человека?).

- Здравствуйте, низким голосом произнесла Любимова, это четвертый роддом?
- Да, - спокойно ответила Бляхер на другом конце провода.
- Скажите, а Оля Ботаник кого родила?

Яна Полтинник слушала разговор по второму телефону, хорошо помню, как с ее лица сползала улыбка. Бляхер не только сразу узнала Любимову по голосу, но и погрозила ей серьезными разборками, райкомами, горкомами и прочими комами комсомола.

Нас вызывают на ковер

И уже на следующей неделе нас по одной вызывали к директору, причем мне кажется, что вызывали только девушек из нашей компании, «телеграфисты» и «хулиганы-остроумцы» не удостоились внимания руководства школы.

По результатам интервью с директором было организовано комсомольское собрание. Подозреваю, что Бляхер с родителями планировали исключить нас из комсомола, но дело приняло неожиданный оборот. Мы переругивались довольно долго, но безрезультатно, когда слово взяла наша классная руководительница, которая сказала: «Оля, но ведь евреи уезжают в Израиль, поэтому и шутки такие у Ваших товарищей». (Здесь было второе вбрасывание антисемитизма, я не помню формулировок, но она сказала что-то еще довольно обидное, возложив коллективную вину не только на Бляхер, но и на остальных наших многочисленных «потенциальных эмигрантов»). Никто ей не возразил. Парировать Бляхер не смогла, усталые мы разошлись по домам.

На этом все кончилось. Родители перевели ее в параллельный класс, мы здоровались с ней, но не разговаривали. Там ее вроде не обижали. Лет через пять на улице меня окликнула по фамилии незнакомая взрослая женщина, не сразу я узнала в ней Бляхер, мы немного поболтали ни о чем.

Еще через несколько лет в компании друзей мы разговаривали об антисемитизме, и мне сказал один парень из нашей школы, а помнишь Бляхер, ведь вы травили ее, потому что она еврейка. Я пыталась объяснить, что ее травили не потому, что она была еврейкой, а, скорее, потому что была не такой, как все, экзальтированной, слишком резкой, слишком откровенной, совсем без чувства юмора, обращалась к нам только по фамилии, любила читать нотации, плюс ее, безусловно, дома накручивали родители.

Я часто вспоминаю эту историю, задаваясь вопросом, кто был охотник, кто добыча. И не знаю ответа.


  • 1
Но ее неосторожность (не хочу говорить, дурость) и отсутствие здравого смысла - вина (причина!) того, что маньяк ее изнасиловал.

Ага...
Даже когда педофил? Дети виноваты? Они сами соблазнили?

Я сейчас не хочу с вами спорить о другом, мне нравятся ваши комменты, но вот эта фраза - отсутствие здравого смысла у ЖЕРТВЫ - все-таки говорит о том, что вы ещё слабо знакомы с темой насилия. Не в личной жизни - возможно, вы сталкивались, а именно с современными понятиями, касающимися насилия всех видов.

Слушай, а я прям в шоке. Именно от того, что такие толковые комменты всегда были, а тут на тебе - жертва виновата и не хочу об этом спорить. Пипец просто.
Ну как же не понятно-то людям, что если нет насильника-травителя-маньяка, то никто не будет доводить до самоубийства сопливого мальчика или насиловать красивую девочку.

Да мне просто кажется, что вот здесь яркий пример болезни общества. В чем-то видим насилие, в чем-то нет. Зависит от нашего личного опыта.
Ну и зависит ещё от множества личных психологических причин.
Я сейчас конкретно про нашу ветку.

Не про историю. Я её ещё толком не прочитала.

Да, согласна с тобой. А причина этой болезни - не желание признавать, что несчастья случаются не только с сопливыми, глупыми, неосмотрительными, неприятными людьми. Магическое мышление, как способ снятия тревожности.

даже в этом блоге признают что коварные нарцы не едят шизоидов.. стало быть поведение жертвы при травле играет роль, верно? жертва имхо это те, чью волю подавили физически под страхом смерти и дети. остальные - полноценные участники своих неудачных отношений.

(Deleted comment)
А я до сестрёнки своей не могу донести, что жертвы не самидурывиноваты, или, как она говорит, "они именно, что позволяют так к себе относиться и в этом первоисточник и первопричина такого отношения к ним." (((

Про вашего отца она тоже так говорит?

Ну да, то, что дети так не могли себя защитить, это понятно ей, а мама, она считает, вела себя, как жертва, слишком многое ему прощала, вот он и обнаглел.

Поймите, я никоим образом не утверждаю, что жертва виновата в том, что она жертва. Насилие всегда отвратительно, и насильник всегда виноват. Но как бы ни менялись взгляды и понятия, есть одно но: в большинстве случаев насилия над этим самым конкретным человек не произошло бы, прояви он хоть каплю осторожности. Можно признать теорию виктимного поведения устаревшей, но само понятие виктимного поведения никуда от этого не делось. Если девушка идет ночью по криминальному району одна, пьяная, в золоте и в декольте до пупа, вероятность изнасилования, ограбления и убийства повышается в разы. Да, виноват будет насильник-вор-убийца, но ей-то от этого уже не легче. Я большую часть жизни провела среди военных, и мне с детства внушили: кто не заботится о своей безопасности - тот сам себе злобный Буратино. Конечно, далеко не все можно предотвратить, но очень многое. С детьми сложнее. Разумеется, виноват педофил или еще какой негодяй, но нельзя полностью снимать вину с родителей, которые не обеспечили присмотр, не объяснили азы безопасности, не сумели наладить с ребенком контакт.

Расскажу-ка я одну историю.
Я напилась шампанским в выпускной. Это было начало 90-х, криминальное время. Еды почти не было, мы были в какой-то захудалой кафешке - на что нашлось у родителей, то и было.
Я буквально выпила 2-3 бокала. Реально. Но - никогда до этого не пробовавшая алкоголь...
Моё поведение не было развязным - я ни к кому не приставала, но учителя, видимо, поняли, что со мной что-то не так, и отправили одноклассника меня провожать. Транспорт не ходил, мы довольно долго шли пешком. Болтали. Увидев,что я не совсем нормально вхожу в подъезд - я врезалась плечом в дверь, он меня поднял на этаж и передал из рук в руки родителям.
Казалось бы, лафа, впервые напившиеся девушка, никто не видит, поздно, симпатичная тебе девочка почти доступна, никто из взрослых не наблюдает....
А человек поступает так, как надо. Я даже особо на этом не зацикливалась, я так и предполагала, что поступают нормальные люди. И благодарна и учителям, и тому однокласснику.
Но в тот момент, в тот вечер, моя безопасность была в руках других. Я не совсем за себя отвечала.
И, в принципе, по логике современного виктимблейтерства - я бы сама была виновата, случись что. Или - если люди попались бы с гнильцой.

Или вот ещё. Но это уже художественный вымысел. Смотрю тут сериал один, криминальный. Парень находит девушку в бессознательном состоянии на парковой скамейке. Сначала - трясет за плечо. Потом - насилует! Казалось бы, что ему мешало вызвать полицейских? Ну или, если трус, уйти, но в полицию позвонить?
Так вот, парень снимает штаны и насилует бесчувственную девушку. Его видят сотрудники парка, хватают, и в полиции он объясняет(!), что думал, что девушка мертвая.
Жертва тут чем виновата, что её бесчувственную выкинули в парке?






теперь дальше.

Есть четыре фазы (или пять, забыла) выхода из кризиса, из критичной ситуации.
1-я фаза - полностью поддержать жертву, выслушать её, выдержать её слезы. Выдержать её рассказ по 125 раз одного и того же.
2-я фаза. - ещё
3-я
4-я
и вот только на последней фазе, минимум - через ГОД - можно уже очень осторожно разбирать поведение самой жертвы. Но не раньше, и только, если жертва готова.


и, кстати, вполне получится, если трезво посмотреть, что жертва реально не виновата. Просто дерьмо в жизни - случается.

не всегда так. обычно жертвы насилия знают своих нападающих, в случайные жертвы для насильника могут быть кем угодно и одеты как угодно, если у него на этот счет нет особого пунктика, то случайной жертвой может оказаться любая женщина. в целом конечно лучше не оказываться одной в темное время суток особенно в нетрезвом виде даже в тулупе и в валенках на босу ногу.

В нашем городе был насильник, который днём насиловал старшеклассниц и снимал с них золото.

Я счас адын умный весч скажу... Если позднее время суток еще играет опосредованную роль (в том смысле что меньше потенциальных свидетелей ночью), то вот длина юбки или глубина декольте - абсолютно не. И это не потому что так не должно быть, а чисто статистически и фактически: нет абсолютно никакой корреляции в стиле одежды среди жертв изнасилования.

  • 1