?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
Тридцать три несчастья мистера Рочестера. Часть 2
tanja_tank

Когда спустя пару недель мистер Рочестер возвращается в Торнфильд с гостями, он оказывает очевидные знаки внимания мисс Ингрэм.

“Мисс Ингрэм, как и вчера, была единственной всадницей, и, как вчера, мистер Рочестер скакал рядом с ней. Оба они несколько отделились от остальной компании. Я указала на это обстоятельство миссис Фэйрфакс, стоявшей рядом со мной у окна.

— Вот вы говорили, что они едва ли поженятся, — заметила я. — Но мистер Рочестер оказывает ей явное предпочтение перед всеми остальными дамами.

— Да, пожалуй; он, без сомнения, восхищается ею.

— А она им, — добавила я. — Посмотрите, как она наклоняет к нему голову, словно они беседуют наедине».

Меж тем, мистер Рочестер вовсе не забыл о Джейн. Через экономку он отдает распоряжение, чтобы вечером она привела свою воспитанницу в гостиную, где соберется все общество. Джейн скромно сидит в уголке, но хозяин не удостаивает ее даже кивком:“Он даже не взглянув на меня, уселся в другом конце комнаты и принялся беседовать с дамами”.


Однако, едва она покидает гостиную, он догоняет ее в холле и спрашивает:

“— Отчего вы не подошли и не поговорили со мной в гостиной?

Мне казалось, что я могла задать ему тот же вопрос; но я не осмелилась и просто сказала:

— Я не решилась беспокоить вас, так как вы, видимо, были заняты, сэр.

— Что вы делали в мое отсутствие?

— Ничего особенного, занималась, как обычно, Аделью.

— И стали гораздо бледней, чем были. Я увидел это с первого же взгляда. Что случилось?

— Решительно ничего, сэр.

— Вы не простудились в ту ночь, когда едва не утопили меня?

— Ничуть.

— Вернитесь в гостиную, вы убегаете слишком рано.

— Я устала, сэр.

Он с минуту смотрел на меня.

— И чем-то огорчены, — сказал он. — Чем? Расскажите мне!

— Ничем, решительно ничем. Я не огорчена.

— А я утверждаю, что огорчены. И настолько, что еще одно слово — и на ваших глазах выступят слезы, — видите, они уже появились, сверкают, и вот уже одна капля катится по щеке».

Мистер Рочестер, по-своему чуткий, как все нарциссы, старательно ищет на лице Джейн эмоции. Их он, собственно, и добивался своими действиями. Но Джейн, хоть и выглядит чем-то расстроенной, все же держит себя достойно и воздерживается от каких-либо претензий. Которые у нее, конечно, есть. Но которые не могут быть высказаны. Ведь мистер Рочестер всего лишь ее работодатель. Он не признавался ей в любви. Не обещал ничего. Ну а если ей что-то привиделось в его глазах и особом внимании — так креститься надо, когда кажется. Примерно так, скорее всего, говорит она себе.

Кстати, интересны и наблюдения Джейн за флиртом мистера Рочестера и прекрасной Бланш. Точно по той же схеме, что и с Джейн, он не ухаживает за ней однозначно, а вынуждает ее ухаживать за ним. Отличная манипулятивная тактика! Во-первых, можно, наедине обнадеживая девушку, при всех делать вид, что она сама инициирует их отношения. Вспомним Лермонтова и Сушкову. Во-вторых, это удобно, чтобы затем сказать что-то в духе: невиноватый я, она сама пришла. Вот это перекладывание ответственности, вот это «ты же сама этого хотела» отмечают многие, кто пообщался с нарциссами.

“Я видела его ухаживания за ней, — правда, он ухаживал на особый лад — небрежно, словно вызывая ее на то, чтобы она сама искала его внимания”.

В отношении мисс Ингрэм он также сыплет двусмысленностями. Которые та истолковывает прямо и уверяется во взаимности. Меж тем, это почти откровенно сделанное предложение к делу не пришьешь...

Напомню, мистер Рочестер и мисс Ингрэм разыгрывают сцену венчания. И вот, проходя мимо Джейн, мистер Рочестер бросает своей спутнице:

“— Ну, кто бы я ни был, помните, что вы моя жена. Мы были обвенчаны час тому назад в присутствии всех этих свидетелей.

Она заулыбалась и густо покраснела».

Кстати, впоследствии, когда Джейн становится невестой Эдварда, она ставит ему в упрек игру чувствами мисс Ингрэм. Но он не чувствует ни малейшей вины.

«— Ну, я потому притворялся, будто ухаживаю за мисс Ингрэм, чтобы ты так же без памяти влюбилась в меня, как я влюбился в тебя. Я знал, что ревность в этом деле лучший мой союзник.

— Замечательно! А теперь я вижу, что вы еще и мелкий эгоист! Стыдно, недостойно вести себя таким образом! Как же вы не подумали о чувствах мисс Ингрэм, сэр?

— Все ее чувства сводятся к одному — к гордыне. Гордыню надо смирять. А ты ревновала, Джен?

— Дело не в этом, мистер Рочестер. Вас это ни в какой мере не касается. Ответьте мне еще раз с полной правдивостью: вы уверены, что мисс Ингрэм не будет страдать от вашего легкомыслия? Она не почувствует себя обманутой и покинутой?

— Ни в какой мере! Я же говорил тебе, как она, наоборот, презрела меня. Мысль о грозящем мне разорении сразу охладила или, вернее, погасила ее пламя.

— У вас коварный ум, мистер Рочестер. И я боюсь, что ваши принципы несколько эксцентричны».

Но вернемся в Торнфильд, где гостят аристократы, и мистер Рочестер напоказ ухаживает за Бланш. Поскольку вывести Джейн на эмоцию мистеру Рочестеру никак не удается, он предпринимает розыгрыш — а по сути, непорядочную попытку обманом выведать тайны девушки. Он переодевается в цыганку и требует к себе всех незамужних дам по очереди. И вот «цыганка» нашептывает Джейн, пытаясь раскачать ее эмоции:

“- Ваше положение особое, вы близки к счастью, вам стоит только протянуть руку. Все условия в отдельности налицо, достаточно одного движения, и они соединятся. Судьба разъединила их, но дайте только им сблизиться, и вы узнаете блаженство.

— Я не понимаю ребусов, я в жизни не отгадала ни одной загадки.

(…)

— Хотела бы я знать, с какими чувствами вы пришли ко мне сегодня? — сказала она, поглядев на меня некоторое время. — Хотела бы я знать, какие мысли бродят у вас в голове в те часы, когда вы сидите в гостиной, а все эти знатные господа мелькают мимо вас, как тени в волшебном фонаре? Между вами и ими так же мало сочувствия и понимания, как если бы они действительно были бесплотными тенями человеческих существ.

— Я часто чувствую усталость, иногда мне хочется спать, но редко бывает грустно.

— Значит, у вас есть какая-то тайная надежда, которая поддерживает вас и утешает, нашептывая о будущем?

— Нет! Самое большее, о чем я мечтаю, — это скопить денег и со временем открыть школу в маленьком домике, где я буду полноправной хозяйкой.

(…)

- Не испытываете ли вы интереса к кому-нибудь из гостей, сидящих на диванах и креслах перед вами? Нет ли среди них одного лица, за выражением которого вы наблюдаете? Одной фигуры, за движениями которой вы следите хотя бы из любопытства?

— Мне нравится наблюдать за всеми без различия.

— Но не выделяете ли вы кого-нибудь среди всех остальных — одного или, может быть, двух?

— Очень часто, когда жесты или взгляды какой-нибудь пары раскрывают мне целую повесть, мне интересно наблюдать за ними.

— А какую повесть вы слушаете охотнее всего?

— О, выбор у меня небогатый! Тема всегда одна и та же — ухаживанье, а в перспективе обычная катастрофа — то есть брак.

— А вам нравится эта неизменная тема?

— Нет. Я не интересуюсь ею. Она меня не касается.

— Не касается? Если молодая дама, пышущая здоровьем, блещущая красотой и наделенная всеми благами происхождения и богатства, сидит и улыбается, глядя в глаза джентльмену, которого вы…

— Я… что?

— Которого вы знаете и которого, быть может, выделяете среди других…

— Я не знаю здешних джентльменов. Я и двух слов ни с кем из них не сказала; что же касается моего мнения о них, то одни — не столь молоды, но зато почтенны и достойны уважения, другие — молоды, элегантны, красивы и жизнерадостны. Но, разумеется, каждый из них вправе получать улыбки от той, от кого ему хочется, — мне и в голову не приходит, что это может иметь какое-то отношение ко мне.

— Вы не знаете этих джентльменов? Вы ни с одним из них не сказали двух слов? Неужели и с хозяином дома тоже?

— Он уехал.

— Глубокомысленное замечание! Ловкая увертка! Он уехал в Милкот сегодня утром и вернется вечером или завтра утром. Неужели это обстоятельство заставляет вас исключить его из списка ваших знакомых? Зачеркнуть, как будто он не существует?

— Нет. Но я не могу себе представить, какое отношение мистер Рочестер имеет к этому разговору.

— Я говорила о дамах, которые улыбаются, глядя в глаза джентльменам. А за последнее время столько улыбок было послано мистеру Рочестеру, что его взоры наполнились ими, как два блюдечка. Разве вы не замечали этого?

— Мистер Рочестер вправе пользоваться вниманием своих гостей.

— Никто не говорит о правах, но разве вы не замечали, что из всех здешних разговоров о браках наиболее оживленные и упорные толки касаются мистера Рочестера?

— Жадность слушателя опережает речь рассказчика, — я сказала это скорей самой себе, чем цыганке; ее странные вопросы, голос, манеры словно окутывали меня каким-то сном. Одно за другим срывались с ее губ совершенно неожиданные заявления, и в конце концов мне показалось, что я опутана целой сетью мистификаций. Я только дивилась: что это за незримый дух в течение стольких дней наблюдал за работой моего сердца и знал каждое его биение?”

Как видим, даже «окутанная каким-то сном» и «опутанная целою сетью мистификаций», Джейн сохраняет трезвость мысли. Она обрубает все «открытые вопросы» гадалки и отказывается обольщаться туманными перспективами.

А мистер Рочестер продолжает свои атаки. В неизменно двусмысленной форме он взывает к жалости Джейн:

“— Неужели этот человек, этот бродяга и грешник, теперь раскаивающийся и ищущий покоя, не имеет права презреть мнение света, чтобы привязать к себе нежное, благородное и чистое создание, чтобы обрести душевный мир и возродиться к новой жизни? (обратим внимание: почти то же самое говорил Лермонтов Сушковой — Т.Т.)

— Сэр, — отвечала я, — ни отдых странника, ни исправление грешника не зависят от окружающих людей. Мужчины и женщины смертны; философы изменяют мудрости, а христиане — добру; если кто-то, известный вам, страдал и заблуждался, пусть он ищет не среди равных себе, а выше — те силы, которые помогут ему искупить его грехи и даруют ему исцеление.

— Но орудие! Бог, чья воля здесь творится, избирает и орудие для своих целей. Это я сам, — говорю вам без всяких иносказаний, — вел суетную, беспутную и праздную жизнь, и, мне кажется, я нашел средство для своего исцеления, нашел в…

Он тревожно смотрел на меня».

В этот момент, когда, казалось бы, «бродяга и грешник» почти прямым текстом высказал симпатии Джейн, он делает поворот на 180 градусов:

«— Маленький друг, — сказал он внезапно изменившимся тоном, причем изменилось и его лицо, оно потеряло всю свою мягкость и серьезность, стало жестким и насмешливым, — вы, наверно, заметили мои нежные чувства к мисс Ингрэм? Как вы думаете, если я женюсь на ней, — не правда ли, она славно меня возродит?

Он тут же вскочил и ушел на другой конец дорожки, а когда возвратился, то напевал что-то.

— Джен, Джен, Джен! — сказал он, остановившись передо мной. — Вы совсем побледнели от этих бессонных ночей. Вы не браните меня за то, что я нарушаю ваш покой?

— Браню вас? Нет, сэр.

— Тогда в доказательство этого пожмите мне руку. Какие холодные пальцы! Они были теплее этой ночью, когда я коснулся их у двери таинственной комнаты. Джен, вы еще будете бодрствовать со мной?

— Всякий раз, когда смогу вам быть полезной, сэр.

— Например, в ночь перед моей свадьбой! Я уверен, что не засну. Вы обещаете провести эту ночь со мной? С вами я могу говорить о моей возлюбленной: вы ведь видели ее и узнали.

— Да, сэр.

— Она изумительна! Правда, Джен?

— Да, сэр.

— Богиня, настоящая богиня, Джен! Рослая, смуглая, сильная! А волосы такие, какие, наверно, были у женщин Карфагена».

В продолжение этого разговора он сообщает, что после его женитьбы Джейн придется покинуть Торнфильд. По сути, это манипуляция расставанием. Но и эта попытка вывести девушку на эмоции не увенчивается успехом. Надо — значит, надо. Очень жаль, но что делать...

Тут к Джейн поступают известия о том, что ее тетка при смерти и хочет ее видеть. Это сообщение заметно расстраивает мистера Рочестера. Но, разумеется, не по причине сочувствия к неведомой больной.

“— А какое вы имеете к ней отношение? Откуда вы знаете ее?

— Мистер Рид был моим дядей, он брат моей матери.

Черт побери! Вы никогда мне этого не говорили. Вы всегда уверяли, что у вас нет никаких родственников».

Опасаясь, что Джейн не вернется в Торнфильд, он пытается отобрать у нее деньги:

“— Очень жалею что не уплатил вам вместо десяти фунтов один соверен. Верните мне девять фунтов, Джен, они мне понадобятся.

— И мне тоже, сэр, — возразила я, закладывая за спину руки, в которых был кошелек. — Я ни в коем случае не могу обойтись без этих денег.

— Маленькая скряга! — сказал он. — Вам жалко денег! Ну, дайте мне хоть пять фунтов, Джен.

— Ни пяти шиллингов, ни пяти пенсов».

Когда Джейн возвращается в Торнфильд, разговоры о скорой разлуке возобновляются.

“— Мне пора удалиться, сэр? — спросила я. — Мне надо покинуть Торнфильд?

— Вероятно, надо, Джен. Мне очень жаль, Джен… но, видимо, вам придется уехать.

Это был удар. Но я не дала ему сразить меня.

— Что ж, сэр, я буду готова, как только вы отдадите приказ уезжать.

— Приказ уже отдан. Я даю вам его сегодня вечером.

— Значит, вы все-таки женитесь, сэр?

— Без-услов-но. Вот имен-но. Со свойственной вам проницательностью вы попали в самую точку.

— И скоро, сэр?

— Очень скоро, моя… то есть мисс Эйр. Вы помните, Джен, наш разговор в первый раз, когда я или слухи оповестили вас о том, что я намерен надеть на свою шею холостяка священное ярмо и перейти в блаженное состояние супружества, то есть прижать к моей груди мисс Ингрэм? Правда, чтобы обхватить ее, нужны длинные руки; но это не беда: чем объемистее такой прекрасный предмет, как моя красавица Бланш, тем лучше.

(…)

— Примерно через месяц, надеюсь, я буду уже женат, — продолжал мистер Рочестер. — А тем временем я сам займусь подысканием для вас какой-нибудь работы и убежища.

— Благодарю вас, сэр, мне очень жаль, что я вас затрудняю.

— О, пожалуйста, не извиняйтесь! (…) Кстати, я слышал от своей будущей тещи относительно места, которое для вас, по-моему, подойдет: вам придется взять на себя воспитание пяти дочерей миссис Дионайзиус О'Голл из Биттерн-лоджа, Коннот, Ирландия. Надеюсь, вам понравится Ирландия; говорят, люди там необыкновенно сердечны.

— Это очень далеко, сэр.

— Пустяки. Такая девушка, как вы, не должна пугаться ни расстояния, ни путешествия.

— Не путешествия, а расстояния. И потом — море. Это такая преграда…

— Преграда между чем, Джен?

— Между мною и… Англией… И Торнфильдом, и…

— И чем еще?

— И вами, сэр».

Ес! Наконец-то манипуляции достигли цели: мистер Рочестер вырывает у Джейн признание в том, что он ей дорог, и что мысль о разлуке наполняет ее отчаянием. Впервые Джейн решается открыто высказать свои чувства:

“Глубокое волнение, пробужденное печалью и любовью, все сильнее овладевало мной, рвалось наружу, требовало своих прав, хотело жить, взять верх над всем. Да, — и заговорить во весь голос!

— Мне больно уезжать из Торнфильда! Я люблю Торнфильд! Люблю оттого, что я жила в нем полной и радостной жизнью, — по крайней мере иногда. Здесь меня не запугивали, здесь меня не унижали, заставляя прозябать среди ничтожных людишек, не исключали из мира, где есть свет и живая жизнь, и высокие чувства, и мысли. Я говорила как равная с тем, кого я почитала, кем восхищалась; я имела возможность общаться с человеком незаурядным и сильным, человеком широкого ума. Я узнала вас, мистер Рочестер; и меня повергает в тоску и ужас мысль о том, что я буду оторвана от вас навеки. Я понимаю, что должна уехать, но это для меня все равно что умереть.

— А почему вы должны уехать? — спросил он вдруг.

— Как? Разве вы сами не сказали мне почему?

— Какую же я вам привел причину?

— Причина — мисс Ингрэм, красавица аристократка, ваша невеста!

— Моя невеста! Какая невеста? У меня нет никакой невесты!

— Ну, так будет.

— Да, будет! Будет! — Он стиснул зубы.

— Значит, я должна уехать; вы сами сказали.

— Нет, вы останетесь! Клянусь, что вы останетесь! И так и будет!

(…)

— Я не птица, и никакие сети не удержат меня, я свободное человеческое существо, с независимой волей, которая теперь требует, чтобы я вас покинула.

Я сделала еще усилие и вырвалась из его объятий. Теперь я стояла перед ним выпрямившись.

— И ваша свободная воля решит вашу судьбу, — сказал он. — Я предлагаю вам руку и сердце и все, чем я владею.

— Вы просто шутите, и мне странно слушать вас.

— Я прошу вас пройти рядом со мной через жизнь — быть моим вторым я, моим лучшим земным спутником».

Показательно, что впоследствии мистер Рочестер скажет, что Джейн сама сделала ему предложение. Опять это «сама»... А ведь Джейн только лишь призналась в своих чувствах, а предложение прозвучало из уст мистера Рочестера. Тем не менее, он включает давно привычную защиту: не он решил, а за него решили, он лишь покорился. Как и в случае с первым браком, в который его «вовлекли».

Окончание следует.



  • 1
Когда мои подруги рыдали над сериалом «Джен Эйр», я чувствовала лёгкое недоумение и скуку. Главный герой представлялся мне настолько ничтожным и отталкивающим, что я не могла понять ни чувств Джен к нему, ни восхищения им моих подруг. Потом прочла книгу и тоже ни хрена не поняла. А под влиянием Вашего разбора заинтересовалась и качаю этот фильм, чтобы насладиться обретённым смыслом.
Под влиянием этого анализа я задумалась над характером мистера Дарси из «Гордости и предубеждения». Что ждёт героиню после замужества? Не ледяной ли душ? Не уверена в этом, насколько я помню, истинный характер Дарси раскрывает его экономка: может быть, он деспотичен, манипулятивен, заносчив, но предан своим близким, заботлив и деликатен с теми, кто на его взгляд достоин уважения.


Я думаю, что восхищения подруг относятся не к Рочестеру, а самому Тимоти Далтону. Ну как же не восхищаться таким красавчиком. Аналогичное происходит в "Москва слезам не верит", когда позитивные чувства к Баталову переносят на отрицательного героя.

Может быть, наверное, Вы правы! Но это не менее странно: в 17-18 лет этот актёр воспринимается как старик, ну или во всяком случае как зрелый мужчина, нечто бесполое. Во всяком случае, для меня так было. Никогда не понимала, каким образом можно восхищаться мужчиной, который тебе чуть ли не в отцы годится :-)))

тоже так думаю, вспоминая сокурсниц.

(Deleted comment)
Это потрясающе. Совершенно обновленный взгляд на, казалось, давно известное и любимое произведение.

Но всё же у Рочестера хватает самоиронии, он и сам понимает, что манипулирует, и словно подтрунивает над этим.

Да, он отдает себе отчет в своих манипуляциях.

Истероидам свойственен внешний локус контроля: они вынуждают(сознательно или бессознательно) других толкать их самих к желаемым ими же поступкам,а не действовать непосредственно от себя самих.

Вспомнилось не по теме,но ассоциативно.

Есть одна интересная механика у истероидных нарциссов. Это навязывание помощи, когда её не просишь.
Тебе сначала делают предложение,от которого невозможно отказаться,а потом требуют действия, на которое ты в ином случае бы не согласилась/не согласился. Очень трудно этому виду манипуляции противостоять - чувство долга мешает. Ведь он/а же сделал/а тебе добро. Значит, заботится, думает о тебе. А ты ,получается, неблагодарная свинья и если согласишься,и если откажешься "возвращать должок".

У моей матери любовник нынешний - именно такой "помогайка". Я от них обоих 6 лет назад сбежала из дома и жила по квартирам друзей, пока часть родственников, раскусив последнего, не встали на мою сторону.


А пример такого "помогайства" можно?

Моя мать очень любит делать ремонт, выбрасывать старые вещи и покупать новые. Она не нарисс,но истероид, и это такой способ канализации агрессии.
Он с энтузиазмом носится, абсолютно на все готов. Если ей что-то не нравится - агрессивно, с очень милым лицом навязывает. Потом при любой претензии начинает обижаться, что она неблагодарная,он же столько сделал.

Пришел в мою комнату. Он никогда не стучался и мог взять любую вещь. Я делаю работу на компьютере, для которой была нужна книга из библиотеки . Часть листов у меня скопирована(это РНБ. там на руки книги не выдают, но можно сделать копию) . Он так запросто, по-хозяйски выхватывает у меня мышку из рук, и навязывает свой список литературы для работы, и начинает переделывать за меня, думая,что раз я не успеваю к первому сроку сдачи, то надо все делать за меня, притом с позиции, как будто он мне папа, царь, бог и военский начальник.(последнее отчасти верно - он полковник).

При встрече с родственниками задаривал непрошенными подарками. Они сначала очень удивлялись и радовались такой самоотверженности. Если кто-то не принимал, он строил из себя обиженно-оскорбленного.

Очень любил разным людям давать разную информацию. Это я сейчас только про тёмную триаду знаю. А тогда это всех сбивало с толку.

Про мою мать и любовь к ней он сказал моей бабушке так: "Я люблю женщин на красивых машинах и с хорошей квартирой"


Подходит типаж?:)

полное ощущение, что я читаю о наркомане.

А почему осуждается только Рочестер? Или Дарси? И Джейн Эйр и Лиззи Беннет сами далеко не ангелы, они тоже не способны на конструктивные отношения. Интересно было бы и их разобрать, не зря им попались именно таковые мужчины- подобное тянется к подобному.

А расскажите, пожалуйста, что не так с Джейн Эйр.

Она - обое рябое с Рочестером. Подобное всегда притягивает подобное. Можно и ее разобрать подробно, но я не психолог, не умею и не знаю специальных терминов, могу говорить как вижу.

  • 1