?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
"Готовлюсь к серьезному разговору с мамой"
tanja_tank
Героиня сегодняшней истории еще только начинает прозревать в отношении собственной матери и собирается задать ей первые неудобные вопросы. Но вот как лучше построить разговор и вообще, стоит ли? Об этом она и хочет посоветоваться с вами...

"Я перечитала весь ваш блог на тему токсичных родителей, прочитала книгу Сьюзан Форвард, и поняла, что мне нужна помощь.

Меня «бомбануло» совсем недавно, где-то полгода назад, когда мы с мужем стали задумываться о детях. Тогда книга Форвард для меня была шоком, когда я читала истории ее пациентов и находила схожесть со своим детством – даже не задумывалась, что какие-то моменты НЕ НОРМА.

Сейчас я не могу выстраивать отношения с матерью, мне плохо физически, я испытываю сильный гнев, когда начинаю про нее думать, и я не хочу переживать это состояние в дальнейшем – надо что-то делать. Обо всем по порядку.

Мать вышла замуж по залету, она манипуляциями женила на себе отца и рассказывала это мне с гордостью. Родители развелись из-за измены отца (по версии мамы), когда мне было 4 года.

Отца я помню редко приходящим, мне было с ним не очень интересно, да и ему тоже. Он не платил алименты, очень радовался в суде, когда его начальник дал липовую справку о копеечной зарплате. Он был очень жадный, вместо того, чтобы купить маленькой мне сладкой ваты в парке, он покупал себе пиво с воблой. Мать за глаза не называла его иначе как «козел».

Отец в моей жизни больше не фигурирует, я сама прекратила это общение еще в раннем подростковом возрасте. Мать всегда говорила, что влюбилась в него, а он ее жестоко предал, а она для него все делала, из «грязи» его подняла, выучила в ВУЗе. Я внешне очень на него похожа. Моя мать любила искать его негативные качества во мне. Например, дарила батончик «Сникерса», ждала, пока я его открою и начну есть, испытующе смотрела и спрашивала: «А со мной ты разве не поделишься?» Это была проверка на жадность.

Еще она мне как-то припомнила, что я в совсем детском возрасте (я этого, конечно, не помню) специально больно ее ущипнула и внимательно смотрела на ее реакцию – типа проверяла границы. Не знаю, что она такого в этом нашла, по-моему, нормальная социализация 2-3 х-летного ребенка. А она считала, что так прорывается «козлиная порода».

В детстве я часто болела. Сейчас подозреваю, что из-за содержания меня в тепличных условиях: бабушка-врач панически боялась сквозняков и окна почти никогда не открывались даже на проветривание. Как только я заболевала, меня тут же принимались с удовольствием лечить. Именно в эти моменты, когда я выглядела наиболее жалкой, мама была со мной очень мила. Меня пытались отдавать на кружки: фортепиано, рукоделие, танцы, но я никогда не приходила на второе занятие, потому что заболевала. А потом уже меня и не приводили.

Мама всю жизнь работает в школе учителем, для нее работа важнее всего. Когда она приходила с работы, она могла закрыться в своей комнате, и весь дом – я, бабушка и дедушка ходили на цыпочках и разговаривали шепотом. Сколько помню – она постоянно проверяла тетрадки, готовила очередные проверочные, я помогала ей заполнять журнал по ее классу и вклеивала листочки с оценками в их дневники. Я до сих пор помню имена и фамилии ее любимчиков.

«Машенька Смирнова такая умничка, стихи пишет, танцами занимается. А вот ты…» Мама очень сокрушалась, что я не учусь в ее школе и ее классе, говорила, что тогда столько могла бы мне дать. А я не понимала – вот же я, рядом с тобой – что тебе мешает? В свою школу она меня принципиально не переводила – далеко от дома, и если бы я накосячила, про нее бы плохо подумали в коллективе. У моей мамы не может быть дочери-дуры/неумехи/растяпы нужное подчеркнуть. Я училась в школе, где ее подруга была завучем, и поэтому мама все оперативно могла узнать. Она ни разу не приходила на родительские собрания.

Я всегда хорошо знала русский язык – у меня врожденная грамотность, но когда было задание писать сочинение – это для меня было дичайшей пыткой. Я не умела формулировать мысли (скорее боялась иметь собственное мнение), впадала в ступор и шла к маме за помощью. Она сначала бралась мне помогать, а потом начинала орать, доводила до слез, и в итоге дописывала сочинение за меня. У меня были самые лучшие сочинения в классе.

Вообще у нее хорошо получалось доводить до слез – ей не обязательно было кричать, она смотрела на меня в упор немигающим взглядом, как змея, и шипящим голосом «с ноткой металла» начинала говорить. Этого было более чем достаточно. Она всегда гордилась своим умением поставить на место любого, кто ей перечил, без оскорблений и «без состава преступления». Ей доставляло удовольствие ходить по магазинам с портфелем и потом нам рассказывать, как ее приняли за проверяющую.

Один из самых ярких негативных моментов детства, который я помню – мне около 12 -13 лет, я пришла со школы и не обнаружила ни одной своей игрушки. НИ ОДНОЙ. Мне объяснили, что у мамы на работе был сбор игрушек для детей из детского дома, им ведь нужнее, а ты уже большая для игр в игрушки. Почему мне об этом не сказали заранее – непонятно. Я это восприняла как предательство и проревела весь вечер.

Примерно в этом возрасте – сейчас мне сложно сказать, сколько мне тогда было лет, между 11 и 13, наверное, я дважды думала о самоубийстве. После очередной ссоры с мамой я сидела на подоконнике 5 этажа и думала: «Всего лишь одно маленькое движение вперед». Помню, испугалась своих мыслей. Второй раз думала порезать вены, залезла в ванну, взяла опасную бритву и примерялась, но тогда тоже стало страшно. Вот скажите мне, откуда такие мысли у ребенка в таком возрасте?

Я с 5 класса увлекалась с подружкой комиксами, мне очень нравились «Люди-Х», особенно Росомаха, у меня была целая коллекция комиксов про него, несколько видеокассет с фильмами про людей-х, и я сама писала рассказы-продолжения. Мне очень нравилось писать, фантазировать, продумывать сюжетные линии про любимых героев. Как-то я осмелилась прочитать маме отрывок из своего рассказа, где главный герой в конце поцеловал свою девушку. Все очень невинно. Маме не понравилось. Она посчитала, что эти комиксы меня развращают и прочитала целую лекцию о Боге, очень напугала меня фразой «когда ты смотришь в тьму - тьма смотрит на тебя». Предложила мне самой принять правильное решение и намекнула, что мне надо избавиться от всего этого. Я порвала все комиксы, рассказы, все, что мне тогда было очень дорого. Больше я никогда ничего не писала.

Еще у нас в семье не принято обниматься, никакого тактильного контакта. Я не могла подумать о том, чтобы забраться к маме под бок или положить голову на колени. О любви тоже не говорили. Похвалы были в моей жизни несколько раз – когда поступила в ВУЗ, сама сдала на права (сама на них заработала), устроилась на работу. Только знаковые события. Получила в школе пятерку? Так и должно быть. Проанализировала свое поведение сейчас, поняла, что выросла недолюбленной, мне очень важно слышать от других людей, что я молодец.

Правда, тактильный контакт у нас с мамой все-же иногда был. Когда я в подростковом возрасте пыталась с ней пререкаться, она любила наматывать мои длинные волосы себе на кулак, резко дергать голову назад и своим фирменным шепотом говорить.

В нашем доме целых 2 полки с красивыми иконами в маминой комнате, меня с детства учили Библии, молитвам, мама водила меня в церковь, мы ездили на Валаам и даже в Иерусалим. У нее много христианской литературы, но ее набожность мне кажется притворством. Она любит изображать из себя смирение, хотя я знаю, насколько она может быть двуличной.

Моя тема взросления была для мамы практически закрыта – мне не рассказывали про изменения тела, которые произойдут, про отношения с противоположным полом. Когда у меня начались месячные, я очень испугалась, и бабушка побежала искать для меня вату(!). Я даже не знала о прокладках, благо, вечером мама снизошла до меня и показала, как ими пользоваться.

Когда у меня начала расти грудь, мне не купили новый лифчик, хотя деньги были. Мама вытащила несколько своих, которые она носила в своем далеком детстве. Помню пожелтевшую ткань, широкие лямки, никакого пушапа – соски просвечивали. Было очень стыдно в таких ходить в школу. Мама при этом не стеснялась хвастаться новым красивым бельем. Свой первый лифчик я купила себе сама, сэкономив обеденные деньги.

До 16 лет я не пользовалась косметикой, не разрешали. Потом купила тушь и втайне перед школой красила кончики ресниц, чтобы было незаметно. Мама все равно заметила, попыталась закатить скандал, но вступилась бабушка, и мама уступила. Мама меня не учила правильно краситься, учила подружка. Зато маме потом очень льстило, когда на меня заглядывались мужчины. Она на улице постоянно мне говорила: «А вон тот мужик так на тебя посмотрел, извращенец», но говорила с некоторым удовлетворением в голосе.

Еще звучит немного странно, но мне всегда было неловко в те моменты, когда она спокойно начинала при мне переодеваться – а она совсем этого не стеснялась, и меня призывала не стесняться. Вообще по дому она могла ходить в одних трусах, потому что жарко. Для меня это дикость.

Я ее боялась. Сейчас я понимаю, что были качели – мама придет в хорошем настроении или в плохом? Если мы ругались, она изводила меня молчанием, иногда по 2-3 дня. В мои 14-15 лет я пыталась бунтовать и тоже молчала, но тут на сцену выходила бабушка и доказывала мне, что я первая должна идти мириться. Когда ей все угождают, против шерсти не гладят, мама в благодушном расположении духа. Тогда все хорошо. Потихоньку я научилась подстраиваться под нее.

С возрастом мама превратилась для меня в подружку – мы вместе ходили по магазинам, она возила меня с собой в путешествия, мы обсуждали моих ухажеров, она давала советы. Рассказывала про их отношения с отцом, расспрашивала о моих. Только я до сих пор не понимаю, зачем рассказывать своей дочери о том, какой у них с отцом был замечательный секс, какой у него был большой член, и как она феерично кончала.

Тема детей. Это всегда было табу. Меня сразу предупреждали: «Не вздумай принести в подоле», а что будет потом не уточнялось. Типа сама додумай. Предупреждали, когда я еще была девственницей, и даже не думала о сексе. Поэтому вопросы контрацепции – это было первое, что я стала изучать. Она уже давно просит внуков, но до недавнего времени я очень боялась детей. Сейчас я над собой работаю.

Бабушка всегда выступала в наших с мамой отношениях неким буфером, она меня утешала, разговаривала со мной, я ее любила больше и доверяла ей больше. Но она почему-то не препятствовала маме, оправдывала ее: «У нее такой сложный характер». До сих пор этого не понимаю.

В 18 лет я переехала жить (точнее - сбежала) к своему молодому человеку, теперь уже мужу. Сейчас мне 26 лет, и все эти годы мы общались с мамой очень хорошо, она вроде любит моего мужа, мы даже 2 раза ездили в путешествие все вместе, втроем. Но когда мы стали думать о детях, я начала «перекладывать» все происходившее со мной на своего будущего ребенка, у меня встали волосы дыбом. Как мне доверять этим людям моего ребенка? Они же поломают ему психику.

Как мне выстраивать сейчас отношения с матерью? На данный момент наше общение я очень сократила, до звонка раз в 1,5-2 недели, ссылаюсь на сильную занятость. Мне не о чем с ней разговаривать, не хочется ничем важным для меня делиться, а она начинает грузить меня своими проблемами с работы, учениками и прочей не интересной мне херней, а обо мне банального ответа на вопрос «как дела?» – «нормально» ей знать вполне достаточно. Мне кажется, она сейчас не понимает, что происходит, и почему я так отдалилась. Хотя в таком случае ее молчание тоже говорит о многом.

Мой главный вопрос: что мне делать? Первая мысль – поговорить с ней – повергла меня в ужас. Я начала морально готовиться. Я понимаю, что поговорить нужно. Даже не ради того, чтобы высказать ей мои мысли, а чтобы закрыть сам гештальт. Чтобы был сам факт разговора. Мне важно видеть ее реакцию. Я готовлюсь и к тому, что она не поймет. Скорее всего, так и будет, и меня сделают виноватой. Но я все равно хочу расставить точки над i. По крайней мере, МНЕ это важно. А примет она или нет – её проблемы.


  • 1
Как в каментах к книге К.Шпиллер "Мама не читай", комментаторы вытаскивают на свет несущественные детали - пожелтевший бюстгалтер, маман не научила красить ресницы тушью, - оставляя за бортом серьезные, ломающие психику косяки: выискивание "козлиной" отцовской породы в дочери - вся в папашу козла, внезапное исчезновение всех игрушек, сравнение с другими детьми не в пользу дочери, многодневные бойкоты, качели, отсутствие обнимашек и т.д.

Интересно, почему так? ))

потому что эмоциональная оценка. очень сильные эмоции мешают взглянуть как сторонний и расставить по полочкам на этажерку.

  • 1