?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
Мой персональный "Пиночет"
tanja_tank
Редкая для нашего блога история про заграничного мужа. Сейчас читательница пытается после 4 лет брака развестись с гражданином одной латиноамериканской страны, который оказался очень эмоционально нестабильным нарциссом.

"Жизнь у меня всегда была довольно бурной. В 17 лет из-за конфликта с родителями я ушла из дома. К тридцати годам успела сходить замуж дважды, потерять ребенка из-за замершей беременности, поиграть в рок-группе, позаниматься полевой лингвистикой, перепробовать кучу профессий, выучить несколько языков и основательно попутешествовать.

Меня всегда привлекала Латинская Америка, и в какой-то момент я решила рвануть туда гидом-переводчиком. Я выучила испанский и старалась использовать любую возможность, чтобы пообщаться с носителями языка. Проще всего это делать через каучсерф, поэтому я стала принимать у себя испаноязычных туристов.

Вскоре мне предложили работу в Мексике. В это время на горизонте и появился мой Хосе. Он жил в Барселоне и ехал через всю Европу в Питер на мотоцикле. Хосе попросил у меня вписку на пару дней. Я приняла его запрос, чтобы попрактиковать испанский.

Поначалу Хосе как мужчина мне вообще не понравился. Во-первых, совершенно не мой тип – толстоват, неповоротлив, болтает без умолку. В разговорах все нахваливает свои сердечные победы, послушаешь – Дон Жуан, что совсем не вяжется с его внешностью. Естественно, я не проявляла к нему никакого интереса, но он почему-то решил предупредить, что его отпугивают разведенные женщины, к тому же я для него слишком серьезная – я встретила его после работы в офисной одежде, этакая пай-девочка на каблуках и в макияже.

В ходе наших первых бесед Хосе очень распространялся о своих последних отношениях, что выглядело странно, когда видишь человека в первый раз. Отношения, надо сказать, были эпическими. На последних курсах университета у него была девушка-француженка по имени Сабрина. Потом она вернулась в Европу, и они продолжили роман на расстоянии. В какой-то момент француженка поставила вопрос ребром – либо они съезжаются, либо расстаются. Он бросил магистратуру, собрал деньги на билет и без предупреждения помчался к ней.

Однако приехав, обнаружил, что ее уже обрабатывает другой товарищ, при этом она сама не знает, чего хочет, у нее нервный срыв, окружение настраивает ее против Хосе. Он поселился у Сабрины, чтобы «завоевать ее заново». Но в конечном итоге она сошлась с другим и съехала, оставив Хосе у себя на съемной квартире. Хосе после этого обосновался в Барселоне.

Несколько лет он перебивался случайными связями, потом завел постоянную девушку из Канады, и в день, когда они расстались, ему по странному стечению обстоятельств позвонила бывшая и предложила дружбу. Спустя полгода они стали жить вместе, а потом переехали во Францию. По словам Хосе, их отношения были идеальными. Они никогда не ссорились, но потом ее злая семья их разлучила. Ей рассказали про него страшных баек, у нее опять случился нервный срыв, она то гнала его, то звала обратно.

В конце концов, он ее оставил. Но он, типа, не отчаивается, хотя эта женщина причинила ему много зла – и на деньги он из-за нее попал, и из Франции пришлось экстренно возвращаться в Барселону. А если разобраться, то и женщина-то была так себе. В смысле, страшненькая, как хозяйка неважная, забитая серая мышка под сильным влиянием властной матери, из-за комлексов напридумывала себе черт знает что, и разрушила хорошие отношения. Но он ей все прощает – ведь он большой и сильный, а это его первая любовь.

Несложно догадаться, что на том этапе я не стала вдаваться в анализ предыдущих отношений Хосе. Француженку мне было очень жаль, и я даже порывалась за нее заступиться. Я интуитивно понимала, что не все в этой истории так гладко, но запретила себе делать выводы.

Латиноамериканский темперамент

Новый знакомый прожил у меня три дня. У меня было дофига дел, поэтому я предоставила ему самому выгуливать себя по Питеру. Он ходил по каким-то ночным клубам, потом хвастался, как на нем девушки виснут гроздьями, я ржала. Меня только раздражало, что за подобными разговорами он может проводить ночи напролет, совершенно не замечая, что собеседник уже падает с ног и завтра ему очень рано вставать на работу. Я списывала это на латиноамериканский темперамент. При этом он довольно активно расспрашивал про мою жизнь, и, как позже оказалось, все очень хорошо запоминал.

В последний вечер у меня был план сходить погулять на крышу в центре Питера, и я пригласила с собой Хосе. После крыши заметила, что он начинает на меня поглядывать влюбленными глазами. Типа, он увидел меня с другой стороны, и я уже не кажусь ему такой серьезной офисной барышней. В общем, я проводила его как раз вовремя и продолжила готовиться к переезду.

Хосе периодически проявлялся в фейсбуке. Я воспринимала это как лишний повод попрактиковать испанский. При этом Хосе все больше писал про то, как мной восхищается, делился со мной музыкой, задавал личные вопросы. Иногда мы целыми ночами переписывались, но я не воспринимала его всерьез. На том этапе он был для меня чем-то вроде комического чудака, как и многие другие латиноамериканские знакомые. Потом я уволилась, вплотную засела за дисер, чтобы подготовиться к защите, и стала ждать момента подписания контракта с Мексикой.

У меня было свободное время и некоторые накопления, и я решила съездить на месяц в Барселону. Стала спрашивать барселонских знакомых, куда можно вписаться. Хосе сказал, что в квартире, где он живет, как раз освобождается комната, и я могу ее снять. Этот вариант мне понравился – если я буду платить за съем, я, вроде как, никому ничем не обязана, и лишних поводов приставать ко мне не будет. В общем, сказано – сделано.

Разведка боем

Ровно за неделю до отъезда в Барселону моя поездка в Мексику накрылась по причинам бюрократического характера. Я взяла на зиму билеты в Юго-Восточную Азию, поплакалась Хосе на судьбу-злодейку. Он поддерживал, виртуально был рядом. Я все еще считала, что его интерес – чисто платонический. К тому же, чтобы завоевать мое расположение, ему через голову придется прыгнуть, а на грубую атаку он не решится.

Каково же было мое удивление, когда в первую же ночь во время прогулки по барам Хосе стал добиваться моего поцелуя. Типа, внезапно понял, что его неумолимо ко мне тянет. Я честно сказала, что меня к нему не тянет совсем, но я готова воспринимать его как друга. Он как будто смирился, но ровно на сутки.

Днем он трепался с соседками по квартире как ни в чем не бывало, сыпал комплементами в чужой адрес, не обращая на меня никакого внимания. А под вечер вдруг звал гулять, и пока мы таскались по барам в компании его друзей, вновь начинал бросать на меня томные взгляды. Это было местами даже трогательно, потому что, по большому счету, ко мне все время кто-то лез, а Хосе очень заметно волновался.

Он неплохо танцевал и знал, что мне нравится сальса, поэтому постоянно звал меня на вечеринки, а во время танцев начинал приставать. Один раз мы даже серьезно поссорились из-за этого. Я устала отбивать его атаки и пошла танцевать с другим парнем, тоже латиноамериканцем. Парень, видимо, просек, что тут за драма разыгрывается, и в свойственной ему латиноамериканской манере стал довольно активно ко мне прижиматься, ехидно поглядывая на Хосе.

Тот не выдержал, подбежал, они схватились за грудки, но до драки не дошло. Хосе выволок меня на улицу и сказал, что я веду себя как проститутка. Тогда я, пожалуй, впервые услышала, что была его идеалом, а тут вдруг «упала с пьедестала». Я слегка охренела от такого обвинения.

Мы шли домой и ссорились. В конце концов, он как-то так все перевернул, что я стала чувствовать себя виноватой – оскорбила его в лучших чувствах. Я уже и забыла, что он сам приставал ко мне ничуть не лучше того товарища.

На следующий день Хосе резко сменил тактику. Сначала заявил, что он все вчера понял и не будет больше ко мне лезть. Потом предупредил, что к нему скоро приедет подруга-француженка, из серии, извини, я теперь не смогу тратить на тебя столько времени. Затем разговор как-то сам собой переключился на военный переворот в его стране.

Хосе стал рассказывать, как пострадала его семья, как он сам участвовал в студенческих волнениях, пересказывал все эти трагические истории про «пропавших без вести». Я к этой теме неравнодушна, так как во время экспедиций много работала с семьями репрессированных. В тот момент Хосе впервые показался мне симпатичным, каким-то чуть ли не героическим. Почувствовав это, он перевел разговор в другое русло и стал рассказывать о своей несчастной первой любви, мягко проводя параллели и намекая на мои первые два замужества, из которых я сбежала, сверкая пятками. Из серии, все вы женщины такие, мужиков кидаете, но любой грех можно искупить.

Потом с военного переворота перескочил на фольклор. Зачем-то поставил мне песню, которой в его стране оплакивали детей, умерших в младенчестве или родившихся мертвыми. Надо сказать, видео на эту песню и без моего героического прошлого довольно жесткое – у них было принято мертвых младенцев наряжать и сажать на стол, как куклу. Естественно, я разрыдалась, а он вовремя подставил плечо. Он извинялся, типа, совсем забыл, что я тоже потеряла ребенка, какая это дикая несправедливость, ведь в его глазах я просто идеал будущей матери.

После этого разговора я слегка пересмотрела свое отношение к Хосе, мне показалось, между нами возникло нечто, похожее на родство душ. А он наоборот, переключился на француженку и на пару дней оставил меня в покое, даже гулять не звал. Я отчетливо почувствовала, что мне нужна его компания.

И вот, когда до моего отъезда оставалась неделя, он вдруг опять позвал меня на вечеринку с сальсой, а во время танца предложил поцеловаться. Из серии, осталось так мало времени, что это нас ни к чему не обяжет. Я уже была слегка дезориентирована схемой «отдаление-приближение», поэтому дала ему зеленый свет, из серии – ну, убеди меня.

Мы поцеловались, а потом гуляли всю ночь, танцевали под дождем на набережной, тусовались со знакомыми музыкантами. Мы вернулись домой под утро, и Хосе не стал ни на чем настаивать. Это я тоже оценила: в конце концов, один поцелуй – еще не повод сразу прыгать в постель. На следующую ночь он потащил меня на другой концерт, а после просто попросил полежать рядом.

В общем, все началось нежданно-негаданно, хоть видно было издалека. Он старательно кормил меня только лучшими впечатлениями, смотрел на меня такими гипнотически влюбленными глазами, которых я ни у кого никогда не видела. За день до отъезда он прямым текстом спросил, что я думаю о дальнейшей судьбе наших отношений. Я объяснила, что, наверное, можно что-то попробовать, но у меня уже взяты билеты на зиму в Азию, а еще я должна съездить на конференцию в Лондон и защитить диссертацию.

Хосе сказал, что очень боится разлуки, ведь его предыдущие отношения развалились именно из-за долгой разлуки. Я пыталась протестовать, мол, настоящие отношения должны выдержать. Он предупредил, что тоже уже купил билеты на зиму, чтобы проведать семью в своей стране. Но если я останусь с ним в Барселоне, он никуда не поедет. Я уехала с твердым намерением гнуть свою линию.

И вот, через пару дней я еду в Лондон. И прямо перед самолетом получаю от него сообщение, что он тоже прилетает в Лондон, чтобы со мной встретиться, с разницей в один час. Это было романтично до розовых соплей. Мы гуляли по Лондону так же, как до этого по Барселоне. Он строил планы на будущее, чуть ли не имена будущих детей обсуждал. В Британском музее с глазами преданного поклонника попросил устроить ему лекцию, и я вытряхнула все свои познания в антропологии и археологии.

Кстати, секс, несмотря на его физическую непривлекательность, оказался отличным. К тому же я надеялась, что Хосе, позиционирующий наш союз в духе «красавица и чудовище», будет относиться ко мне бережно. А еще мне казалось, что человек, который так восхищается моими скромными познаниями и достижениями, никогда не станет запрещать мне заниматься наукой и музыкой, как происходило в моих прежних отношениях. К концу своего недельного пребывания в Лондоне я сдала билеты в Азию и пообещала Хосе, что приеду к нему в Барселону, насколько мне позволяет туристическая виза.

Хосе торжественно отказался от своих билетов, подчеркивая, что деньги, в отличие от меня, теряет безвозвратно. Жест был широк, и я начала видеть в нем массу достоинств. Он водит все, что движется, этакий технарь-универсал, умеет решать проблемы, руководит собственной фирмой, объездил полмира. По происхождению он из бедноты, из семьи метисов, которых на родине презирают за один только цвет кожи, и по тамошним меркам он очень многого добился. К тому же, мне за жизнь уже хватило историй с паталогическими балбесами, которые неспособны встать с дивана и дойти до холодильника. На этом фоне Хосе казался большим умницей.

Кочевая жизнь

Так началась моя кочевая жизнь между Питером и Барселоной. Хосе в разлуке писал, не переставая, мы говорили ночи напролет, он строил удивительные планы на совместную жизнь – как мы совершим кругосвет на мотоцикле, заведем детей, обоснуемся в какой-нибудь стране, где понравится нам обоим.

К февралю у меня закончились дни по визе. Хосе сказал, что нужно внести ясность – мы должны пожениться, ибо он не хочет из-за бюрократических процедур терять любовь всей жизни. Естественно, любой женщине приятно, когда ее зовут замуж, да еще в таком ключе. От первых двух ранних замужеств я уже отошла, и у меня было вполне осознанное желание завести нормальную семью. Я согласилась, и мы стали готовить документы для бракосочетания.

Однако параллельно он начал сильно на меня давить. Например, когда я по старой визе из-за ограничения в 90 дней уже не могла приехать, я предложила ему меня навестить, а в ответ получила категорический отказ и обвинения в легкомысленности. Как раз в тот период он поставил меня в известность, что его фирма на грани банкротства.

Мне же сложно было в постоянных разъездах взаимодействовать с ученым советом. Но Хосе упрекал, что мы в России – как забитые мыши, боимся поднять голову и бороться за свои права. С таким напутствием я наломала дров и изрядно попортила свои отношения в научно-исследовательском институте. Потом Хосе научил меня одному трюку – постирать старый паспорт и сделать новый, получить визу и ехать так, будто я только что до этого не сидела в Шенгене почти три месяца.

Правда, все эти немаленькие расходы и нервотрепку мне пришлось взять на себя. Хосе ничем, кроме совета, не помог, но так трогательно говорил о любви, что я даже начала считать, будто он – мой спаситель, такой мудрый, с таким жизненным опытом. Он часто повторял, что ради отношений мы должны жертвовать всем, но под «мы», по всей видимости, следовало понимать меня.

И вот я приезжаю к нему, потратив все деньги на билеты, а он начинает вести список моих долгов. Типа, я заплатил за тебя здесь и тут, а ты еще и живешь в квартире за мой счет. Я предупредила его, что при таких раскладах мне проще уехать обратно в Питер, чтобы не давить на него финансово. Он тут же устыдил, что я не ценю отношений, а он из сил выбивается, только чтобы у нас все наладилось.

Оглядываясь назад, я понимаю, что тогда просто не замечала очень многих противоречий. Например, некоторое время спустя я выяснила, что квартира, за которую, по его мнению, я тоже должна была платить, была целиком снята на его имя, а с постояльцев в свободных трех комнатах он брал столько, что с лихвой покрывал свои расходы на аренду и жил бесплатно.

Работал он в довольно странном режиме: какие-то подработки, ремонт и перепродажа машин, типа, в Испании кризис, а ему, с такой высокой квалификацией, не найти достойную работу. Делами своей фирмы он тоже почти не занимался – в его стране все проблемы разруливал его старший брат, и именно из-за его дурного руководства все якобы пошло наперекосяк. Хосе объяснял свое бездействие тем, что выходил из депрессии после душевных ран, нанесенных последним расставанием с Сабриной.

Но я не склонна сразу судить людей. Я придумала всему благородные оправдания и нашла работу переводчиком в удаленном режиме. Стала частично оплачивать жилье и взяла на себя часть общих расходов. Но легче не стало, между нами возникали все нарастающие конфликты. Ссорились в основном из-за того, что я его манеру общения, когда он раздражен, воспринимала как крик. Теперь-то я понимаю, что это и был крик, но Хосе каждый раз виртуозно убеждал, что мне показалось.

Орудовать на поле культурных и языковых различий вообще очень удобно. В духе «Ты просто плохо знаешь испанский, у нас так все говорят». Я в упор не врубалась – мне говорят, что черное – это белое, и объясняют это тем, что я язык не знаю. А потом я слушаю испаноязычных товарищей, особенно латиноамериканцев – и нет же, белое все-таки белое, а черное – черное. Думаю, не случайно предыдущие барышни Хосе тоже были не испаноязычными – это же золотая жила.

Еще момент: любой мой просчет быстро стал для Хосе поводом сделать мне выговор, будто я его подчиненный. Например, договорились встретиться в центре, я опаздываю на 20 минут по независящим от меня причинам, шлю смс-ки с извинениями. Он орет на меня как бешеный, а когда я от неожиданности начинаю рыдать и оправдываться, заявляет, что устал от этих отношений с закомплексованной истеричкой, и пойдет-ка лучше сегодня в бар. И ты думаешь – да, действительно, чего это я реву, действительно, достала мужика своими нервами.

Сам он периодически опаздывает на час без предупреждения - и это в порядке вещей. Надо отметить, я отнюдь не плаксивая барышня. Близкие друзья в шутку называют меня «Том Сойер в юбке». Но на грубости Хосе у меня обнаружилась очень странная реакция – на глаза моментально наворачивались слезы, как от удара.

Стали появляться попытки доминировать надо мной символически. Например, едем кататься на великах – Хосе говорит, что у него развязался шнурок, типа, наклонись, завяжи. А для этого нужно натурально встать перед ним на колени. Или проверки на вшивость – ну-ка расскажи, какой принцип работы передач у горного велосипеда. Я очень шустро катаюсь, но вспомнить, какая скорость какой шестеренке соответствует – это выше моих сил. По его словам выходило, что мне просто лень напрягать мозги, а упрямство – мой главный недостаток.

Он как будто специально пытался довести меня до белого каления темами из областей, в которых я ничего не понимаю. Обычно я с удовольствием слушаю все новое. Но Хосе не нравится просто рассказывать – он любит устраивать экзамены, причем вступительные, т.е. ничего предварительно не рассказав. И даже когда ты, подключив логику и интуицию, отвечаешь правильно, сначала говорит «Нет». Заставляет вслух перебрать еще пару вариантов. А потом заявляет, что ты идиот – правильный ответ был первый, он просто тебя проверял.

Помимо этого, даже в начальной фазе отношений Хосе не проявлял никаких поползновений помочь мне физически или хотя бы сделать скидку на то, что я, при всей моей энергии и выносливости, с гантелями не занимаюсь. Я даже не про ручку подать, а про перетаскивание вещей, сопоставимых со мной по размерам. Не, тащи сама, да еще поторопись, быстрее, что ты там копаешься. А потом – сахарок: «Мне так нравится твоя сила и независимость».

Еще немного доставали подколки, типа, попытаться игриво ткнуть меня в бок раскаленным паяльником – ну, не ткнул же, чего ты так подпрыгиваешь? Налаживание быта тоже шло с переменным успехом. Помню тот первый и последний раз, когда Хосе помог мне прибраться в квартире. Я думала – какая красота, как это замечательно - чем-то совместно заниматься по дому. Ага, на этом все и закончилось.

Я поначалу люблю врать мужикам, что совсем не умею готовить, и оцениваю реакцию. Если испугался – ну его к черту, этому нужна не женщина, а обслуга. Хосе не испугался, а стал пытаться стряпать сам, приобщал к национальной кухне. Но мне с началом романа автоматически захотелось о нем заботиться. Я стала ему готовить – и все, Хосе с кухни испарился. А готовлю я, после двух браков, разумеется, вполне сносно, да и чистоплюйка та еще. Хосе не уставал сыпать комплиментами, какая я изумительная хозяйка, как все вкусно, типа, ему так хорошо еще ни с кем не было. А потом – скандал из-за того, что я не тем способом сложила его затасканные футболки или не так поджарила курицу.

Постоянные подколки на тему – «ох, я сегодня встретился со старой знакомой, она та-ак на меня посмотрела и попросила текущий номер телефона» в ссоры не превращались, но немножко напрягали. Я на это не ведусь, но, наверное, более чувствительная барышня с самооценкой чуть пониже помирала бы от ревности. Я списывала это на его комплексы по поводу тайного желания быть донжуаном, но подкачавшей внешности, и даже жалела.

Зато моя подколка из серии «Дорогой, ты говоришь, мы сегодня пойдем в бар, таки ты меня угощаешь? Ах нет, ну, ладно, кто-нибудь другой угостит» - все, скандал с хлопаньем дверями, я дешевка, сплю за еду. Еще доставало, что о наших, даже давно согласованных планах, он всегда говорил в первом лице единственного числа – типа, «Я поеду туда-то и туда-то». Мне поначалу казалось, что что-то изменилось, а я не в курсе. Но нет – ничего не менялось, просто, по-видимому, подразумевалось, что я всегда за ним следую как тень.

При этом любой вопрос про наши планы, как на день, так и на любые другие сроки, Хосе воспринимал как личное оскорбление – типа, он сам еще не знает, а я на него давлю. Вообще по его рассказам о себе выходило, что он весь такой независимый вечный странник, привыкший рассчитывать только на себя, вот и побочные эффекты. Хвастался, как в отношениях с девушками, если они заходили слишком далеко, тут же начинал искать «запасной выход». У меня в жизни тоже бывали истории, когда я сливала человека без объяснения причин, если замечала что-то подозрительное. Поэтому я пришла к выводу, что мы чем-то похожи, и мы даже стали шутить, что, набегавшись вволю, оба наконец отказались от старой привычки искать «запасной выход».

В общем, период притирки характеров был далеко не безоблачным, но мои отъезды приводили все в норму. Потом была одна серьезная ссора, когда мне впервые пришла в голову мысль, что я не с тем человеком. Как-то я случайно уличила его во лжи при соседях по квартире, без всякой задней мысли. Хосе с плохо сдерживаемой яростью схватил меня за руку, отволок в комнату и сделал дикий выговор. Что я лезу не в свое дело, стольким ему обязана, а сама из себя ничего не представляю. А я и не думала уличать его во лжи – просто я паталогически честный человек, я искренне удивляюсь, когда врут другие.

Хосе опять сказал, что такие отношения его достали. На этот раз я взбрыкнула и огрызнулась, что, видимо, туда им и дорога, и стала собирать вещи. Дождавшись, пока я уложу в чемодан последнюю шмотку, он принялся рыдать, умолял остаться, а после тут же попытался заняться со мной любовью. Это, кстати, затем стало общим моментом всех ссор - после любого конфликта он особенно настойчиво искал близости. Под конец отношений это уже напоминало изнасилование. Ты лежишь, совершенно обескровленная, доведенная до отчаяния, а он взбирается сверху, не особо обращая внимания на твои вялые попытки отказать, и говорит, что ему так важно после ссоры снова почувствовать, что я принадлежу ему.

"Симулянтка"

В итоге, со взлетами и падениями, мы дотянули до моей защиты, а параллельно подготовили документы для свадьбы. Каждый раз во время ссор я думала – ну его к черту, нафиг мне такое замуж. Но после шоу, которое он устраивал ровно в процессе упаковки моих чемоданов, я опять начинала верить, что это просто межкультурные различия.

Тем временем Хосе стал проталкивать идею, что нам надо уехать в его страну. Я подумала – а почему бы и нет, ведь я давно собиралась в Латинскую Америку. Когда билеты были куплены, все чаще стали возникать конфликты из-за моей работы. Я брала много заказов, чтобы покрыть наши немаленькие расходы, которые мы делили ровно пополам. При этом я выполняла все свои обязанности по дому, а недостаток времени компенсировала тем, что вставала пораньше.

Но Хосе до двух-трех ночи бродил вокруг и требовал его развлекать. После защиты мои регулярные вылазки в Питер прекратились, и напряжение стало накапливаться без эмоциональной разрядки. Как-то раз после скандала он в очередной раз начал искать близости. И в процессе заговорил, что хочет сделать мне ребенка, чтобы мы были, так сказать, связаны навеки. Мы не особо предохранялись, потому что врачи долгое время считали, что после первой неудачной беременности мои шансы завести детей ничтожно малы. Мы с Хосе уже обсуждали этот вопрос, и была мысль - если я вдруг забеременею, это большая удача.

И нам таки повезло. Через пару недель обнаружилось, что я беременна. Для меня это было как гром среди ясного неба. С одной стороны, я была ужасно рада. С другой, мне было страшно, что у меня опять будет замершая беременность. А Хосе поменялся радикально. Как только у меня началась слабость и тошнота по утрам, он заявил, что я симулирую. Типа, была такая жизнерадостная, а тут все время чего-то боюсь, еле волочу ноги.

Он с удвоенной силой стал требовать от меня подвига. Например, один раз в гостях прилично набрался и заставил ехать с ним домой на мотоцикле. Хотя идея в пьяном виде везти ночью беременную женщину – не самая удачная, прямо скажем. Да еще на парковке потом уронил мотоцикл и заставил его поднимать вместе с ним.

За месяц до свадьбы к нам приехали его родственники и уговорили совершить автомобильное турне по Европе, от Испании до Балкан. Всю дорогу меня преследовал ярко выраженный токсикоз. Но по правилам хорошего тона, как убедил меня Хосе, никто ни в коем случае не должен был догадаться, что я беременна, поэтому Хосе вел себя со мной так, будто я спортсмен-олимпиец.

Например, в Риме мы остановились в кемпинге за чертой города, а с утра на автобус большая очередь. Мне сидячего места не досталось, а Хосе водитель в последний момент предложил сесть в кабину. В итоге я вишу на поручне в битком набитом салоне, пытаясь преодолеть приступы тошноты, а Хосе сидит впереди и болтает с водителем.

Где-то уже на Балканах мы в очередной раз поссорились вдрызг, потому что я подхватила простуду с температурой, и у меня началось кровотечение. Я сказала Хосе, что по состоянию здоровья мне нужно к врачу. Он заявил, что при родственниках ходить к врачу нельзя, а если я уеду - я его предала и бросила. Я осталась, хотя свадьба уже была для меня под большим вопросом.

На обратном пути в Барселону случился самый неприятный эпизод за путешествие – он наорал на меня на улице посреди толпы народа, потому что ему в бистро принесли неправильный заказ, который делала я, поскольку была единственной в нашей компании, кто умел изъясняться по-английски. Я вспылила, наорала на него в ответ. Меня взбесило, что я из кожи вон выпрыгивала, чтобы сделать все, как он хочет, а он заявил, что я из вредности сделала все наоборот.

Мы ссорились всю ночь, а под утро я решила купить билеты в Питер. Он впервые начал мне угрожать – типа, я не имею права уезжать с его ребенком внутри, он меня в любом случае найдет и ребенка отнимет. Потом слезы-сопли, стандартный аккорд примирения. После этого путешествия я как будто окаменела.

Меня несло течением, я понимала, что дело труба, но не знала, как быть с беременностью, если после всех этих передряг там есть хоть что-то живое. Но Хосе опять перешел в фазу неудержимой романтичности и предложил поехать за кольцами. Мы поехали в центр и купили эти кольца, но как только вышли на улицу из магазина – новый сюрприз. Он разобиделся из-за какой-то мелочи, вскочил на мотоцикл и бросил меня на улице. Пришлось идти домой пешком, так как все деньги я только что потратила на его кольцо.

Я чувствовала, что это бред, как можно связывать жизнь с человеком, который так к тебе относится. Но дата свадьбы, билеты в его страну и мысли о будущем ребенка связали меня по рукам и ногам. Я решила, что это у него все от нервов, надо вести себя максимально тихо, просто мы оба слишком вспыльчивые.

Грандиозный скандал был даже в ночь перед отлетом в Питер на свадьбу. Я целый день сидела тише воды, ниже травы. В Барселоне был праздник, но я ничего не предлагала – пусть сам решает, что делать, а то еще обвинит, что я требую развлечений. В итоге к вечеру он стал распекать меня за то, что я офисная крыса. Была девушка-праздник, а стала занудой.

Тут уже пришла моя очередь взрываться. Я сказала, что свадьбы не будет, и теперь вопрос только в том, как мне перевезти от него свое шмотье обратно в Питер. Опять сборы чемоданов, опять в последний момент он бухается на колени и разражается рыданиями, что я отбираю у него нерожденного ребенка. Начинает просить прощенья и признавать ошибки.

Я таю, прощаю, но никакого желания связываться с ним у меня нет. Он умоляет дать ему шанс. Я говорю - давай кинем монетку. Я честно ничего уже не хочу, но чувствую ответственность за ребенка. Выпадает жениться. Он клянется, что так еще не был счастлив ни разу в жизни. Мы приезжаем в Питер и скромно расписываемся.

Я иду наконец к гинекологу, и мне подтверждают, что с беременностью все в порядке. Кажется, это судьба. Я придумываю Хосе тыщу оправданий, убеждаю себя, что мне получится до него достучаться. Через пару дней мы в Барселоне собираем вещи перед отъездом. Розовые сопли кончились окончательно. Выглядит это так – я ношусь по квартире, отмываю все от стен до потолка, а мне попутно предъявляют претензии, какого черта я еще не собрала его чемоданы. Оказывается, я помогаю ему не в том порядке – должна была сначала собрать его чемоданы, а потом отмывать.

Ладно, суматоха перед отъездом, думаю я. А этот сценарий, на самом деле – единственный доступный вид взаимодействия, если ты уже не его девушка, а жена, и сбежать тебе от него так просто не удастся.

(Продолжение в следующем посте)

  • 1
Меня тоже несло как по течению и я будто окаменела. Очень похоже на Ваше состояние. Я тогда тоже поняла-это полный швах...и не уехала.

Так надеялась, что ребёнка в это не втянет, урод. И тут беременность(((


вишу на поручне в битком набитом салоне, пытаясь преодолеть приступы тошноты, а Хосе сидит впереди и болтает с водителем.


  • 1