?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Журналист ищет героев для публикаций о "редком" абьюзе
tanja_tank
Дорогие друзья! Я получила письмо от давней читательницы:

"Мы с подругой сейчас хотим сделать несколько журналистских материалов про другую сторону насилия, которая реже встречается. Это:

1) Насилие по отношению к мужчинам. Как физическое, так и эмоциональное, вербальное, финансовое и т.д.

2) Насилие по отношение к родителям. Бывает ведь и так, что взрослый ребёнок измывается над родителями, а они не могут ничего поделать.

3) Репродуктивное насилие. Это могут быть случаи, когда женщине препятствуют сделать аборт или давят с тем, чтобы она родила ребёнка, которого не хочет.


Буду очень благодарна тем, кто откликнется! Пишите в личку https://vk.com/eavle или на адрес alisa.alta@yandex.by

"Страстно-бесстрастный" Александр Блок
tanja_tank
...В своих мемуарах Любовь Менделеева, вошедшая в русскую литературу как муза, вдохновившая Александра Блока на цикл стихов Прекрасной Даме, назвала своими роковыми ошибками то, что вышла замуж за Блока и то, что не развелась с ним.

Мне не близко творчество этого поэта, за исключением 3-4 стихотворений. Но его личность всегда была для меня загадкой, которую хотелось разгадать. Поэтому я немало прочитала о нем, и лучшей назвала бы книгу блоковеда Владимира Орлова "Гамаюн. Жизнь Александра Блока".

Блок мне кажется деструктивным человеком. Очень яркие идеализации и жестокие обесценивания, от которых его "музы" очень страдали, добивались от него внятных объяснений, но не получали их.

Аддикции (алкоголизм), промискуитет - и контрастом полное отвержение жены в "этом" смысле. Поэтому нисколько не удивляет, что Любовь Дмитриевна ждала-ждала, билась-билась, а потом начала менять любовников одного за другим, что принесло ей немало страданий.

Думаю, если бы не отвержение со стороны мужа (и при этом удерживание ее в браке) - Любовь Дмитриевна была бы верной женой. Выходя замуж, она меньше всего мечтала о "свободных отношениях" и о том, что любовницы мужа будут вхожи в их дом, гостить у них в деревне и "дружить" с Любой.

Немаловажно, что у Блока были деструктивные родители: отец - физически агрессивный психопат  и эмоционально-нестабильная мать, всю жизнь соревновавшаяся с Любой за право быть для сына номером один и не раз покушавшаяся на самоубийство.

Последние годы Блока и его раннее угасание вполне можно рассматривать как глубокую, беспросветную нарциссическую депрессию - я это явление анализировала в постах про чеховского Иванова.

В то же время есть причины, по которым я не готова считать Блока "чистым" нарциссом. Я не вижу Ложного Я. Не вижу зависти. С другой стороны, может я просто "не узнаЮ" их в каких-то блоковских поступках.

Читательница Ольга Виль подготовила для нас большую статью о поэте. Давайте почитаем и обсудим.

***

«Нездешний» взгляд Блока отмечали многие его современники. Корней Чуковский, знавший, и любивший Блока, называл его «страстно-бесстрастным, сомнамбулическим». Необычной была и сама личность Блока.

Ппоэт то идеализировал, то ненавидел женщин, то обожествлял жену, то одновременно лишал ее всех прав на физическую сторону брака. Исследователи творчества поэта считали эти особенности своеобразием поэтической натуры, странным противоречием его характера.

С одной стороны – внутреннее благородство, человеческая порядочность, гениальная лирика, полная высоких чувств; с другой стороны – восприятие женщины как объекта, отрицание ее как личности, моральное насилие над ее эмоциональной жизнью.

Александр Блок имел хорошее воспитание и прекрасное историко-филологическое образование. При этом был мистиком-визионером, и удивительным образом сочетал интерес к оккультизму с православными традициями. Основным же критерием жизни всегда называл ее «музыкальность» или «немузыкальность».

Из воспоминаний Чуковского: «Никогда ни раньше, ни потом я не видел, чтобы от какого-нибудь человека так явственно, ощутимо и зримо исходил магнетизм. Трудно было в ту пору представить себе, что на свете есть девушки, которые могут не влюбиться в него... Печальным, обиженным и даже чуть-чуть презрительным голосом читал он свои стихи о любви. Казалось, что он жалуется на нее, как на какой-то невеселый обряд, который он вынужден исполнять против воли.»
Read more...Collapse )

"Страстно-бесстрастный" Александр Блок. Часть 2
tanja_tank
Снежная Маска с «крылатыми» глазами

В 1906 году Блоку 26. Роман с актрисой Натальей Волоховой вызвал у него новый прилив поэтического вдохновения. Поэт создает цикл «Снежная маска», посвящая новой музе до шести стихов в день.

Люба вставила в свои стихи инициалы разлучницы – Н.Н.В., риторически спрашивая: «Зачем в наш стройный круг ты ворвалась, комета?..» Блок высоко оценив эту строчку жены, поставил ее эпиграфом к своему новому сборнику «Земля в снегу».

Как и в истории с Андреем Белым, вновь возник болезненный треугольник. Случайный знакомый забрел как-то к Блокам – там сидели Блок с женой и Волохова: «Какая-то странная напряженность чувствовалась в воздухе. Все в комнате делалось и говорилось как-то через силу»...

Внешне Люба дружила с Волоховой, обе были участницами общего богемного хоровода - театра Комиссаржевской. Люба сильно переживала: то тушевалась перед соперницей, то пыталась вступить с ней в борьбу – при явном несоответствии сил.

Блок в чаду страсти противоречил сам себе, говорил: «Влюбленность не есть любовь, я очень люблю Любу», на деле резко отстранялся от нее.

На предложение жены поехать вместе за границу, отрезал: «С тобой неинтересно». При всей ее любви к нему терпеть такое было трудно. Одновременно он признавал: «Люба ведет себя выше всяких похвал: бодра, не упрекает и не жалуется. Только замечает сокрушенно, хотя и не без кокетства: «Какая я рожа, до чего ж подурнела!»

Судя по ее дневникам и письмам, в начале семейной жизни Люба мечтала о самоутверждении и эмансипации, хотела «все создать сама». Она грезила о карьере трагической актрисы, разучивала вслух стихи символистов, чем раздражала Блока, не находившего в ней особого актерского таланта. Постепенно она теряла «самоуверенность и победоносность», и думала уже не о сцене, а о скромной «мастерской дамских платьев»:

«О, все было – и слезы, и театральный мой приход, и сцена. Но из этого ничего не получалось, так как трезвая Н.Н. в нашу игру не входила и с удивлением пережидала, когда же мы «проснемся», когда ее верный по существу муж сбросит маскарадную маску. На мой прямой вопрос хочет ли, может ли она принять ответственность за жизнь поэта, Волохова решительно отказала: «Нет!».
Read more...Collapse )

"Страстно-бесстрастный" Александр Блок. Окончание
tanja_tank
Огненная Кармен

В начале 1914 года поэт снова безумно влюблен. Оперная певица Любовь Андреева-Дельмас участвовала в «Русских сезонах» в Монте-Карло и пела в Петербурге. Ему тридцать четыре, ей тридцать пять, она замужем за певцом.

В первый же вечер Блок назвал ее «своим счастьем» в анонимном письме: «Я смотрю на Вас в „Кармен“ третий раз, и волнение мое растет с каждым разом. Прекрасно знаю, что я неизбежно влюбляюсь в Вас, едва Вы появитесь на сцене. Не влюбиться в Вас, смотря на Вашу голову, на Ваше лицо, на Ваш стан,– невозможно. Я думаю, что мог бы с Вами познакомиться, думаю, что Вы позволили бы мне смотреть на Вас, что Вы знаете, может быть, мое имя.

Я – не мальчик, я знаю эту адскую музыку влюбленности, от которой стон стоит во всем существе и которой нет никакого исхода. Думаю, что Вы очень знаете это, раз Вы так знаете Кармен (никогда ни в чем другом, да и вообще – до этого «сезона» я Вас не видел).

Ну, и я покупаю Ваши карточки, совершенно не похожие на Вас, как гимназист, и больше ничего, все остальное как-то давно уже совершается в «других планах» (дурацкое выражение, к тому же Вы, вероятно, «позитивистка», как все настоящие женщины, и думаете, что я мелю вздор), и Вы (однако продолжаю) об этом знаете тоже «в других планах»; по крайней мере когда я на Вас смотрю, Ваше самочувствие на сцене несколько иное, чем когда меня нет (думаю все-таки, что все это понятно художникам разных цехов и без теософии; я – не теософ).

Конечно, все это вздор. Кажется, Ваша Кармен – совершенно особенная, очень таинственная. Ясно, что молитва матери и любовь невесты от гибели не спасут. Но я не умею разделить – моя проклятая влюбленность, от которой ноет сердце, мешает, прощайте».


В тот же вечер он пишет ей второе письмо, тоже без подписи. «Я – не мальчик, я много любил и много влюблялся. Не знаю, какой заколдованный цветок Вы бросили мне, не Вы бросили, но я поймал. Когда я увидел Вас без грима и совершенно не похожей на ту, на Вашу Кармен, я потерял голову больше, чем когда я видел Вас на сцене… Я совершенно не знаю, что мне делать теперь, так же, как не знаю, что делать с тем, что во мне, помимо моей воли, растут давно забытые мной чувства».

Блок просит ее «обратить все-таки внимание на что-то большее», нежели любовное чувство, именно на то, что таинственно связывает их судьбы как художников: «…если бы и Вы, не требуя, не кокетничая (довольно с Вас!), не жадничая, не издеваясь, не актерствуя, приняли меня как-то просто, – может быть, и для Вас и для меня явилось бы что-то новое: для искусства».

Не найдя в продаже ее фотографий, поэт передал ей через швейцара просьбу сняться на фото. Указал более двадцати поз из спектакля, в том числе – где «в последний раз Кармен во всей обреченности и во всем великолепии,.. чтобы чувствовалась путаница кружев, золотистого платья, веер, каблуки, и, наконец, «кошачье сползание по столбу» смертельно раненной Кармен.

«Сама себе закон — летишь, летишь ты мимо, К созвездиям иным, не ведая орбит, И этот мир тебе — лишь красный облик дыма, Где что-то жжёт, поёт, тревожит и горит! И в зареве его — твоя безумна младость... Все — музыка и свет: нет счастья, нет измен... Мелодией одной звучат печаль и радость... Но я люблю тебя: я сам такой, Кармен.» (Любови Дельмас, 1914 г.)
Read more...Collapse )