Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
"Безумный человек" Герман
tanja_tank

Чайковского не вдохновил пушкинский Германн. Поэтому, когда ему предложили написать оперу по «Пиковой даме», он позвал на помощь брата Модеста, и тот закрутил интригу посерьезнее. Испепеляющая зависть, выспренняя идеализация и жестокое обесценивание, бег по трупам — образ социопата Германа заиграл новыми, нарциссическими, красками.


...Впервые мы видим Германа в Летнем саду, где он слоняется с мрачным видом в своей наполеоновской треуголке. Встреченные приятели говорят ему, что в последнее время он стал каким-то не таким:

Ты стал другой какой-то...
Чем-то недоволен...
Бывало: сдержан, бережлив,
Ты весел был, по крайней мере;
Теперь ты мрачен, молчалив



И я ушам своим не верю:
Ты, новой страстию горя,
Как говорят, вплоть до утра
Проводишь ночи за игрой?



Итак, «сдержанный, бережливый, веселый» Герман вдруг начал проводить ночи напролет в игорном доме. Пока у него хватает благоразумия не играть самому, и он лишь наблюдает за игрой других, все больше накручивая себя грандиозными фантазиями о везении и крупном выигрыше. Такое резкое погружение в аддикцию (как и вообще ее наличие) характерно для нарцисса, чья внутренняя мертвенная пустота требует острых ощущений, встрясок. Это для нарцисса — временная иллюзия того, что он живет полной, яркой жизнью. Умеренность? Здравый смысл? Честный труд и постепенное наращивание благосостояния? Нет, не слышал.


Однако причина Германовой угрюмости, как он вдруг рассказывает друзьям, уже совсем в другом. Он влюблен. Влюблен типично по-нарциссически. Он не знает имени девушки, не связал с нею и двух слов, видел ее, дай бог, пару раз издали, зато вовсю идеализирует ее образ, явно укладывая его в прокрустово ложе своих фантазий о «красавице, богине, ангеле».



Я имени ее не знаю
И не хочу узнать,
Земным названьем не желая,
Её назвать...
Сравненья все перебирая,
Не знаю с кем сравнить...
Любовь мою, блаженство рая,
Хотел бы век хранить!
Но мысль ревнивая, что ею другому обладать
Когда я след ноги не смею ей целовать,
Томит меня; и страсть земную
Напрасно я хочу унять,
И все хочу тогда обнять,
И всё хочу мою святую тогда обнять...



Выбор объекта идеализации показателен еще и в том плане, что Герман увлекается отнюдь не только хорошеньким личиком. Не зная имени девушки, он, тем не менее, понимает, что «она знатна, и мне принадлежать не может — вот что меня томит и гложет!»

Статусный, в какой-то мере недостижимый объект — типичный нарциссический выбор. Во-первых, в нем находит выражение нарциссическая зависть Германа к Лизе, обладающей положением в обществе и достатком. Которыми, как помним, Герман просто одержим.

Во-вторых, условная недоступность объекта позволяет нарциссу «хотеть хотеть», т. е. испытывать хоть какую-то иллюзию жизни, хоть сколько-то всколыхивать свое внутреннее болото.



Вскоре в Летнем саду появляется и сама «красавица, богиня, ангел» - Лиза, в компании своей опекунши, старой графини и жениха - князя Елецкого. Князь хорош во всех отношениях: богат, знатен, красив, молод, добродетелен, любит Лизу.

Узнав о существовании такого соперника, Герман неистовствует. Ревность? Да, но особая, очень особая. А именно, нарциссическая зависть к князю, мало того, что обладающему всеми качествами, которых Герман так вожделеет, так еще и «отнявшему» любовь»! Похожее чувство испытывает к Сане Григорьеву Ромашов («Два капитана»).

И во многом благодаря этому чувству Лиза вмиг приобретает для Германа сверхценность — как и Катя Татаринова для Ромашова, которого в многолетнем преследовании подстегивало то, что Катю любит его заклятый враг и объект зависти — Саня Григорьев.


Раздухарившись, Герман приносит клятву небесным силам:



Нет, князь!
Пока я жив, тебе я не отдам ее.
Не знаю как, но отниму!
Гром, молния, ветер, при вас торжественно даю
Я клятву: она моею будет, иль умру!


Далее Герман берет быка за рога: ночью он является на балкон Лизы. Девушка шокирована вторжением страшного незнакомца (еще в Летнем саду при его виде ее охватывают зловещие предчувствия), гонит его прочь, пытается бежать сама, но Герман прикидывается очень-очень бедненьким:


Не уходите же! Останьтесь! Я сам уйду сейчас
И более сюда не возвращусь... Одну минуту!
Что вам стоит? К вам умирающий взывает.


Герман сразу же пускает в ход одну из самых сильных манипуляций — смертью. Да, грубо. Да, топорно. А что делать? Времени у него в обрез, уязвимости жертвы неизвестны, поэтому надо максимально сильно и быстро подавить ее сопротивление и вызвать сильное чувство вины. Он понимает, что если работать деликатнее и прощупывать жертву на предмет уязвимостей не так в лоб — она успеет прийти в себя и начать противостоять. Нет, надо сломить ее тут же.

Лиза сопротивляется. Она говорит, что закричит. Но Герман, почуяв слабину жертвы, блефует еще отчаяннее и переламывает ход «поединка»:


Кричите! (Вынимая пистолет) Зовите всех!
Я все равно умру, один или при других.

(Лиза опускает голову.)



Шантаж самоубийством сработал, и Герман дает жертве небольшую передышку. Он ослабляет напор и апеллирует уже к сострадательности Лизы.


Но если есть, красавица, в тебе хоть искра состраданья,
То постой, не уходи!..

Ведь это мой последний, смертный час!
Свой приговор узнал сегодня я.
Другому ты, жестокая, свое вручаешь сердце!

Стой так! О, как ты хороша!

Красавица! Богиня! Ангел!


Давление на сострадательность + идеализация — в итоге Лиза совсем теряется. Манипулятор, убедившись, что ставка на сострадательность оказалась верной, дожимает ее по этому фронту:



Прости, небесное созданье, что я нарушил твой покой.
Прости! но страстного не отвергай признанья,
Не отвергай с тоской.
О пожалей, я, умирая,
Несу тебе мою мольбу:
Взгляни с высот небесных рая
На смертную борьбу
Души, истерзанной мученьем любви к тебе,
О сжалься и дух мой лаской, сожаленьем,
Слезой твоей согрей!

(Лиза плачет.)

Ты плачешь! Что значат эти слезы —
Не гонишь и жалеешь?

(Берет ее за руку, которую она не отнимает)

Благодарю тебя! Красавица! Богиня! Ангел!

(Припадает к Лизиной руке и целует ее).



У него всего лишь не отнимают руку — в знак сочувствия, но манипулятор моментом смекает, что это удобный момент отхряпать ее по локоть.

О, пощади меня!

Смерть несколько минут тому назад
Казалась мне спасеньем, почти что счастьем!
Теперь не то! Она страшна мне!
Ты мне зарю раскрыла счастья,
Я жить хочу и умереть с тобой.


Это беспардонное притязание отрезвляет Лизу. Она-то приняла слова «пришельца» за чистую монету. Ее попросили сжалиться — она сжалилась. «Согреть слезой»? Согрела. Но «жить и умереть» - это уже, знаете ли, слишком...


Безумный человек, что вы хотите от меня,
Что сделать я могу?

Сжальтесь! Вы губите меня!
Уйдите! Я прошу вас, я велю вам!



Но эти трепыхания уже бесполезны. Герман знает уязвимость Лизы и без всяких затей вновь включает «старый добрый» шантаж самоубийством:



Так, значит, смерти приговор ты произносишь!


Но он не собирается умирать потому, что сам так решил. Ему непременно нужно, чтобы «приговор» огласила «бесчеловечная» жертва. Если, конечно, у нее хватит «жестокости»... И Герман настаивает


Скажи тогда: умри!


Лиза заламывает руки, но ничего не говорит. Герман решительно направляется к выходу. Тут сердце девушки не выдерживает, и она шепчет ему вслед:


Нет! Живи!

Герман

(порывисто обнимает Лизу; она опускает голову ему на плечо.)

Красавица! Богиня! Ангел!
Тебя люблю!

Лиза

Я твоя!


(В скобках замечу, что таким же шантажом виконт де Вальмон из «Опасных связей» «добил» очень стойкую и добродетельную мадам де Турвель, которая, даже будучи по уши влюбленной, несколько месяцев противостояла его манипуляциям. Надеюсь, что скоро разберу и этого ярчайшего представителя «темной триады»).


Вот так, за каких-то четверть часа Лиза круто меняет свою жизнь, отвергая очень хорошего, любящего человека ради неизвестно кого.


Добившись удовлетворения одной аддикции, Герман несколько остывает (по сути, это начало обесценивания) и переключается на предыдущую — одержимость выигрышем в карты. Мысли о Лизе перебиваются навязчивыми идеями о трех выигрышных картах:



Скорее бы её увидеть и бросить эту мысль.
Три карты знать — и я богат!
И вместе с ней могу бежать
Прочь от людей.
Проклятье! Эта мысль меня с ума сведет!


Меж тем, Лиза уже полностью в его власти:


В спальне близ портрета
Есть дверь ко мне. Я буду ждать.
Тебе, тебе хочу принадлежать я одному.
Нам надо все решить!
До завтра, мой милый, желанный!

Герман

Нет, не завтра, сегодня буду там!

Лиза (испуганно)

Но, милый...

Герман

Я хочу!

Лиза

Пусть так и будет!
Ведь я твоя раба!
Прости...



Мы помним, что пушкинский Германн добивается от Лизы свидания лишь затем, чтобы получить доступ к графине. Этого же Германа колбасит меж двух страстей. Он жаждет и свидания, и вызнать тайну у старухи. Но когда Герман оказывается в спальне графини и слышит ее приближающиеся шаги, то решает остаться и попытать счастья. Как разворачиваются события дальше — мы знаем из первоисточника.

Застав Германа над трупом старой графини, Лиза прозревает:



Так вот зачем ты здесь! Не для меня!
Ты знать хотел три карты!
Не я тебе была нужна, а карты!
О, боже, боже мой!
И я его любила, из-за него погибла!
Чудовище! Убийца! Изверг.

Убийца, Изверг! Прочь! Прочь! Злодей! Прочь! Прочь!



Заметим, что Герман, которого до этого было невозможно вытолкать, тут послушно ретируется и в последующие дни не предпринимает ничего, чтобы объясниться с Лизой. Былая идеализация уже сменилась пассивным обесцениванием - «игрушка» явно перестала быть интересной. Почему пассивным? Потому что Герман находится в сильной власти другого влечения, и ему попросту не до Лизы и ее страданий. Нет, он не свергает ее с высот идеализации, как это бывает в классическом нарциссовом обесценивании. Он «просто» вычеркивает ее из своей жизни, что по сути то же обесценивание. Вчера обожал-не мог — сегодня равнодушен.



В итоге Лиза сама шлет Герману письмо. Как и все жертвы перверзных, она терзается чувством вины за то, что сильно обидела такого хорошего человека. Видимо, так сильно, что он уже который день к ней носу не кажет и писем не шлет.



«Я не верю, чтобы ты хотел смерти графини... Я измучилась сознанием моей вины перед тобой. Успокой меня. Сегодня жду тебя на набережной, когда нас никто не может видеть там. Если до полуночи ты не придешь, я должна буду допустить страшную мысль, которую гоню от себя. Прости, прости, но я так страдаю!»



«Бедняжка! В какую пропасть я завлек ее с собою!» - думает Герман машинально, однако не спешит успокоить Лизу. Ее терзания для него что-то вроде писка комара. Такая незначительная мелочь по сравнению с постигшей его утратой «тайного знания» о трех картах! Он не удостаивает Лизу ответом и на свидание явно не собирается.

И тут ему является видение умершей графини. Она раскрывает ему выигрышные карты.



В полночь ожидая Германа на набережной, Лиза произносит монолог, очень показательный для жертв перверзных. В нем — и попытка убедить себя, что «показалось», а уродские поступки - досадные недоразумения, и жалобы на сильную душевную боль, не отпускающую ни на миг, и сфокусированность на перверзном, буквально одержимость им, и утрата прежних радостей:



Уж полночь близится, а Германа все нет, все нет...
Я знаю, он придет, рассеет подозренье.
Он жертва случая, и преступленья
Не может, не может совершить!

Ах, истомилась, исстрадалась я!..

Ах, истомилась я горем,
Ночью ли днём — только о нем
Думой себя истерзала я,
Где же ты радость бывалая?

Ах, истомилась, устала я!
Жизнь мне лишь радость сулила,
Туча нашла, гром принесла,
Все, что я в мире любила,
Счастье, надежды разбила!
Ах, истомилась, устала я!..
Ночью ли, днем — только о нем.
Ах, думой себя истерзала я,
Где же ты, радость бывалая?
Туча пришла и грозу принесла,
Счастье, надежды разбила!

Я истомилась! Я исстрадалась!

Тоска грызет меня и гложет.

А если мне в ответ часы пробьют,
Что он убийца, соблазнитель?
Ах, страшно, страшно мне!



Но часы неумолимо бьют полночь, и Лизе приходится признаться себе самой, что она не ошиблась в оценке Германа:


Так это правда! Со злодеем
Свою судьбу связала я!
Убийце, извергу навеки
Принадлежит душа моя!..
Его преступною рукою
И жизнь и честь моя взята,
Я волей неба роковою
С убийцей вместе проклята.



Но тут появляется Герман. Передумал и решил явиться на свидание? Как бы не так. Просто пробегал мимо, по пути в игорный дом. Сталкиваясь с Лизой, он не сразу ее узнает. Но Лиза уже бросается к нему с возгласом облегчения:



Ты здесь, ты здесь!
Ты не злодей! Ты здесь.
Настал конец мученьям
И снова стала я твоей!
Прочь слезы, муки и сомненья!
Ты мой опять и я твоя! (Падает к нему в объятия.)



Германа прервали «в полете». Все его мысли там, за столом с зеленым сукном, а тут его задерживает эта, непонятно кто и непонятно что от него хотящая. На автопилоте Герман невнятно отзеркаливает Лизу, повторяя, как эхо, ее слова.



Лиза

О, да, миновали страданья,
Я снова с тобою, мой друг!

Герман

Я снова с тобою, мой друг!

Лиза

Настало блаженство свиданья.

Герман

Настало блаженство свиданья.

Лиза

Конец наших тягостных мук.

Герман

Конец наших тягостных мук.



Лиза говорит, что готова бежать с Германом «хоть на край света», но он зовет ее в... игорный дом. Его обуревают грандиозные фантазии:


Там груды золота лежат и мне,
Мне одному они принадлежат!

Лиза шокирована такими заявлениями, но пытается принять Германа «таким, какой он есть»:


Кто б ни был ты, я все-таки твоя!
Бежим, идем со мной, спасу тебя!


Но Герман вдруг отбрасывает все приличия и смеется над Лизой:


Да! я узнал, я узнал от тебя
Про тройку, семерку, туза!

( Хохочет и отталкивает Лизу.)

Оставь меня! Кто ты? Тебя не знаю я!
Прочь! Прочь!

(Убегает.)




Лиза бросается в реку.

Герман ставит на тройку и семерку, предсказанные графиней и срывает большой куш. Нарциссическая грандиозность мощно подкачана, и Герман преждевременно празднует победу. Вся его ущербная жизненная философия предстает перед нами в его знаменитой арии. Для ее понимания достаточно и первых трех строф:


Что наша жизнь? — Игра!
Добро и зло — одни мечты!
Труд, честность — сказки для бабья.



Но третья карта, на которую Герман поставил все, бита. Бита князем Елецким. Германа накрывает сильный нарциссический стыд — минуту назад он выглядел баловнем судьбы, сейчас же он всеобщее посмешище. Катастрофа настолько тотальна, что Герман закалывает себя ножом.


Умирая, он просит прощения у тех, чьи судьбы походя поломал:


Князь! Князь, прости меня!
Мне больно, больно, умираю!
Что это? Лиза? Ты здесь!
Боже мой! Зачем, зачем?
Ты прощаешь! Да?
Не клянешь? Да?
Красавица! Богиня! Ангел!



Многими финальный монолог Германа расценивается как прозрение и раскаяние. Однако это только выглядит раскаянием. На самом деле, остро переживая свою ничтожность, Герман вновь идеализирует объекты своей нарциссической зависти — князя Елецкого и Лизу, ощущая их могущественными триумфаторами.


  • 1
"Красавица! Богиня! Ангел!" - меня всю жизнь тошнило от такого, теперь понимаю почему.

Спасибо большое! Тонкий разбор, как эффектно сопоставление Германна Пушкина и Германа Чайковского! А ведь раньше я об этом совсем не задумывалась. Почему-то у меня сложилось впечатление, что Чайковский просто "рассиропил" героя для привлечения интереса публики. Ну, известный приём: когда литературный оригинал недостаточно романтичен, при экранизации или постановке ему добавляют "человечности" разными романтическими финтифлюшками.

Примерно так мы "очеловечиваем" нарциссов, добавляя им вымышленные позитивные качества, истолковывая их мотивы их странного поведения так, как объясняли бы собственную мотивацию. Т.е. происходит "заполнение лакун непонимания" тем, что есть у нас, а не тем, что у них на самом деле. Не понимая логики их действий, мы находим им "человечное" оправдание. Не помню, у кого, кажется, у Хотчкис, я прочла такое объяснение.

Отличный разбор!
Жду не дождусь разбора виконта Де Вальмона (и его подруги).

Я их тоже очень люблю. :) И цитаты для анализа у меня уже год, как выписаны. :) Так что, надеюсь, скоро.

Смех смехом, но иногда они вынуждены притворяться нормальными. И работать честным, умеренным трудом. Но в такие периоды жизни они выглядят как трупы. Начинают или пить, или курить, или колоться и полностью погружаются в мечты о ненормальном большом богатстве и супергениальных планах о его внезапном падении на голову. Превращаются в ничтожных. Это я к тому что на самом деле ничтожных и грандиозных среди них нет, они превращаются то в тех, то в других по обстоятельствам. Как оборотни. Но, что парадоксально. Именно нарциссы чаще всего добиваются такого несказанного везения в богатстве, о которых пишут книги и фильмы. Это теперь для меня объясняет тот факт почему среди богатых и достигших большего людей - нарциссов в разы больше. Потому что с этой патологией им не страшно пойти на риск крайней степени. Во банк. Нам нормальным - страшно, а им нет. Они всю жизнь о таком шансе мечтали и когда его получают, если все обстоятельства совпадают более благоприятно и менее пафосно, чем у Германа, делают резкий прорыв вверх. К тем идеальным вершинам, которым они так страстно завидуют. Теперь слова старого знакомого о том, что именно зависть является двигателем прогресса - приобретают иной смысл. Казалось бы негодяи, мерзавцы, по всем законам "поощрения и наказания" христианской философии они не должны получать то, в мечтах о чем так сатанеют, на бреющем полете разбрасывая по пути локтями людей - как отработанный материал. Ан нет. Не работают эти законы в реалиях современного мира. Потому что только сумасшедший может рискнуть и резко выскочить из своей зоны комфорта ради цели. Нормальный не сможет. Даже если будет все долго и нудно планировать, в конце может просто испугаться риска и ответственности и передумать. И только ненормальный достигает ее, как ни странно, даже несмотря на отсутствие здравого смысла и точно проработанного плана по достижению. Другой вопрос что далеко не всем нарциссам может так повезти. Может не предоставиться шанс. Или может не хватить смекалки этим шансом воспользоваться. Вот и все отличие между грандиозными и ничтожными. Первым хоть сколько-нибудь повезло, вторым - пока еще нет, и повезет ли еще - бааальшой вопрос. Я просто бывала на встречах толстосумов. Это такие слёты нарциссических сливок общества. И ни одного нормального, да даже хотя бы шизоида или параноика, среди нихпрактически не бывает. Все как под одно лекало. Из грязи в князи. Нарциссическая составляющая личности - зашкаливает все пределы. Переверзность на грани фола, иначе как толпой управлять? И даже имея то, что не имеет подавляющее большинство из нас - они все равно завидуют. Друг другу бгг.

Edited at 2015-05-06 05:20 am (UTC)

"на самом деле ничтожных и грандиозных среди них нет, они превращаются то в тех, то в других"
- Это точно! Но не все они умеют использовать подвернувшиеся шансы. Находятся такие, которым "даже лотерейный билет лень купить" (или жаба душит). И они продолжают пребывать в мечтах о собственном величии, перебиваясь с хлеба на квас.

У нормальных есть шанс выскочить из зоны комфорта на самом деле. Проявить эдакую сумасшедшинку. У меня это случилось от отчания: когда терять нечего, можно согласиться на риски. Я приняла предложение, сделаное между делом, у костра, по пьяной лавочке. И на два года оказалась на краю света. Для меня это был хороший шанс восстановиться душевно и заработать денег. Думаю, что мало кто на моём месте рискнул бы на такой шаг: дать согласие, не зная даже условий работы. Мне повезло, что предложение исходило от порядочного человека, который проявил себя как хороший, настоящий друг. Многие жертвы с отчаянья влипают в деструктив (попадают на деньги, влипают в обязательства) в результате таких вот "прыжков в никуда". Мне просто повезло, что предложение было высказано другом, а не триадником, который был бы готов воспользоваться моим отчаянием, чтобы получить всё на халяву.

Гонятся за чем-то...
Зачем?
Пусть сожалеют о том, что не смогли иметь.



(Deleted comment)
"Внутренний локус контроля убивает жертву". Спасибо lobastova: "Важно искать причины в себе, когда происходят мелкие неприятности. Ежедневно и ежечастно мы в ответе за свои поступки, но когда происходит что-то серьезное об этом правиле стоит забыть. Например, были исследования о жертвах изнасилования, - те кто винили себя или же те кто имел так называемый (internal locus of control) поправлялись тяжелее. Роман с психопатом относится к последней категории".

Вот сама теория: http://www.webcitation.org/66kSA7Ncm

А вот ссылки на исследования о том что internal locus of control способствует продвижению человека в обычной жизни, но может убить его (во всех смыслах этого слова) если происходит Катастрофа:

http://ccsenet.org/journal/index.php/res/article/view/17726
http://psycnet.apa.org/?&fa=main.doiLanding&doi=10.1037/0021-843X.97.3.357
http://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/j.1464-0597.2006.00227.x/abstract;jsessionid=4BB288EA5F4791B76EF7F4DE4854F50D.f01t04

Действительно, в случае столкновения с триадником важно понимать, что субъектом коммуникации мы являемся только в своём собственном представлении. Триадник не будет договариваться, с ним бесполезно искать возможность взаимопонимания и договора, он ни за что не станет следовать своим обязательствам, даже если ранее эти самые обязательства признавал. Если триадник в чём-либо зависим от жертвы, если он не может получить желаемый ресурс безвозмездно и моментально, он готов сделать вид, что идёт на уступки, но, получив желаемое, обязательно постарается вернуть свои "вложения" впоследствии - либо напрямую, либо через издевательства, глумление и унижение. Единственно возможный сценарий для жертвы: распознать триадника, разорвать контакт, оповестить о происшедшем максимально возможный круг людей.

(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
Кстати говоря, Вы не думали разобрать героев Достоевского?
Его романы просто кишат соответствующими личностями: Ставрогин, Свидригайлов, Версилов, отец Карамазов, Смердяков и т.д.

Когда-нибудь дойду и до них. Начну с Настасьи Филипповны и Рогожина. Хочу разобрать и роковую женщину самого ФМД - Аполлинарию Суслову.

Сегодя френдлента принесла:
"Во время секса укуси девушку за нос, после чего достань из-под кровати ежа и покорми его. Будь непредсказуем и заботлив. Женщины таких любят."

Это вот "перверзный", или просто мудак?

Придумал точно перверзный. А постят все подряд, это типа "смешно".

Пушкин был настолько душкой, что при всем своём несомненном литературном таланте не смог описать того клинического драйва, что выказывает нарцисс )))
А Чайковский с братом, как? Не нарциссы?

Насколько я знаю Чайковского, он не похож на нарцисса. Он в очень теплой семье воспитывался. И, скорее, был очень деликатным и совестливым человеком. От чего и пострадал, когда некая наглая барышня решила женить его на себе...

У нас там спор завязался по поводу богатых и знаменитых нарциссов. Поэтому просьба на будущее, если вам будет интересно, конечно, и появится желание. Привести также несколько примеров богатых и знаменитых переверзников из мировой истории или же из реальной жизни. Потому что у читателей сложилось такое ошибочное впечатление, что нарцисс должен всенепременно быть нищим и карьерно нереализованным, что противоречит мнению профессиональных психологов, глубоко изучавших эту проблему. Заранее благодарю ,)

Мой бывший муж из грандиозных нарциссов. Добился многого сам, работал до упора, чтобы подняться по карьерной лестнице. И что?... Достиг, реализовался, при деньгах и власти, семья - образцово-показательная. Но скуШно ему стало, потому что нужен постоянный драйв и куда-то еще выше карабкаться, идти по трупам и иметь в арсенале очередные победы, которые чаще всего пирровы.
Что имеем в сухом остатке: семья разрушена, работа похерена, друзей никогда не было и нет. Сейчас у него в жизни полная ж*па. Точно как у Пушкина - как только появилась навязчивая мысль "не хочу быть столбовою дворянкой, хочу быть владычицей морскою", по факту оказался у разбитого корыта.
Но это сейчас. Знаю, что у него высокий интеллект и огромная пробивная сила. Не удивлюсь, если бывший муж-психопат еще сделает себе карьеру, потому что он любит деньги и власть. Другой вопрос - какой ценой это ему достанется, хотя...ничем не погнушается, умеет быть обаяшкой, когда надо и с кем надо. Это только со мной можно было быть самим собой - лживым, подлым, распускающим руки и совершенно безжалостным.

Моя любимая рубрика)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account