?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
Настоящий убийца Лермонтова. Часть 2
tanja_tank

Продолжаю анализ бесчинств бабушки Михаила Лермонтова — Елизаветы Алексеевны Арсеньевой. В предыдущем посте я рассказала, как она косвенно поспособствовала безвременному уходу на тот свет мужа и дочери. Теперь в распоряжении вампирши остались ненавистный зять Юрий Петрович Лермонтов и внук Мишенька двух с половиной лет.


Дав у смертного одра дочери обещание не гнобить зятя, «богобоязненная» Арсеньева уже на следующий после похорон день вызывает Юрия Петровича на разговор.


«- Ты когда собираешься уезжать? - спросила она без обиняков.

- Помянем Машеньку на девятый день, и поеду.

- А сына думаешь взять с собой или оставить?

- Конечно, возьму с собой.

- Ты погоди, еще холодно, метель в пути застать может. А Мишенька, сиротинушка наш, слабенький, простудится еще. Оставь лучше пока его здесь на мое попечение. Он для меня сейчас единственная радость.

- Но и мне только в нем утешение, - возразил было Юрий Петрович.

(…)

- У нас Мишеньке хорошо будет. Я знаю, тебе деньги нужны. Но пока мне нечем отдать по векселю Машенькины 25 тысяч. Сама в долгах, а вот что замыслила. Не смогу жить в доме, где муж и дочь умерли. Надо продать его на слом и новый рядом построить. А на месте старого хочу возвести храм в честь преподобной Марии Египетской.

- Я очень вас понимаю и поддерживаю. Пусть будет храм в память Машеньки. Я год-другой подожду».


Смотрите, скольких целей, давя на нужные рычаги, разом достигает Арсеньева. Во-первых, ей оставляют Мишеньку — а как же, сиротинушка (при живом отце, на минуточку) так слаб. Ну какой отец будет рисковать здоровьем и жизнью ребенка? Разве что изверг какой.

Во-вторых, Арсеньева ловко отсрочивает момент обналичивания векселя. Под очень благовидным предлогом — строительство храма в память дочери. Попробуй в такой ситуации потребовать свои деньги немедленно и в полном объеме! Слыл с подачи тещи гулякой, драчуном и никчемушником? Так прослывешь еще и хапугой, «интересантом», женившимся на деньгах и уморившим жену.

Обратим внимание и на странную фантазию Арсеньевой о сносе дома. Оказывается, дом виноват! Какая-то энергетика в нем неправильная, видимо. Точно так же спустя много лет вампирша «обвинит» и семейную икону Спаса Нерукотворного и заставит ее вынести вон из дома — мол, молилась-молилась ей о здравии внучка, а тот погиб.

...Итак, на девятый день после смерти жены Юрий Петрович отбывает, а Арсеньева отправляется на богомолье. Автор книги Елена Егорова трактует это с позиции нормального человека:

«Хотя она ненавидела и винила зятя, но где-то в глубине души сознавала, что и ее вина есть в смерти дочери. Она боялась себе признаться, что не уберегла двоих самых близких и любимых людей, не желая ни с кем делить их чувства к себе. Молиться и каяться — вот чего она жаждала».

Нет. Все не так. Объяснять поступки перверзных со своей колокольни - наша роковая ошибка, затягивающая нас все глубже в деструктивные отношения.

Никогда нарцисс не ищет причин своих бед в себе! Вакнин пишет, что он винит в них окружение, страну, политический режим, свою несчастливую планиду... Собственно, это подтверждает и поведение Арсеньевой: в смерти мужа и Машеньки оказывается виноват не фэншуйно стоящий дом, а в гибели внука - «неработающая» икона.

Обратим внимание и на «функциональное» отношение Арсеньевой к богу. Икона «не сработала» - с глаз ее долой. Такой подход характерен для многих перверзников, а это в большинстве своем очень богомольные и «просветленные» ребята, придающие большое значение ритуальной части и любящие носить кресты в полгруди, а иногда — жертвовать на храмы. Но только чтобы его имя как благотворителя непременно было высечено на золоченой дощечке.

Поэтому о желании истинного покаяния в случае Арсеньевой и арсеньевых говорить не приходится. Жаждущая «молиться и каяться» Арсеньева отправилась в Киев потому, что это был поступок, логичный для вдовы, потерявшей дочь, и одобряемый обществом. Поездка к святым мощам для нее была, скорее, ритуалом, призванным поддержать образ социальной нормальности, да и просто способом провести время.

А вот еще интересная деталь. В фамильном склепе в Тарханах на могильном камне Арсеньевой написано, что она умерла в возрасте 85 лет. Однако ж, ей было... всего 73! Двенадцать лет она прибавила себе именно в Киево-Печерской лавре — в исповедную ведомость с ее слов внесли возраст 55 лет, а не 43, как ей было на самом деле.

Что за логика руководила поступком Арсеньевой, понять трудно. Может, у вас есть какие-то версии? Но для меня примечательно то, что даже находясь на исповеди, «глубоко верующая» Арсеньева продолжала врать...


С богомолья Елизавета Алексеевна вернулась невероятно «просветленная», ибо сразу занялась оформлением наследства дочери. Разумеется, с нарциссическими «переподвыподвертами».


«Она не могла допустить, чтобы Лермонтовы владели землей в Тарханах, если зять заберет сына в свое имение, и пошла на хитрость: себе приписала барщинных крестьян с их имуществом и наделами, а внуку — дворовых, которые земли не имели».

Я думаю, что Арсеньевой руководило не только эмоциональное желание - «чтобы Лермонтовы не владели землей в Тарханах». Куда важнее было хитрым завещанием экономически привязать внука (вроде с «душами», т.е. формально небедный, да нет за теми душами ничего, т.е. фактически - голь), а через него — и зятя. На случай, если тот вздумает «фордыбачить».


В это же время бабушка начала сильно чесать репу на предмет, как бы насовсем оттяпать Мишеньку у зятя. А пока мега-решение не рождалось, она находила удовлетворение в мелких пакостях.


«В конце мая, получив письмо Лермонтова о скором приезде, она быстро собралась и увезла внука в Стяшкино — имение своих родственников князей Максутовых.

Юрий Петрович не застал в Тарханах тещи и сына. На его расспросы дворовые отвечали робко и уклончиво: мол, не знают, должно, уехали куда-то. Отец с нетерпением ждал встречи с Мишенькой, сильно соскучился и, не видя его, вообразил, что мальчик умер и все скрывают горькую правду».


Накрученный таким образом, Лермонтов забегал по селу, пытаясь получить хоть какую-то информацию о сыне. Но никто ничего не знал. Тогда Юрий Петрович бросился на кладбище и, не найдя могилки, немного успокоился.


Когда Арсеньева с внуком вернулись, Лермонтов попытался выяснить у тещи причины ее поступка, но...


«- Отчего вы никому не сказали о вашем отъезде, мадам? Я вчера пережил страшные часы, думая, что мой сын умер!

- Напрасно. Мальчик здоров, как видишь. Мы были в гостях. Я вольна ехать, куда хочу, и перед дворней не отчитываюсь.

- Я вам весьма благодарен за заботы о Мишеньке. Мы здесь побудем несколько дней и поедем.

- Погоди. Для внука будет лучше, если он останется при мне. Он пока слабенький, на ножки не встал.

- Мне невозможно с ним расстаться. Мои незамужние сестры будут заботиться о нем как о родном. И мать ждет не дождется увидеть внука.

- Я не переживу, если ты его увезешь. После смерти дочери вся моя радость в нем».


Тут в разговор вмешался брат Арсеньевой — Афанасий Алексеевич, которого, видимо, намеренно привезли для оказания еще большего давления на Юрия Петровича.

«- Ребенка нужно серьезно лечить, - вмешался в разговор Афанасий Алексеевич. - Если домашнего доктора взять, нужно платить три тысячи в год. Может, на воды мальчика придется везти или за границу — еще тысячи три-четыре. Ты вот забрать его хочешь, а деньги-то такие имеешь?

- Нет, столько я не найду, - Юрий Петрович призадумался. - Я займу.
-
А чем отдавать? Не знаешь? То-то. Имение у тебя в долгах, пока не уплатишь, не заложишь. Сестра моя тебе долг сейчас не может отдать. А тут мы ей все поможем.
- Ради памяти дочери, пусть Мишенька пока поживет у меня. Я поставлю его на ножки, если ты мне его оставишь хоть годика на два, - Елизавета Алексеевна перекрестилась. - Мне нельзя без него»

Вроде все по уму. Да, ребенка нужно лечить. Но разве Арсеньева лечит? Внук в 2,5 года не ходит. По-настоящему любящая бабушка свозила бы к светилу или выписала бы его на консультацию в Тарханы. Но ничего подобного мы не наблюдаем.

И что значит - «сестра моя не может тебе долг отдать?» Значит, на персонального врача и поездки за границу она откуда-то деньги найдет, а на выплату Юрию Петровичу — нет? Ложь, хитрость и манипуляции в каждом слове.

...Под тяжестью этих доводов Юрий Петрович решил оставить сына на два года у бабушки — с условием, что сможет приезжать к нему в любое время. Однако Елизавета Алексеевна не собиралась отдавать внука и через два года. Искомое мега-решение подсказал дорогой братец.

«- Ты ведь, Лиза, духовную на покойную дочь составляла, надобно переписать. Так отпиши все Мишеньке, но при условии, что он будет с тобой до совершеннолетия. А иначе в наш род отпиши. Лермонтов никуда не денется. Он сына любит и не захочет лишить наследства.

- Да, - обрадовалась Елизавета Алексеевна, - это единственный выход. В Чембаре (районный центр в 25 км от Тархан, ныне Белинский — Т.Т.) оформлять не станем, кабы слухов каких не пошло. Надо в Пензу ехать. (…) К Сперанскому сделай визит. Передай Его Высокопревосходительству мою нижайшую просьбу засвидетельствовать духовную».

Как видим, Арсеньева хочет оформить завещание подальше от родных мест. Стало быть, понимает, что делает нечто некрасивое, что может вызвать толки и подпортить ее репутацию. Завещание же, заверенное самим Сперанским, заставит умолкнуть любой ропот: порядочность и справедливость пензенского губернатора широко известны.

«В порыве острой неприязни к зятю Елизавета Алексеевна добавила еще одно условие: в случае ее смерти внук сможет получить наследство только если будет воспитываться у своих двоюродных дедов по линии Столыпиных, - пишет Елена Егорова. - Сперанский полностью доверял Елизавете Алексеевне и с ее слов считал Юрия Петровича странным и дурным человеком. На следующий день после подписания завещания он написал Аркадию Алексеевичу Столыпину: «Елизавета Алексеевна совершенная мученица-старушка, мы решили ее здесь совсем основать...»

Через год Арсеньева с Мишенькой вновь отправилась на богомолье в Киев. Там она наконец-то показала внука хорошему врачу. Хотя, может, и пензенские были неплохи, поскольку советовали везти ребенка на воды. Но Елизавета Алексеевна почему-то не везла, хотя и деньги были, и сестра ее Екатерина Алексеевна Хастатова жила на Горячих Водах и давно звала ее в гости.

Так вот, «самый лучший» (учился в Германии) киевский врач Ансельм Леви нашел у Мишеньки мокнущую золотуху (диатез) и английскую болезнь (рахит). Он сказал, что ребенок не ходит, потому что у него слабые суставы, и их нужно растирать специальными мазями. Но главное — надо ехать на Кавказ, на воды. Доктор настоятельно рекомендовал не оттягивать поездку. Только после этого любящая бабушка решилась на то, что ей давно советовали. И после вод мальчик действительно пошел.



Когда сыну было 4, 5 года, Лермонтов, как и было договорено, явился к теще, намереваясь забрать сына. Ему хотелось заняться воспитанием ребенка.

«Бабушка и ее домочадцы слишком балуют мальчика, он растет капризным и своенравным. Юрий Петрович не раз говорил об этом теще, - пишет Елена Егорова, - но та только отмахивалась: мол, внук еще слишком мал и слаб здоровьем, подрастет — и все встанет на свои места. Отец несколько лет работал воспитателем в первом кадетском корпусе и по опыту знал, как трудно преодолевать недостатки воспитания в раннем детстве».

Арсеньева на славу подготовилась ко встрече зятя. Во-первых, в своем репертуаре услала Мишеньку куда-то погостить. Во-вторых, предъявила ему следующее завещание:

«После дочери моей Марьи Михайловны остался в малолетстве законный ее сын, а мой внук, Михайло Юрьевич Лермантов, к которому по свойственным чувствам имею неограниченную любовь и привязанность, как единственному предмету услаждения остатка дней моих и совершенного успокоения горестного моего положения, и желая его в сих юных годах воспитать при себе и приуготовить на службу Его Императорского Величества и сохранить должную честь, свойственную звания дворянина, а потому ныне сим завещеваю и представляю по смерти моей ему, родному внуку моему принадлежащее мне вышеописанное движимое и недвижимое имение, состоящее Пензенской губернии Чембарской округи в селе Никольском Яковлевское тож по нынешней седьмой ревизии мужеска пола 496 душ с их женами, детьми обоего пола, с пашенною и непашенною землею, с лесы, сенными покосы и со всеми угодьи...»


Егорова пишет:

«На слова «при себе» Юрий Петрович внимания поначалу не обратил, радуясь, что теща все оставит сыну, но следующие строки поразили его в самое сердце: «...с тем однако ежели оной внук мой будет по жизнь мою до времени совершеннолетнего его возраста находиться при мне на моем воспитании и попечении без всякого на то препятствия отца его, равно и ближайших г. Лермантова родственников, и коим от меня его внука моего впредь не требовать до совершеннолетия его...»

- Как, мадам! Вы завещаете Мише состояние только при условии, если он останется при вас! - воскликнул пораженный Лермонтов. - Я всегда больно чувствовал ваши несправедливости ко мне, но эта!..
- Читай дальше, - сказала Арсеньева ледяным тоном, устремив на зятя колючий взгляд.


Последние строки духовной глубоко уязвили и потрясли Юрия Петровича: «...в случае же смерти моей я обнадеживаюсь дружбою в продолжение жизни моей опытом мне доказанной родным братом моим артиллерии штабс-капитаном и кавалером Афанасием Алексеевичем Столыпиным, коего и прошу до совершеннолетия означенного внука принять в свою опеку имение, мною сим завещаемое, а в случае его, брата моего, смерти, прошу принять оную опеку друим братьям моим родным Столыпиным или родному зятю моего кригс-цалмейстеру Григорию Даниловичу Столыпину.


Если же отец внука моего или ближайшие родственники вознамерятся от имени его, внука моего, истребовать, чем, не скрываю чувств моих, нанесут мне величайшее оскорбление, то я, Арсеньева, все ныне завещаемое мной движимое и недвижимое имение предоставляю по смерти моей уже не ему, внуку моему, но в род мой Столыпиных, и тем самым отдаляю означенного внука моего от всякого участия в остающемся после смерти моей имении».

- Вы... Вы... отнимаете у меня сына! - вскричал Юрий Петрович. - Вы даже не оставляете мне его, если умрете раньше меня! Это не... не духовная! Это ультиматум!

-  Уймись, - тем же ледяным тоном ответила теща. - Поступай как угодно. Моя воля теперь тебе известна.
(…)

- Я слишком люблю сына, чтобы лишить его наследства, - подавленно ответил Лермонтов. - Всем готов пожертвовать ради будущего моего ребенка. Я знаю, что значит хорошее состояние в обществе... Мне весьма горько, но я вынужден оставить Мишеньку вам.

- А ты на что при своих долгах и доходах рассчитывал учить и лечить его?

- Но мадам, а вексель? Вы обязались выплатить мне Машенькино наследство — 25 тысяч — еще год назад. Половину я предназначал для сына.

- Этого не хватит. Хороший гувернер стоит 3 тысячи в год, доктор столько же да еще учителя. И потом, я тебе могу отдать ныне только 12 тысяч. Сам видишь, церковь во имя Марии Египетской еще не достроена. И внук мне много стоит. Прошу тебя подождать или переписать вексель на 13 тысяч еще на год.

- Мадам, вы принимаете меня за низкого человека, - снова занервничал Юрий Петрович. - Львиная доля этого наследства предназначена мною для Миши. Оставляя сына вам, я не возьму всех денег и удовольствуюсь 12 тысячами. Как только получу их, подпишу вексель на полную сумму».

Как видим, нажав на правильные педали — отцовскую любовь и ответственность за материальную обеспеченность сына — Арсеньева вынудила Лермонтова не только оставить Мишеньку с ней, но и отказаться от половины причитающихся денег. Попробовал бы он не «простить» ей 13 тысяч — мигом бы начались упреки, что он ободрал «старушку-мученицу» как липку, а она на себя и воспитание внука взвалила, и строительство церкви в память дочери... Словом, Арсеньева создала такую ситуацию, что от денег нельзя было не отказаться.

...Перед отъездом отца Мишенька расплакался.

«- Почему вы меня не берете? Вы... вы обещали.

- Так вышло, сыночек. Я не могу тебя взять с собой.
- Почему? Я вас си... сильно люблю.
- Я тоже тебя очень люблю. А бабушку ты любишь?
- Оч-чень люблю.
- Она огорчится, если ты уедешь со мной.
- Папенька, почему мы не можем жить все вместе — я, вы и баба?
- Так нужно. Я не могу ничего поделать. Поймешь, когда вырастешь».

...С тех пор Миша виделся с отцом раз-два в год. А незадолго до 17-летия сына Юрий Петрович умер от чахотки.

В следующем, заключительном посте, я расскажу, как Арсеньева воспитывала внука.



Про сугубо функциональное отношение перверзников к религии очень верно подмечено. Для них религия - это нечто вроде отмычки. Не подошла отмычка к замку - выбрасываем, берем новую.

Первое фото какое "говорящее"...

актрису очень похожую подобрали

Юрий Петрович сам был тот ещё лох.

А вот еще интересная деталь. В фамильном склепе в Тарханах на могильном камне Арсеньевой написано, что она умерла в возрасте 85 лет. Однако ж, ей было... всего 73! Двенадцать лет она прибавила себе именно в Киево-Печерской лавре — в исповедную ведомость с ее слов внесли возраст 55 лет, а не 43, как ей было на самом деле.

Кстати, в биографии Льва Толстого и его жены так же есть разрыв в 13 лет. Так что, я думаю, что не Арсеньева соврала, а там что-то с переписанной Историей.
И несоответствие в биографии Арсеньевой, это не вина Арсеньевой, а вина переписчиков Истории.

Второй момент. Лермантов погиб не в 1841 году, а в 1881 году. Это уже доказано. Там даты сдвинуты на 40 лет вниз. Так же на 40 лет вниз сдвинута и биография Пушкина.

Лермантов родился не в 1814 году, а 1854 году. 1854 год - это уже время Войны 1853-1903 гг. То есть, отец Лермантова ушёл на фронт и забрать сына он просто не мог.
Лермантов погиб не на дуэли, а был застрелен Мартыновым в упор, с расстояния протянутой руки. Биография Лермантова была очень сильно переписана.
А значит, и сильно переписана биография его семьи и ближайших родственников.
Кстати, ещё одна деталь из биографии Лермантова, которую мало кто знает. Лорд Байрон был троюродным братом Лермантова. Но по своей прижизненной славе, Лермантов был выше Пушкина и Байрона, вместе взятых.

Вот это манипуляторша! Отец Мишеньки слабоват оказался, жаль, да и дочка тоже. Всегда есть выбор у свободного человека, они сами выбирали свою судьбу, именно то , что им предлагала маменька. Не борцы, не борцы.

Экономика же! У них банально не было средств на автономию.

Завуалированная месть своей свекрови?

кажись пост опять в топе

Чисто сработанная манипуляция, и точку выхода в положении Юрия Петровича действительно найти сложно. Как-то в современной жизни, мне кажется, от таких вампиров проще избавляться, общественное мнение не играет такой значительной роли.

какой кошмар...

а вот по этому - "любящие носить кресты в пол груди, а иногда — жертвовать на храмы. Но только чтобы его имя как благотворителя непременно было высечено на золоченой дощечке..." я с ужасом узнала свою свекровь...

Двенадцать лет она прибавила себе именно в Киево-Печерской лавре — в исповедную ведомость с ее слов внесли возраст 55 лет, а не 43, как ей было на самом деле. Что за логика руководила поступком Арсеньевой, понять трудно. Может, у вас есть какие-то версии?

У меня есть только одна версия: женское кокетство. Мол: "Смотрите, мне 55 годков, а выгляжу-то на все 35!"

Как-то не вовремя она кокетничать взялась :)

Фу какая мерзская посредственность !
Как же все эти твари похожи друг на друга !

"В фамильном склепе в Тарханах на могильном камне Арсеньевой написано, что она умерла в возрасте 85 лет. Однако ж, ей было... всего 73! Двенадцать лет она прибавила себе именно в Киево-Печерской лавре — в исповедную ведомость с ее слов внесли возраст 55 лет, а не 43, как ей было на самом деле.
Что за логика руководила поступком Арсеньевой, понять трудно. Может, у вас есть какие-то версии? Но для меня примечательно то, что даже находясь на исповеди, «глубоко верующая» Арсеньева продолжала врать..."

Ответ у вас в тексте есть, Таня:

"Сперанский полностью доверял Елизавете Алексеевне и с ее слов считал Юрия Петровича странным и дурным человеком. На следующий день после подписания завещания он написал Аркадию Алексеевичу Столыпину: «Елизавета Алексеевна совершенная мученица-старушка, мы решили ее здесь совсем основать...»"

Старушка-мученица! Ах, какая маска для нарциссистки! Сама добропорядочность, кто усомнится? Всё продумано в плане угробления близких(((

по тем временам и 40 лет - старушка, тем более если есть внук

а еще удивительно, как постепенно она отбирала внука. И, похоже, у отца действительно не было шансов - тут надо быть психопатом очень высокого уровня, чтобы переиграть мученицу-старушку. А он был добрый - это приговор: значит, лох.

Ну да вся эта мерзота порядочность воспринимает как слобость (лохушество).

Когда будет продолжение?!!

Пишу, пишу. :) Рассчитываю к вечеру четверга.

К сожалению, узнаю свою пожилую родственницу. И рычаги давления - те же включает.

...буквально в эту вашу цитату "Надо было любыми способами удержать источник нарциссического ресурса в лице Машеньки при себе.И почву Арсеньева начала подготавливать за несколько лет до этого. А именно, после смерти мужа в 1810 году она поделила его наследство таким образом, что бОльшая часть досталась ей, а не дочери" - подставить имена нашей семьи, а так точно все то же самое. Я выбрала "не надеяться и не зависеть" - но как это трудно исполнить в реальности, когда вплетены уже внуки...