Перверзные нарциссисты, психопаты (tanja_tank) wrote,
Перверзные нарциссисты, психопаты
tanja_tank

Category:

"Я устрою общественный туалет на твоей могиле" (Моя мама)

История очень тяжелого детства, которое "по науке" называется "жестокое обращение". Читаем.

"Мне 21, и я хочу рассказать про свою мать. Начну, пожалуй, с того, что живу в другом конце страны от нее, общаемся раз в два-три месяца по делу, иногда пересылаю ей подарки.

Кто она - нарцисс, психопат, социопат или человек, имеющий клубок из разных диагнозов, я не знаю, но знаю точно, что все, что происходило в нашем доме - ненормально.

Несделанный аборт

Началось все с того, что двадцатилетняя девушка в лице моей будущей матери забеременела от человека, с которым была в браке. Замуж она вышла назло своему женатому любовнику, чтобы продемонстрировать, что может от него уйти.

Под давлением бабушки забеременела, но настолько не хотела ребенка, что собралась и легла на аборт. Родственники наперебой заголосили, ворвались буквально в палату, и в итоге аборта не случилось. Так я и появилась на свет.

Первое разочарование

Г., моя мать, очень надеялась, что родится мальчик. Она недавно похоронила старшего брата, и, видимо, собиралась вымещать теплые чувства на ребенке. УЗИ показывало, что возможно, двойня. В итоге она была глубоко разочарована, когда после кесарева ей наутро принесли меня.

Она хотела оставить меня в роддоме - настолько омерзительно ей было видеть пухлого младенца. С моих ранних лет она повторяла: “Внешность (имя деда со стороны отца), такая же мерзкая! Не моя совсем! Так бы и оставила, если бы не старпер!”.


Дедушка мой ей сказал - если будет девочка, то поможет деньгами, воспитанием, нуждаться не будет ни в чем. На тот момент он ходил в море, получал достаточно, жила моя мать с ним и бабушкой в двухкомнатной квартире.

“Пусть эта сука орет!”

Насколько я знаю из ее рассказов и рассказов дедушки, кроватка стояла в комнате дедушки и бабушки. Бабушка постоянно кричала на мать, требуя меня кормить, называла ее стервой и собиралась лишить родительских прав.

Меня оставляли лежать до тех пор, пока не охрипну, дедушка платил матери деньги, чтобы взять меня на прогулку. Мать с откровенным удовольствием потом мне пародировала дедушку, который “как обезьяна пытался укачивать”.

Моими первыми словами были “стерва”, “гад” и “дай”.

Дошкольный период

Когда я вспоминаю свое раннее детство, я помню, что большую часть времени сидела в комнате бабушки и дедушки, когда болела, моя кроватка стояла у них. Дедушка много работал, но старался свободное время проводить со мной - читал мне сказки, чему-то учил, делился едой и т.д.

Мать любила вспоминать случай, когда оставила меня в другом конце комнаты, мне было 2-3 года, и она сказала, что не будет ко мне подходить, когда мне страшно, пусть я сама подойду. И я вылезла из кроватки и добралась до нее.

Мать никогда не учила меня ни чистить зубы, ни готовить, ни убираться. Она орала, что в моих вещах обязательно заведутся бомжи и крокодилы, что я неряха и мисс подворотня. Мне было 3-5, я скидывала игрушки в одну большую кучу и не понимала, что от меня требуется.

Пару раз дома была скорая. В первый раз я съела лак для ногтей, который нашла в коробочке матери. Он был красивым и вкусно пах, а то, что это не еда, я не знала. Мне не объяснили.

Во второй раз - она толкнула меня, когда я была в кроватке, и я упала, ударившись головой об обеденный стол, стоящий неподалеку. До сих пор помню, что она повезла меня в травмпункт на автобусе, я обнимала плюшевого котика, и на него капала кровь. Дальше - какие-то вспышки света и темнота.

Плюшевых котиков было несколько, два белых: маленький и большой, и еще один маленький голубой. Игрушки в основном я выигрывала в автоматах с ними, покупалось мне что-то крайне редко.

У матери всегда была развита паранойя. Она считала, что за нами следят, в ванной установлены камеры, что все ломятся в дверь. В то время район наш был очень неспокойным, и постоянно что-то происходило. Иногда я засыпала под чужие крики.

Следующее яркое воспоминание - мои сломанные пальцы. Мне было около 4, и, кажется, тогда начался весь треш. Мать часто ругалась с бабушкой, они не переносили друг друга. Бабушка требовала лучшего отношения ко мне.

Мать собралась запереться в комнате, выбросив меня в коридор, и я поставила пальцы, чтобы она не закрывала дверь. Дверь захлопнулась по пальцам. Я заорала, бабушка начала колотить в дверь изо всех сил. Меня зашвырнули в комнату.

Бабушка, пока была в себе, часто за меня заступалась, и первые годы лечения тоже. В одну ночь она взяла нож, попыталась убить дедушку, мать и меня. Я до сих помню, как пряталась под столом, она не могла под него залезть, а я забиралась поглубже.

Первые санитары, “скорая”, психиатрическая больница, отделение для буйных. Врачи сказали, что у нее шизофрения и органическое поражение мозга. Я не понимала, что это значит, но видела, что это уже не моя бабушка. Бабушка умерла, оставив животное, которое потом уже никого не узнавало, бубнило, было агрессивно и выбрасывало все.

С отцом мать была в разводе, я видела его не очень часто - какое-то время он забирал меня на выходные, потом попытался отсудить, чтобы не платить алименты. Проиграл суд и исчез.

Мать никогда со мной не играла, старалась меня не трогать. Максимум - брала за руку, когда мы куда-то шли. Когда я играла, озвучивая кукол или фигурок, слепленных мной же, она орала. Тогда я замолчала. Я до смерти боялась что-нибудь испортить, потому что мне повторялось - “эта вещь дороже, чем ты”.

Школьный период

В школу отдали меня, когда мне было 6. Мать считала, что я тупая, со мной невозможно и постоянно это повторяла. Что я слишком громкая и болтливая.

Одежда пока еще покупалась, еда в доме была, меня периодически оставляли одну дома. Меня водили на спортивную секцию, я делала небольшие успехи, и каждый раз мать восхищалась помощником тренера - он может для тупых повторять, какое же терпение нужно иметь, чтобы справиться со мной.

Со мной вообще требовалось именно справляться. Я сразу стала неуправляемой, хотя до шестого класса меня провожали до школы, чтобы убедиться, что я именно ушла. То, в чем я шла, как выглядела, собрала ли портфель или что-то забыла, не имело значения.

Мне постоянно не хватало ручек и карандашей, потому что я их теряла, а их мне редко покупали. Раз за разом со стыдом просила у одноклассников, пока мать покупала себе дорогую одежду.

Когда ей сообщили, что у меня проблемы с почерком, она смеялась в голос. Она напилась, и, взяв в пальцы ноги карандаш, написала на листке какое-то слово, по-моему, “дура”. Я стояла и смотрела. Она рассмеялась - “да я даже ногой пишу лучше, чем ты”. Мне было обидно.

Я мечтала умереть, или чтобы умерла она. Я мечтала исчезнуть. Я часто мечтала исчезнуть, еще в детстве я читала про детей, воспитанных животными, собирала игрушки в пакет и собиралась уходить из дома.

Мне было страшно и больно, меня как будто препарировали раз за разом. Когда я хотела посидеть в шкафу, почитав “Хроники Нарнии”, мать сказала, что закроет меня, чтобы я там задохнулась.

Она училась в институте, не имела ни подруг, ни мужчины. Бросила, не доучившись несколько месяцев, но обожала орать, что я - никто, а у нее - красный диплом. Колледжа.

У меня были проблемы с недержанием, и однажды я не успела добежать до туалета. Она зашипела: “мне что, надо тебя бить, как котенка!? это что такое?!” - и мое лицо несколько раз проехалось по красному ковру, по месту высохшего пятна.

Вообще “ЭТО ЧТО ТАКОЕ?!” могло быть и не криком, а шепотом или сказанным ровным, железным тоном, но значило оно одно - сейчас меня будут бить. При этом мать со смаком рассказывала, что бабка била ее до тех пор, пока рука не устанет.

Я постоянно слушала о том, что мой отец - тварь и я вся в него, что все проблемы от меня, что я - жертва несделанного аборта и пьяной акушерки, что лучше б меня не было.

Она рассказывала, что стеснялась бабку, что бабка ее била, спала с ее мужем. Многие вещи из ее жизни выливались на меня в ее моменты просветлений или желаний показать, что ей хуже, чем мне. Когда она нашла мой дневник, в котором я писала, что мне плохо, она заявила, что бог меня ненавидит.

Вообще одним из ее любимых развлечений была “ИНСПЕКЦИЯ”. Инспекция - значит, что все мои вещи будут вытряхнуты, досмотрены, все записи прочитаны, смс прокомментированы, звонки подслушаны. Аккаунты в интернете найдены.

Когда я влюбилась в мальчика из своего класса и рассказала в смс подруге, мать написала комментарий в черновиках, что я извращенка, шлюха, малолетняя блядь. Блядью я стала сразу с наступлением пубертата.

Я до жути боялась гинеколога (как оказалось позже - зря, врач в поликлинике была добра и корректна), а мать смеялась - “Что же у тебя там такое, раз ты так боишься? Обслуживаешь бригады строителей! Такая же шлюха, как твой отец. Такая же шлюха, как твой дед. Губы как у соски. Ты сосала долго, раз губы такие. С такими сиськами учиться вообще не надо”.

Одежда мне уже не покупалась. Нижнее белье в том числе. Дедушка ушел на пенсию, ее стало не хватать, но мать не пошла работать. Решение было простое - мне не покупали ничего.

Потом пошло дальше - “твой отец не переводит алименты - ты не ешь”. Если я болела, стоял крик - “ты сука все делаешь, у нас нет денег”, “лишь бы не учиться”, “симулянт”.

Я ходила в тонком плаще, осенних ботинках в мороз, не умела сушить обувь, не имела свитеров. Вещи начали отдавать знакомые, но при этом мне запрещалось их брать. Есть где-то тоже запрещалось - “тебя отравят, как собачку”.

Вообще собачкой я тоже была часто - если говорила, что с кем-то дружу. Еще я обязательно трахалась со всеми, обязательно была влюблена, упоминая кого-то. Дней рождения я ни разу не праздновало до подросткового возраста, где мои друзья скидывались, чтобы устроить мне праздник.

У матери, тем временем, вещи всегда были новые. Она могла не принести еды, не заплатить коммунальные, но купить новую куртку или сапоги. Ее вещей было много, почти все шкафы были ими забиты. Мои занимали половину шкафа, где вещи висят, и угол моего дивана.

Ее еду брать мне запрещалось, если я пыталась выловить хотя бы картофелину из супа, она кричала, что варила его не для того, чтобы я воровала. При людях она строила из себя образцовую мать, жаловалась, как ей со мной тяжело, какой я отвратительный ребенок и в детстве была лучше. Разумеется, верили ей.

Дома я старалась не отсвечивать максимально - уходила на учебу пораньше, за час-два, потом шла гулять с кем-нибудь, сидела на заброшках и в подъездах, лишь бы не домой. Если болела, то шла к друзьям, потому что знала - дома добьют.

Били меня уже всем, чем придется - утюгом, сервизом, кулаком. Обливали кипятком несколько раз. При этом била она меня всегда через толстое одеяло, чтобы было больно, но следов не оставалось. Говорила, что я все выдумываю, она меня пару раз шлепнула и я сука и предатель.

Предателем я стала после знакомства с отцом и заявления в полицию о побоях. Мать сразу же решила, что я занимаюсь сексом с отцом и его сыном от второго брака. Отец исчез сразу же, как я сказала, что у меня проблемы со здоровьем.

Я не пошла в детский центр, как предлагали - знакомые, которые там побывали, рассказывали про треш, происходящий там. Два знакомых монстра - бабушка и мать были гораздо безопаснее. Дедушка предпочитал не влезать в конфликты, говорил мне быть умнее и не отвечать.

Если я плакала, когда меня били, то били еще сильнее. Мать говорила, что плачут только дешевки и шлюхи. Любая эмоция трактовалась как “ВСЯ В БАБКУ! ТАК ЖЕ СГНИЕШЬ В ДУРДОМЕ!”.

Она обожала говорить, что я сопьюсь, раз я писатель. Что я - дерьмо, все, что я пишу, - дерьмо, мое место - в мусорном баке с бомжами. Что она красивая с красным дипломом, а я слишком тупая, чтобы даже сраную хабзу закончить (после 9 класса я пошла в колледж, указанный ей. мой протест стоил мне нижних ребер и частично - здоровья почки).

Писала я с детства, с 4, сказки и стихи, потом - рассказы. Дедушка учил вместе со мной работы знаменитых поэтов, отрывки из "Онегина", тогда же записал мою первую работу. Она не сохранилась, там было что-то про осень.

В детстве писала сама себе сказки, потом фанфики в подростковом возрасте, сейчас заканчиваю работу над коротким романом, где два небольших сюжета - две истории о том, как известный детектив и его воспитатель прошли через личные трагедии и что с ними стало.

Будучи подростком, увлекалась косплеем, поэтому пишу под мужским псевдонимом (и еще - очень не хотелось, чтобы люди судили не мое творчество, а мое лицо). Сейчас открыто говорю, что это мой псевдоним, но шаг дался тяжело.

Люблю животных, когда-то дома были котики, но мать их замучила. Помогаю приюту по возможности, перевожу небольшие суммы на лечение больных, передаю корм для "отказников" - тех, кого вряд ли заберут.

Своего кота у меня нет - считаю безответственным держать животное на съемной, когда тебя могут выгнать в любой момент. Обязательно заберу двоих приютских, когда доползу до ипотеки - пока не получается.

Когда я пыталась подрабатывать, с 14 лет, чтобы дома была еда, она орала, что “не хер-то у тебя и работа, чтобы ты уставала!!!”. Она хотела, чтобы я приносила в дом деньги и отдавала ей, но я прятала их, как могла. Ставила пароли на телефоны. Клала лезвия в вещи, чтобы она резала руки, когда лезла в мой угол.

Моя оборона в итоге привела к тому, что в мои 18 она вышвырнула меня из дома в метель в одной пижаме. Попыталась меня избить, с любимым “ты меня позоришь!!! Ты распускаешь про меня слухи!!!”, и я дала ей сдачи.

Мерзких вещей, на самом деле, было намного больше. На мои многочисленные попытки суицида следовали комментарии “Я устрою бесплатный общественный туалет на твоей могиле, первая нассу”, “Ты меня позоришь!!! Говори всем, что это шрамирование” и “Только дешевки и слабаки так делают, давай, порадуй тетку”.

Она считала, что я занимаюсь мастурбацией, если закрывалась в ванной или туалете, чтобы посидеть в одиночку (в любом моем возрасте, детстве в том числе), что меня обязательно убьют, отравят и все меня бросят. Что у меня не будет друзей, меня не за что любить.

Собственно, она открыто говорила, что не любит меня - “а за что тебя любить? что ты сделала? ты мне жизнь испортила”. Когда я обратилась к психиатру из-за суицидов, она прибежала туда и убедила всех, что я выдумываю и “это мода такая, она просто начиталась интернета”.

Еще она обожала комментировать мою внешность. Говорила, что я девочка крупная, жирная, склонная к полноте. Что рожа (фамилия отца), нос такой же картошкой, ничего ее нет. Вот она молодая и красивая, а я - урод.

За компьютером я проводила много времени, и за это также огребала - “у меня нет денег на твои глаза!!!”. При этом денег она в них не вкладывала, дедушка старался не есть или ужимать себя, чтобы покормить меня или что-то мне купить. Питание у всех было свое, холодильника не было.

Спала я на старом диване, на сложенных вещах, под горящей проводкой. О том, что такое свое полотенце, чистое постельное белье, шампуни и уходовые средства, я узнала после 18.

Что сейчас

Сейчас ей 42, она так же живет на шее у дедушки, как и двадцать лет назад, не имеет ни работы, ни образования. Ненавидит всех, у кого финансовое положение лучше, складирует вещи, считает, что весь мир против нее и во всем все виноваты, кроме нее. Бабушка тем временем лежачая, и мать обрела смысл жизни в уходе за ней.

Я не доучилась, так как после выгона из дома забрала документы из колледжа. Работаю на удаленке, постепенно решаю проблемы со здоровьем (о сломанных конечностях узнала от врачей, меня не водили к травматологам), купила дешевый ноутбук, смартфон, постепенно пополняю свой гардероб. Выбираюсь со дна, как могу.

Круг общения у меня небольшой. Шестой год как я в отношениях с человеком, который на 12 лет меня старше. Началось все с потока лжи, о возрасте, увлечениях, внешности и многом другом, вроде классической идеализации и потом же указания на какие-то мои недостатки, вплоть до того, что я неправильно хожу.

Сейчас заботимся друг о друге, ссоримся, но уже без агрессии и обоюдных обвинений. Были периоды в прошлом, когда мы дрались. Думаю, у нас обоих есть/были нарциссические черты, поэтому так происходило.

Мой сборник стихотворений был издан два года назад. Постепенно учусь вещам, недоступным прежде.

Разбором ситуации с матерью занимаюсь несколько лет, потому что когда-то я думала, что все происходящее - действительно моя вина, и как хорошая дочь я должна умереть. Потом меня резко "озарило".
Tags: газлайтинг, истории читателей, нарциссическая мать, неглект, обесценивание, токсичный родитель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 300 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →