?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
"Скот" Скотт, или Как вы все помогли мне отогнать нарцисса
tanja_tank
Довольно лаконичная, но в то же время  потрясающая глубиной самоанализа история. Что такое ложь и манипуляции, автор поняла еще в 9 лет и прониклась к ним "ледяной ненавистью", как она пишет.

Помните, недавно у нас была история с подобным прозрением у 5-летней девочки? В одночасье она поняла, кто есть ее папа, и что она сама обязательно будет другой. Бывают же такие судьбоносные миги, которые определяют всю нашу дальнейшую жизнь...

В этой истории рекомендую обратить внимание на очень действенные приемы, интуитивно использованные автором.

1) Чтобы не погрязнуть в очень болезненной зависимости и не жить иллюзией о любви человека, она сдержанно объяснилась с ним.

Поступок, требующий мужества и честности. Зато точки над i расставляются великолепно. Любящий или хотя бы симпатизирующий вам человек тут же делает шаг навстречу. Манипулятор же обдает презрением, инициирует травлю, начинает разные финты, отдаляется и снова приближается, как бы провоцируя вас на попытки снова и снова заговорить с ним о чувствах.

Важно: я считаю неэтичным признаваться в любви в качестве проверки на вшивость. Стоит это делать, только если вы действительно любите/сильно увлечены, а поведение человека вам непонятно и то обнадеживает, то фрустрирует вас.

2) "Пройти, не поднимая глаз" - оптимальное поведение при встрече с экс-абьюзером, и автор истории интуитивно избрала эту тактику.

Когда читатели меня спрашивают, как вести себя при случайной встрече, я советую не хмыкать, не шипеть оскорбления, не кидать презрительных взглядов, не смотреть пристально в глаза - это все выдача нариссического ресурса! Имеет смысл вообще не встречаться с человеком взглядом, смотреть перед собой или в сторону (без перебора, чтобы не было слишком демонстративно), постараться не убыстрять шаг.

(картина - Эндрю Уайет)

"Эта история - выражение моей благодарности Тане, её книгам и журналу, а также замечательным авторам и комментаторам, читая которых, я смогла выкарабкаться из невыносимо мучительной ситуации и отчасти разобраться в себе.

Я написала эту историю, потому что чувствовала, что должна это сделать. Потому что помощь журнала была неоценимой и пришла в ту минуту, когда мне было по-настоящему плохо.

Прежде, чем я расскажу о своём мучителе, мне придётся немного рассказать о себе и о том, как жизнь подготовила меня к встрече с садистом и не оставила совсем уж безоружной.

Как и у многих читателей этого блога, моя мать – нарцисс. Красивая блондинка, всю свою жизнь она посвятила умелому выуживанию комплиментов себе, своему мужу и детям. Ни разу не подняв голоса на детей, она томно-невинным голоском умела так пожаловаться мужу, что он часами потом читал нам лекции о нашем эгоизме.

Впрочем, мог он часами рассказывать нам и о наших необыкновенных способностях и талантах, о необходимости быть во всем лучше и, главное, умнее других. Отличная школа нарциссизма, не правда ли? Надо ли говорить, что в детстве я из кожи вон лезла, чтобы заслужить похвалы своих родителей?


Начинаю ненавидеть

Мать моего отца была тяжело больным человеком, и я всей кожей ощущала, какое страшное раздражение бабушка вызывает у матери. Разумеется, раздражение бабушка вызывала и у меня.

Однажды (мне было 8 или 9 лет) я услышала, как мать попросила отца отругать бабушку за то, что она не следит за личной гигиеной и что от неё пахнет. Отец послушно отправился выполнять порученное.

В этот момент словно небо обрушилось мне на голову. Страшное, невыносимое чувство боли и отчаяния, огромной жалости к бабушке и ненависти к родителям перевернуло всё во мне.

С этого для во мне проснулся зверь, который цепкими глазами следил за каждым движением матери, вслушивался в каждую интонацию и знал, что за всем, что она говорит, стоит ложь. Как одержимая, я просчитывала, какие слова она использует, чтобы манипулировать отцом, выуживать информацию у друзей, причинять боль бабушке.

При этом у меня была огромная зависимость от матери до 16 лет. Много лет подряд я каждый вечер прокрадывалась к двери и дрожа от страха за неё, идущую поздно вечером с работы, ждала её шагов. Как только я слышала звуки шагов на лестнице, я бросалась в нашу с сестрой комнату и пряталась под одеяло, боясь, что она узнает о том, что я была у двери.

Вместе с тем росло и моё пассивное, но упорное сопротивление этой зависимости. На лекции об эгоизме я уже не отвечала клятвами исправиться, а упорно молчала, опустив глаза. Более того, однажды я даже рассмеялась в неурочный момент на одной из таких лекций. Разъяренный отец бешеным ударом разнес дверцу шкафа, а я уже не могла остановиться и продолжала смеяться, то ли от ужаса, то ли от безумного желания разозлить его.

К 16 годам моё психологическое здоровье было сильно расшатано. Меня терзали диссоциации, ночной энурез, я резала себе руки, и все это нужно было как-то скрывать. Каждый вечер меня сотрясали беззвучные рыдания, потом в ушах нарастал гул, и начиналась диссоциация: мне казалось, что я выхожу из своего тела, ползу по стене на потолок и ползаю там, слизывая с потолка побелку.

Утром я искала следы своих ночных «путешествий», вглядываясь в потолок, но, разумеется, ничего там не находила. Я разработала целую систему проклятий, которые произносила беззвучным шепотом в адрес родителей, а также приняла решение покончить с собой.

Я выполнила это решение, довольно основательно подготовившись, но веревка оборвалась. Я сильно повредила себе челюсть, но и это как-то умудрилась скрыть. Зато случилось то, чего я хотела. Я перестала испытывать к ним чувства, которые душили меня. Осталась только ледяная ненависть.

Меж двух истерик

В те же 16 лет за мной начал упорно ухаживать парень из соседнего дома, на несколько лет старше меня и уже студент-второкурсник. Некрасивый, но бесконечно уверенный в себе и цинично-остроумный, он сразу же и безоговорочно мне понравился.

Практически с первого дня нашего знакомства мы не расставались. Он встречал меня утром у подъезда и провожал до школы, встречал из школы, ну и так далее. Его было невозможно отпугнуть от меня никакими силами. Я же полностью ему доверяла.

На втором курсе вуза со мной приключилась довольно тяжелая зависимость от приятеля моего одногруппника, который приходил к нам в группу сначала редко, а потом, заметив мой интерес, все чаще. Он был известный ловелас, этот парнишка, и умело разыгрывал равнодушие. А меня тянуло к нему все сильнее. Я снова начала резать себе руки, чтобы остановить нарастающее и ненавистное безумие, но мой парень, который, как тень, всегда стоял за моей спиной, позаботился о том, чтобы ловелас исчез из моей жизни (я узнала о его участии в этой истории много лет спустя).

К тому времени у моего парня трагически погибли родители и я, сгорая от жалости к нему, решилась выйти за него замуж. Мы вошли в нашу взрослую жизнь влюбленные, но истерзанные собственным детством. Муж менял работы, потом прекратил работать больше чем на год. Его периодически сотрясали истерики (наследие матери-истерички), так же периодически он впадал в депрессии, экономику колотило страшной дрожью, это было начало 90х. Я работала сразу на нескольких работах, чтобы как-то вытягивать нас финансово.

Добило меня то, что в один прекрасный момент он преспокойно перебрался спать в отдельную комнату. Теперь это была уже не ненависть. Это была ярость.

Вполне предсказуемо, что может прийти в голову молодой женщине в таком состоянии. Разумеется, месть. Разумеется, измена. Тем более, было с кем. За мной вел упорную охоту сотрудник, на много лет меня старше. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что это был махровейший социопат, с громадным опытом. Мне повезло в одном. Благодаря существенной разнице в возрасте, я никогда не была в него по-настоящему влюблена.

Ярость толкала меня к действию, а как вариант для мести он мне вполне подходил. Но я долго-долго водила его за нос, обещая встретиться и отменяя встречи, догадываясь, что этот человек готовится разрушать мою жизнь. Когда же я все-таки пришла на встречу, это был невероятный вихрь эмоций, водоворот, в который они умеют втянуть.

Ну и, конечно-но же, никакого защищенного секса. Я забеременела молниеносно. Но… случилась довольно невероятная вещь. Во всем этом ужасе и совершенно неожиданно для меня родилась огромная надежда. Я вдруг поняла, что мне, в сущности, наплевать на обоих мужчин и мне очень-очень нужен этот ребенок.

Каждый из них бился в своей истерике, устраивал свои сцены, требовал от меня каких-то решений, но это уже не имело значения. Я сказала им обоим о беременности, сказала мужу, что не он отец, муж пытался избить сотрудника, не собирался меня отпускать, сотрудник обвинял меня вообще во всех возможных грехах, шантажировал, запугивал, преследовал.

Но я была спокойна. Наконец-то в моей жизни появится человек, который не предаст меня. Наконец-то появится кто-то, кого будет не страшно любить, кому будет не опасно отдавать себя.

И странным образом, все вокруг меня успокоилось тоже. Волны еще двигались, но уже не грозили меня утопить. Муж открыл собственный бизнес, и он у него пошел в гору. Я осталась с ним, потому что все-таки полагалась на него гораздо больше, чем на откровенно пугавшего меня сотрудника.

Странным образом, истерики мужа постепенно сошли на нет, и нам удалось остаться друзьями. У старшего сына появился братишка. У меня появилась замечательная подруга, и мы вместе с нашими любимыми детьми проводили вместе много времени. Я перешла на другую работу, и она мне очень нравилась, нравились мне и мои коллеги.

Сотрудник преследовал меня, но уже не так исступленно. Преследования длились еще очень долго, но я уже не так его боялась. Мне было кого защищать и на кого полагаться. Небо было слишком большим, чтобы замечать на нем грозовое облако.

Гнев и милость

Вступление получилось немного более длинным, чем я хотела, но эта предыстория важна для понимания моего состояния вовремя совсем недавней истории. Итак, приступаю к основному событию. Мы уехали из страны в середине двухтысячных. Я поменяла профессию, что заняло довольно много времени, потому что решила посвятить себя работе с детьми (свои уже выросли, а быть рядом с детьми мне нравилось).

Я поработала в школе, до которой было довольно долго добираться, потом нашла школу поближе к дому. Первый человек, который встретил меня в офисе, был заместитель директора школы, молодой человек лет тридцати пяти по имени Скотт (ну конечно же его должны были звать Скотт).

Я сразу же поняла, что, несмотря на разницу в возрасте (я старше на десять лет), я привлекла его внимание. Красивый мужчина, с очень пристальным взглядом. И странный. Странность я уловила сразу же. В некоторые моменты времени, разговаривая, он как-то странно поворачивал голову «в профиль» и немного как бы извивался, словно бы приглашая полюбоваться собой. «Больной какой-то», подумала я. И как же я оказалась права!

А потом Скотт словно бы возненавидел меня. Если я спрашивала его, как прошло такое-то собрание или такой-то отчет, он непременно отвечал, «Все было отлично, кроме той части, которую ты написала». Потом мрачно усмехался и пояснял, «Шутка».

Часто говорил, «В будущем году, когда тебя здесь уже не будет, мы будем делать то-то и то-то». Стоило мне войти в его офис, бросал, «Опять пришла?», хотя я заходила к нему гораздо реже других, боялась я ужасно, особенно, когда слышала что-то недоброжелательное. Когда спрашивала, подписал ли он нужные мне бумаги, он неизменно отвечал, «Я их выбросил» (потом с довольным видом отдавал).

И всегда, всегда, когда он находился со мной в одной комнате, я чувствовала на себе его пристальный, тяжелый взгляд. Мне, впрочем, было все равно. Мне нужно было научиться работать, наладить отношения с коллегами, многое понять. Какой-то глупый скот, которого я воспринимала как невоспитанного мальчишку, меньше всего меня интересовал. Отношения со школьниками складывались отлично, мне все очень нравилось, и от работы я начала получать большое удовольствие.

На второй год его отношение ко мне резко изменилось. Он находил любую возможность, чтобы находиться поблизости и демонстрировать свои деловые качества. Многие решения, принятые директором, без зазрения совести выдавал за свои. В разговорах постоянно подчеркивал, что хорошо зарабатывает и что у него отличный дом.

Как бы между прочим осведомлялся о моих планах на выходные. Частенько поджидал меня в моем классе, прячась за шкафом, и в шутку пугал, неожиданно выскакивая. Бежал за мной со стоянки машин до дверей школы с криком, «Хочешь быть первым, беги быстрее всех» или «Я лучший!».

Не буду развивать эту тему, всё более или менее понятно. Всё это выглядело в высшей степени глупо, но откладывалось в подсознании. В последний день зимних каникул я проснулась с четкой мыслью, что влюблена. Странно, еще в предыдущий день я даже не вспоминала о нем, а наутро была охвачена пламенем.

Он заприметил мой изменившийся взгляд сразу же. Напрягся. Закружил вокруг с удвоенной силой. Моя неистовая влюбленность длилась две недели. Он казался невероятно красивым, умным, уверенным в себе. Безумно сексуальным. Короче, все дела. Я не спала и не ела. Из худого человека превратилась в скелет. А что вы хотите, дождалась мужчины мечты.

На третьей неделе заметила закономерность. Два дня вьется вокруг, на третий исчезает. В разговоре проскальзывает странная искусственность, например, как будто нарочно вставляет везде «мы» (Не могли бы МЫ немного помочь этому ученику?). Как будто прочитал в книжке, что влюбленные мужчины так делают. Но вот чего уж точно не делают влюбленные мужчины, они не поворачиваются резко к вам спиной во время разговора и не уходят.

Моё сознание, под давлением беснующихся чувств и странных наблюдений распалось на несколько голосов. Мудрый голос сказал, «это нужно прекращать. То, что происходит, плохо. С тобой такое уже было, это болезнь».

Провоцирующий голос сказал, «Выиграй время, чтобы прийти в себя». На заседании в школе он выразил взглядом, чтобы я села рядом с ним. Я не села, хотя и очень хотелось. Он был обижен, сильно. Залился краской так, что побагровел. На следующий день не поздоровался. Пропал на два дня.

Мне подумалось, все. Время выиграно, смогу теперь успокоиться. Нет, не тут-то было. Снова вертится в моем классе, в глазах болезненный блеск. А я поняла, что боюсь его, и что зависимость от этого страха только усилилась.

А голос-провокатор не успокаивался. Скот прислал деловое сообщение, на которое я должна была ответить хотя бы «Спасибо». Мой сотовый заглючил, и сообщение пришло часов на пять позже чем должно было. Я набрала «Спасибо. Сотовый не работал, поэтому отвечаю позже» и … застыла над кнопкой «Отправить». Голос сказал, «Не отправляй. Посмотрим, что получится».

На следующий день разразилась буря. C утра по электронной почте от него пришло сердитое требование срочно закончить отчеты, закончила, пишу, «Распечатать и принести на подпись»? Врывается, не глядя подписывает бумажки, которые сам распечатал, и … практически швыряет их мне в лицо. Хлопает дверью.

У меня буквально в ушах застучало от страха. Без раздумий схватила одну из бумажек, которую он забыл подписать, и наклеила на нее маленький стикер со словами, «Можем поговорить после школы? Жду у себя в классе после ухода школьных автобусов». Вошла к нему в кабинет, протягивая бумажку на подпись. На его лице ледяное спокойствие (злости как не бывало), прочитав надпись на стикере, кивнул удивленно.

«Скажи ему все совершенно открыто», велел провоцирующий голос. «Хуже уже не будет», кивнул мудрый. Он появился в моем классе с откровенно испуганным выражением на лице. Далее привожу диалог с ним. В этом журнале принято говорить искренне и не щадить себя. Не пощажу себя и я.

Он: Может, поговорим в коридоре? Ты об отчетах хотела поговорить?
Я: Нет, не об отчетах. Я хотела поговорить о себе.
Он: О себе?
Я: Я хотела тебе сказать, что влюблена в тебя (had a crush). Ты, наверное, это уже заметил. Мне кажется, ты думаешь, что я тобой манипулирую, но это не так.
Он: Не знаю, о чем ты говоришь.
Я: Ты что, ничего не замечал?
Он: Не знаю, о чем ты говоришь.
Я: Почему ты был сегодня в такой ярости?
Он: В ярости? Ты так это называешь?
Я: Да, я так это поняла.

Пауза.

Он: Твоя влюбленность пройдет.
Я (изображая ироничную улыбку). Разумеется, пройдет. Эти вещи приходят и уходят.
Он: Но я тебе друг. Пожалуйста, обращайся ко мне за помощью. Я всегда готов помочь.
Я: Спасибо.

Вскакивает и идет к двери.

Он (в дверях): Я думал, ты объяснишь, почему не ответила на сообщение по сотовому.
Я: У меня сотовый был сломан.

Кивает и уходит.

Только в дурном сне могла бы я себе представить, что ТАК буду говорить о своих чувствах мужчине, что вообще о них буду говорить первой, но провоцирующий голос был сильнее меня и заставил меня сделать это. Как будто вырвала больной зуб, говорил он мне.

(Окончание в следующем посте)