Перверзные нарциссисты, психопаты (tanja_tank) wrote,
Перверзные нарциссисты, психопаты
tanja_tank

Categories:

Все о моей матери

Автор причисляет свою историю к "лайтовым", но так ли это - судить вам.

От себя хотела сделать одну ремарку. Почему-то в большинстве родительско-детских историй основные претензии авторы обращают к матерям, а "невникающий" отец, попустительствующий агрессии, остается как бы на вторых ролях.

("Мать была злая, а папа добрый. Она меня бьет, а он сидит на кухне и чай пьет. Никогда и пальцем меня не тронул").

И только в случае очевидной, активной агрессии отца, когда в семейном насилии он играет первую скрипку, рассказ фокусируется на нем. Но в большинстве случаев "тихие агрессоры" остаются за кадром...

(картина - Амедео Модильяни)

"Я родилась у родителей после семи лет бесплодного брака в конце эпохи СССР. Я была единственным поздним ребенком. Росла тихой и болезненной. Папа плакал на кухне когда узнал, что родился не сын.

Тогда наша семья считалась типовой – родители-инженеры, один ребенок, квартира в новостройке, без вредных привычек, летом байдарочные походы, зимой горные лыжи. Я много болела и часто попадала в больницы и санатории, очень скучала по маме.

Помню свое яркое детское воспоминание. Я в карантинной палате, слышу мамин голос, ее не пускают ко мне, она уходит, я вижу ее через окно. Я бьюсь в окно и кричу. Она меня не слышит. На ней джинсовая юбка до колена, полосатая рубашка и босоножки на танкетке. Сердито подрагивает хвост ее прически.

Потом эта сцена повторится. Я буду стоять у окна и смотреть как уходит к друзьям в баню мой бойфренд – моральный садист. Я ему только что сообщила что наш ребенок умер во мне. Эти две сцены накладываются одна на другую.

Я не помню задушевных разговоров, я не помню чтобы мои родители интересовались тем что я хочу. С 6 лет я мечтала о конноспортивной школе. Я рисовала лошадей на каждом клочке бумаги, ничего кроме лошадей. И так 7 лет... Только лошади, никаких принцесс и цветов, что обычно рисуют девочки.

В пионерском лагере меня дисквалифицировали из конкурса – надо было нарисовать лошадь с завязанными глазами. Я так хорошо ее нарисовала, что решили что я подглядываю. Но в конноспортивную школу меня не повели. Повели в хор. Где я смиренно открывала рот вторым голосом. Меня хвалили. Мне было все равно.


Черно-белый телефон

Еще одно воспоминание. Мне лет 8-9. Кто-то из моих гостей слегка поломал спинку у кресла – качалки. Родители объявили мне бойкот и перестали со мной говорить и замечать меня на несколько недель. Я помню что тогда читала книжку «Дельфина и Маринетта» и первый раз захотела покончить с собой.

Мама была очень приветлива и обаятельна с коллегами и приятелями. Но дома она переставала носить маску. Она критиковала меня, жаловалась на несуществующие проступки, она придумывала мотивации моим поступкам и громко обсуждала их с отцом и с друзьями по телефону.

Я задыхалась от несправедливости, плакала в подушку. Я помню мой детский рисунок. Телефон, поделен попалам. Одна половинка белая, другая черная, и подпись «это мама».

С отцом они говорили только на повышенных тонах. Я очень хотела чтобы они развелись, но они оставались вместе. Они и сейчас вместе. Скоро 50 лет крика и скандала.

Меня любили только за что-то. Если приносила пятерку, то любили. За четверку уже не любили. Это выработало во мне убежденность, что сама по себе я любви не стою. Любовь надо «зарабатывать».

Меня постоянно сравнивали с другими детьми не в мою пользу. Это сильно подкосило мою самооценку.

Мне никогда не давали карманных денег. Поэтому у меня в дальнейшем всегда возникали трудности когда нужно было что-то выбрать. Я не была научена выбирать. Ситуация выбора могла довести меня до паники. Если я хотела мороженое, мне выделяли ровно 20 копеек. Даже 3 копейки на сироп не выдавали. Хотя семья была вполне обеспеченная.

Также мне не давали возможности выбрать себе одежду, обувь, еду... Очень изредка я могла уговорить купить мне какую-то определенную игрушку.

Папа пытался держать нейтралитет, он никогда меня не защищал. Чувство незащищенности и враждебности к миру я пронесла через всю жизнь. В 21 год у меня случилась первая паническая атака. Начиная с 28 лет они стали регулярными.

Мою самооценку всегда пытались уничтожить. Моим чувствам не придавали значения. «Побольше поплачешь, поменьше пописаешь», «Ты не поступишь в институт, ты слишком слабенькая», «Эта работа не для тебя, найди что-то попроще».

Нужные ненужные подарки

Когда мне исполнилось 15 лет, мама затеяла странную игру: на ее день рождения я начала дарить подарки. Все подарки вызывали ее бурную критику, гнев, негодование. Иногда она швыряла мне их в лицо.

Когда я попыталась из другой страны отправить ей подарок через интернет – заказ, она наорала на сервис – службу и от подарка отказалась, о чем гордо мне сообщила по скайпу. Позвонила мне в свой ДР и потребовала устных поздравлений. Но мой вопрос – доставили ли ей мой подарок, гордо сказала что она его вернула. Я пробовала ей дарить деньги – она их с негодованием кидала обратно.

Пробовала не дарить ничего – она закатывала истерики на тему что я ей безразлична. Чтобы я ни сделала, как бы ни пыталась выразить ей свою любовь – ее ничего не устраивало. Относительно благосклонно она принимала только цветы и, иногда, духи.... Проговорить эту ситуацию никак не получалось. Ей почему то очень нравилось манипулировать своим днем рождения.

Еще одна странность. Каждый раз, за 2 часа до Нового года она начинала орать что устала, ей надоело готовить, она ненавидит Новый год. При этом попытки помочь ей с готовкой воспринимала в штыки. Новый год всегда наступал в атмосфере взвинченности и недовольства.

Все эти странности (ДР, Новый год, страшные истерики, бешеные непропорциональные реакции – резкий переход от спокойной речи к визгу, слезам и обвинениям стали очень прогрессировать с возрастом, это совпала с увольнением с работы и развалом СССР).

Т.е. если раньше она была просто холодной матерью, никак не показывающей свою любовь и требующей от ребенка постоянного соответствия ее высоким ожиданиям, которые она подкрепляла словесными унижениями, молчаливым абьюзом и газлайтингом, то с возрастом это стало напоминать какое–то опасное психическое заболевание.

Без тыла

Вернемся в мое детство. Я была типичной невротичкой – отличницей, тихой ботаничкой. В 4м классе меня стала травить гроза нашей школы – завуч и по совместительству наша учительница истории. Родители никак на это не отреагировали, как не реагировали никогда. Я всегда была беззащитной, без тыла за спиной.

Я не любила играть в куклы, все эти девчачьи радости меня не интересовали. Меня больше привлекал шкаф отца, туриста, охотника и рыболова. Но отец ясно мне дал понять, что это не для девочек.

Спасали меня книги и бабушка, мать отца, которая давала мне ощущение того что я любима и у меня есть настоящее детство.

Иногда мать меня воспитывала. Она с криками выворачивала мои ящики и полки, сваливала все в кучу в центре комнаты и требовала немедленной уборки. Я задыхалась от истерики. Один раз в такой момент мне захотелось ее ударить.

Я не помню чтобы меня она касалась в детстве, обнимала и целовала. Когда в 90е годы к нам пришли американские сериалы о подростках, я для себя открыла потрясающую вещь: оказывается, родители говорят детям такие «сопливые» вещи как: «Я тебя люблю», «Я тобой горжусь», «Я на твоей стороне». Они обнимаются и целуются при встрече и прощании. Помню как меня это потрясло.

Потом мама проявила очередное моральное насилие, которое в корне поменяло мою жизнь. Она решила перевести меня в «престижную» школу. Там было очень дискомфортно, у меня начался переходный возраст плюс рухнул СССР. Я начала протестовать и шокировать как умела: стала курить, зажиматься с дворовыми мальчиками. Получила в школе репутацию пропащей.

Потом я сделала нечто невообразимое. Я забрала свои документы из этой «элитной» школы и перевелась в техникум. Там вкусно кормили и публика была поинтереснее. Я носила еду родителям из столовой техникума. Масло, сыр, остатки котлет для них и собак. Дома есть было нечего. Они ели.

Но отец приговаривал что ему «не нужна ТАКАЯ дочь». Я убегала из дома, никто меня не искал. Стала искать любовь в самом доступном ее варианте – секс. Секс был мне неинтересен, но он давал кратковременное ощущение что ты нужна и до тебя дотрагиваются. Но я продолжала быть отличницей. Хорошо училась, нашла себе подработку.

Наша собака родила. С одним из щенков у меня возникла практически телепатическая связь. Я уговорила ее оставить. Мы всегда были вместе. Поводок был не нужен. Она понимала все без дрессировки. В 9 месяцев она заболела олимпийкой. Денег на лечение не было. Она сгнила заживо на моих глазах. Папа был на даче. Она встала, качаясь, подошла попрощаться со мной и умерла.

Папа вернулся. Пока мы шли ее закапывать, он безостановочно бубнил что это моя вина, что ее смерть на моей совести, что я не должна была ее оставлять. Я молчала. Потом заорала: «Ты мне не отец». И замолчала. На 8 лет. Мы жили в одной квартире но я с ним не разговаривала. Но он особо и не переживал по этому поводу.

Когда мне было 15 лет я забеременела, а у мамы начался тяжелый климакс. Папа стал абсолютно беспомощным и плаксивым голосом просил меня решить все эти проблемы с мамой. Я решила маму не расстраивать еще больше и сделала аборт. Детей у меня больше нет.

Несмотря на неверие в меня моих родителей, я заработала деньги на подготовительные курсы и сама поступила на бесплатное дневное отделение в институт. Родители долго потешались над тем что мне это не под силу, и что вот если бы я поступила, они бы даже меня содержали. А я взяла и поступила.

Но содержать меня никто не планировал, были ежедневные попреки в том, что я иждивенка. Я оставалась отличницей и искала подработки. Чем я только не занималась. Иногда это было просто опасно, но мамина критика толкала меня постоянно к нервным поискам работы.

Последствия

Я блестяще окончила институт, и мало того, усердно работая над собой, я стала красивой. Но счастья это не приносило. Имея в арсенале красивую внешность, острый ум, хорошую память, трудолюбие, многочисленные таланты я не могла извлечь из этого никаких внятных дивидендов. Все разбивалось о мою низкую самооценку, неумение отстаивать свои границы и отсутствие любви к себе.

Не буду писать обо всех подробностях моей жизни после окончания института. Скажу лишь коротко: я не умела наслаждаться прелестями одиночества, я все время была с кем-то в отношениях, одни отношения были с перверзным нарциссом и там было очень страшно. Из этих отношений я вышла полностью искалеченная морально и физически.

Спустя несколько месяцев я открываю новую дверь – мы начинаем с подругой небольшой бизнес, все идет хорошо, но подруга предает, разваливает бизнес и я узнаю что все эти 7 лет что я считала ее членом моей семьи она порочила меня перед общими знакомыми, а я еще слишком слаба чтобы собраться и идти вперед одной.

Я полностью разрушена – дружба, работа, длительные болезненные отношения.... все что я хочу чтобы меня обняли и дали отлежаться, зализать раны и идти вперед... Но мама отказывает мне в помощи и запрещает возвращаться в их квартиру где я прописана. Она заявляет что если я явлюсь, то жить я буду в коридоре и спать на коврике. Они за эти годы привыкли жить без меня и им так удобно.

Она отправляет меня в квартиру к своей матери, моей бабке. Женщине с тяжелым характером и приступами агрессии. Кто был в отношениях абьюза, только тот и сможет меня понять. Насколько выкачаны все ресурсы, насколько нет сил иногда даже просто дойти до магазина, а не то чтобы сражаться за свои права.

Жизнь с бабкой превратилась в ад с большой буквы. Из ада отношений с абьюзером я переехала в ад бабкиной квартиры. Физически очень сильная, агрессивная, злобная и параноидальная, она окончательно «прикончила» меня. Все мои мольбы к маме о вмешательстве разбивались о ее нежелание что-то делать. Мне казалось что я падаю в колодец, не за что зацепиться, от полета кружится голова.

Я пыталась найти работу в офисе, но меня с моим шикарным резюме и руководящими должностями не брали даже на работу на 2 ступени ниже чем моя прежняя. Я попала в какой-то капкан. Конечно, выход был, но в том состоянии я его не видела. Я стала мечтать как я убью бабку. Я знала что попаду в тюрьму, но увидеть ее последние содрогания мне хотелось больше.

Не буду мучить вас еще подробностями, перескочим на несколько лет вперед. Бабка осталась жива. У меня был короткий брак с человеком, в котором я увидела спасение из этого ужаса, но он оказался еще одним витком спирали, когда я опустилась еще ниже в царство мрака и издевательств. Мама при этом к этому мезальянсу отнеслась крайне позитивно... Но у меня хватило сил развестись с ним и уехать за границу на заработки.

Жила я далеко и приезжала редко. В один из моих приездов, в последний день перед отъездом, я металась под октябрьским мокрым снегом, собирая документы на вывоз моей собаки. В этот момент мне звонит мама и требовательно сообщает что я должна сейчас же к ней приехать и устранить проблему со скайпом. Я объясняю, что приехать не могу, я очень занята, я улетаю через несколько часов и я не компьютерщик. Она может обратиться в сервис – службу. Я буду признательна если это она ко мне придет и поможет собраться (мы жили недалеко).

На что последовала совершенно дикая реакция с криком и руганью и бросанием трубки. Когда отец вез меня в аэропорт, он с грустью сказал что мама плачет... После этого она (и он) перестали выходить на связь. Они игнорировали все мои попытки с ними связаться. Отвечали редко, спустя недели и невпопад.

Я страдала. Каждый раз слыша как кто-то из экспатов торопится домой поговорить с мамой по скайпу, я глотала комок в горле, глаза щипали. Я стала плакать каждый раз как видела в соцсетях слезливо – сопливые ролики или афоризмы о маминой любви, в День Матери вообще предпочитала не заходить в сеть. Я чувствовала себя человеком второго сорта, который недостоин родительской любви и поддержки.

Но стоит сказать что в этом была и положительная сторона. Я поняла что терять мне больше нечего. Я немного окрепла душевно и духовно, панические атаки стали терять свою силу.

Я заметила что некоторое участие и интерес к моей жизни она проявляет только когда я попадаю в беду. Но потом она оборачивает все так что я просто неудачница и ее помощь еще больше вгоняет меня в тоску. Поэтому я ей стараюсь ничего неприятного про мою жизнь больше не рассказывать в те редкие моменты когда мы общались.

За границей я встретила второго мужа. На мою свадьбу родители не изъявили желания приехать. 2-минутное видео с моей свадьбы они так и не открыли в течении года т.к. «были заняты». Потом я уже и спрашивать перестала.

Когда спустя 2 года после свадьбы мы с мужем приехали в мой город, родители назначили день встречи. Мы накануне созвонились и я сказала что приеду примерно в 16.00. Точнее скажу завтра. На следующий день в 15.00 мне позвонила мама и спросила когда мы приедем. Я сказала, что в 16.30 – 17.00.

Она резко сменила тон, сказала что ехать к ним в гости не надо, надо ехать смотреть квартиру которую они недавно купили (после смерти маминой мамы) и приезжать надо в 18.00. Я согласилась приехать в 18.00. Тут у нее в очередной раз резко поменялось настроение и она стала орать что я поломала ей все планы на день, я вообще должна была приехать в 13.00! Ей так удобно, а сейчас вообще неудобно.

Она орала еще что-то – я просто положила телефон на стол. Через несколько минут я попробовала вставить, что о 13.00 вообще речи не шло. В ответ она бросила трубку. На новую квартиру мы поехали вместе с отцом и мужем. Отец сказал что мама плачет и мне надо перед ней извиниться.

(Она так построила отношения в семье, что все должны были подстраиваться под ее дурное настроение, вспышки агрессии... Но при этом почему – то отец считал, что после всех ее выпадов, мне надо идти и сглаживать ситуацию, т.е. извиняться перед человеком, который несправедливо смешивал меня с землей.)

Итак, на мой вопрос – за что я должна извиняться, он сказал что не хочет вмешиваться, у нас обеих тяжелые характеры. Он уговаривал нас переехать в Петербург и жить в этой квартире. На следующий день мы виделись с ним перед отлетом. Он сказал что мама просила передать что она на меня обижена и новую квартиру она продает... Я им пожелала удачи в будущей сделке.

Тогда же мне муж рассказал про нарциссов-манипуляторов. Я несколько дней не отрываясь читала тексты психологов и жертв. Из 9 признаков нарцисса у мамы оказалось 5, что является показателем наличия этого недуга.

Я уверена что она опять уйдет в молчаливый бойкот. Но я уже не буду искать ее внимания. Больше половины жизни прошла, отравленная этим ядом. Хочется прожить остаток в относительном здоровье и относительном покое..."


Tags: бойкот, истории читателей, нарциссическая мать, обесценивание, токсичный родитель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments