?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
"Моя сестра живет на каминной полке" (Разбор читательницы)
tanja_tank
Моя читательница, учитель русского языка Екатерина Соколова прислала рецензию на книгу "Моя сестра живет на каминной полке". Аннабель Питчер написала роман о явно патологической семье.

"Название книги содержит ее основную мысль. С первых же строчек мы понимаем, что за трагедия произошла в семье десятилетнего Джеймса.

«Моя сестра Роза живет на каминной полке. Ну, не вся, конечно. Три ее пальца, правый локоть и одна коленка похоронены в Лондоне, на кладбище. Когда полиция собрала десять кусочков ее тела, мама с папой долго препирались. Маме хотелось настоящую могилу, чтобы навещать ее. А папа хотел устроить кремацию и развеять прах в море.»

Итак, сестра маленького Джеймса умерла во время террористического акта в Лондоне. Мама, следуя своей творческой артистической натуре, «свои (кусочки – прим. автора) сложила в шикарный белый гроб и похоронила под шикарным белым камнем, на котором написано: Мой Ангел".

А папа же, в свою очередь, с утратой до конца так и не смирился: «свои (кусочки – прим. автора) (ключицу, два ребра, кусочек черепа и мизинец ноги) сжег и пепел ссыпал в урну золотого цвета.»

Эту вазу папа Джеймса поставил на самое видное место сначала в одной квартире, а потом и в новом доме. Более того, отец мальчика настолько не смирился с утратой дочки, что даже когда в семье происходили праздники или торжества (если их можно так назвать), то маленькому Джеймсу подарок дарили не только от живых членов семьи, но и от умершей Розы…

Не буду пересказывать содержание, хочу обратить внимание лишь на некоторые аспекты.

Отец мальчика имеет все признаки нарциссического расстройства личности.
Но если в нарциссических семьях один ребенок идеализируется, а другой обесценивается, то в этой истории отец идеализирует умершую дочь, полностью обесценивая ее сестру-близняшку Джас и маленького сына. Обращает на себя внимание жуткая по смыслу и содержанию фраза маленького Джеймса, когда он жалеет папу:

«Мне десять лет, но я не того пола. Джас подходящего пола, но не того возраста, а Роза и возраста подходящего, и того пола. Но она мертвая. На некоторых людей не угодишь».

Таким образом, отец Джеймса, не приняв смерть дочери, постоянно заставляет чувствовать себя виноватыми живых детей.

Кроме того, что есть ваза с останками девочки как своеобразный «алтарь» (как бы страшно это ни звучало), которому по сути преклоняется отец Джеймса и заставляет поклоняться живых детей. Более того, принуждение мальчика практически «молиться» на эту вазу с мертвой сестрой, которую он даже не помнит (ему было всего пять, когда она умерла), приводит к тому, что мальчик во всех сочинениях пишет о том, что Роза якобы жива. И только в конце книги, когда классная руководительница Джеймса спрашивает отца про Розу, до него постепенно начинает доходить, что же он сделал с психикой ребенка.

Родители Джеймса впоследствии разводятся. Мама уходит к мужчине из группы психологической помощи, у которого во время той же трагедии умирает жена. И отец забирает детей в довольно отдаленное место, где начинает беспробудно пить.

Обращают на себя внимание символы. Мертвую девочку постоянно сравнивают с ангелом, в новой школе Джеймса шкала оценок детей – это ангелы, которые движутся к облакам. Ангелы противопоставляются пьянству и отвратительному поведению отца Джеймса. После развода в жизни своих детей он совершенно не участвует. Налицо все признаки «созависимой семьи», а именно: старшая дочь берет на себя функции мамы маленького Джеймса, а единственное участие отца в жизни семьи сводится к тому, что дети вынуждены подтирать за ним его пьяную рвоту.

Вполне естественно - происходит протест. Старшая дочь, сестра – близняшка погибшей Розы, для того, чтобы ее больше не сравнивали с погибшей сестрой, красит волосы в розовый цвет, ставит себе сережку в нос, а мальчик, чувствуя себя потерянным, ненужным, что в конечном итоге закономерно, сближается с единственной девочкой-мусульманкой в классе.

В этом, отчасти, и есть кризис и парадокс всего повествования: тема мусульман была запретна в семье Джеймса (ведь они устроили тот теракт), а в результате девочка-мусульманка становится единственным близким другом мальчика. То есть отец по сути сам подводит сына к этой ситуации: Джеймс может дружит только с той, кто чувствует себя таким же изгоем.

Одним из признаком созависимой семьи является факт секретности: детям строго-настрого под угрозой насилия запрещено обсуждать семейные проблемы, в данном случае страшное пьянство отца. Джеймс приводит хорошее сравнение:

«Когда мы уезжали из Лондона, папа битый час пытался протолкать свой шкаф в дверь спальни. Клал его на бок, перекувыркивал вверх ногами, наклонял то в одну сторону, то в другую – шкаф не пролезал. Слова «мама», «шашни», «папа», «пьянство» – они как тот шкаф, слишком большие, не пролезают. Как ни старался, я не мог пропихнуть их между зубами.»

Даже близкой подруге Суньи он никак не может рассказать о том, что же происходит за закрытыми дверями его дома, хотя и постепенно начинает ей доверять. Джеймс пытается встроить свой опыт в свою жизнь, но и тут срабатывают механизмы защиты:

«Сунья – мусульманка, а мусульмане убили мою сестру. Я не знал, что говорить. Соврать? Нет, нехорошо будет. Вот если бы Роза просто утонула или сгорела, тогда было бы гораздо проще. И тут меня разобрал жуткий смех (ну дурацкая же мысль!), глядя на меня, прыснула Сунья, и мы уже не могли остановиться.
И сквозь хохот я кое как выдавил эти четыре слова:
– Мусульмане убили мою сестру.»


Чувства мальчика и его старшей сестры отрицаются их отцом, их личности отменяется. Их заставляют чувствовать печаль к сестре, которую они даже не помнят. Джеймса постоянно обвиняют в том, что он не плачет по сестре, но ведь он был совсем маленький, ведь дети до конца не понимают, что такое «смерть», им кажется, что жизнь – это бесконечная череда интересных событий, которые никогда не кончатся. Таким образом, мальчику запрещено чувствовать то, что он действительно чувствует – ему нужно чувствовать ту же депрессию, что и отец.

Если вас интересует тема детско-родительских отношений, обязательно прочтите эту книгу".


  • 1
Да, это ужасно... Жить с мёртвым телом в доме. Я вот так жила с портретом мамы, которая покончила с собой, когда мне было 5 месяцев, а сестре - 2 года. Бабушка растила меня с тенью мамы, все время сравнивая с ней не в мою пользу. Так и осталась мысль, что хорошие - это те, кто мёртв, любить можно только покойников и самоубийц, а живых девочек - нельзя, они плохие.

Когда умер папа, мама, которая всю свою жизнь скандалила с ним и вопила:" Смотри , Наташенька, какой у тебя отец! Это нельзя называть человеком!", " Зверь!' " Ничтожество", вдруг резко поняла, как ей, оказывается, повезло в жизни, и ложилась спать, обнимая огроменный папин портрет в большой раме с черной лентой.
Комнаты были смежные, я ходила мимо нее, она лежала и стонала.
Подходить и утешать было нельзя, потому что это провоцировало новые стенания о " прекрасном, всю жизнь только ее одну любившем, человеке"
Я поседела. Мне было 14 лет.
В волосах появились длинные седые нити, сначала мама их выдирала(" Люди не то подумают"), а потом меня обстригли и стали красить хной с басмой.
Маскировка- наше все.))))

Та же история была с мужем свекрови.
Свекр был обаятельным говном, вот это был абьюзер, так абьюзер.
Алкоголик ко всем прочим " достоинствам"
Я знала его лично, разговаривали порой.
Я знала, какой ад он устроил свекрови и трем пацанам, моему мужу досталось страшнее прочих( я склоняюсь к тому, что он- таки и травматик тоже)
Когда это чудо рода человеческого умерло, я , не в состоянии подобрать челюсть и выпавший глаз, узнала, что это был эталон мужчины, мечта любой женщины, умеющий сделать её счастливой.
Вмиг были забыты побои, убегания " до мамы" в тапках по снегу , бросивши трёх маленьких сыновей на расправу полудурку.
Муж трезвого боялся его сильнее, чем пьяного.
Бил за все.
Сломал ухо, приложив об плиту.
И тут, оп-ля!
Нежданчик!
Он оказался достоин канонизации.
К слову, муж, в отличие от меня, был круглым отличником до 4-го класса.
Боялся папочку люто.
Зато там был дед.
Хороший, нормальный дед.

Жуть. Так поняла, не травматики посмертно канонизируют махровых нарцев? А только инвертированные нарциссы? Устраивая всем ныне живущим пожизненное обесценивание?

  • 1