Перверзные нарциссисты, психопаты (tanja_tank) wrote,
Перверзные нарциссисты, психопаты
tanja_tank

Categories:

Дитя пустоты

Автор сама назвала так свою исповедь, сопроводив ее лаконичным письмом: "Спасибо за ваш труд. Вы действительно помогаете людям, которым по-настоящему больно. Не причисляю себя к последним, но, возможно, моя незамысловатая история покажется вам интересной".

Читаем.

(картина - Фульвио де Маринис)

"Когда мне было 13 лет, лучшая подруга сказала, что я эгоистка, и мне никто, кроме себя, не нужен.

В 15 лет моя первая «любовь» сообщила, что я никогда не сумею любить.

В 20 мой психиатр шутит о том, что я умудряюсь «красить брови», даже находясь на лечении в диспансере.

В 23 мой сожитель во время бурной ссоры объявляет, что мне главное - чтобы гладили по голове и обнимали ночью, а кто это будет - без разницы.

Сейчас мне 25, я смотрю на свое красивое лицо в зеркале, и меня пронимает животный ужас от того, как оно взрослеет и меняется.

Я не считаю себя нарциссом, но отголоски всех этих историй напоминают мне себя, и еще - моего первого мужчину. Хочется выговорится, и возможно, это будет интересно. Прошу прощения, что будет много имен, которые имеют тенденцию смешиваться в кашу.

Чувствую периодами что-то яркое и болезненное, периодами темное и липкое. Иногда кажется, готова продать душу, лишь бы продлить этот короткий отрезок наслаждения кем-то новым.

Я не пытаюсь себя жалеть, говоря о нём. Всегда вспоминаю фразу, что трудности закаляют и в таком духе. Мама – хорошая, добрая, но со слабым здоровьем, не работала с самого замужества.

Лучшая подруга и "потрясающий ублюдок"

Папа – тоже хороший, но с армии имел страсть к алкоголю, и частенько уходил в запои. Со всеми вытекающими прелестями – побоями нас с мамой, ломанием мебели, ночевок (наших с мамой) то у соседок, то у родственников, то еще черт знает где. Запои периодами, я к тому, что мирные месяцы тоже были.

Училась я хорошо, была отличница, хотя меня и дразнили из-за того, что я бедно одеваюсь.

Подростковый период (11-15). Отец кодируется. У меня появляется лучшая подруга Саша, умная и талантливая девушка, гораздо умнее меня, из обеспеченной семьи. Живем по соседству – я в однушке, она в четырехкомнатной. Я учусь в обычной школе, она ездит в центр в частную. Ее личная комната – рай, огромный стеллаж во всю стену с книгами. Я беру читать, обсуждаем, играем вместе. Она дарит мне дорогие подарки. Мне интересно общаться только с ней.

Проходит несколько мирных лет, ругаемся редко, хотя ее высказывание про мой эгоизм звучит в голове до сих пор. Как ни напрягаю память – не могу вспомнить и доли предыстории, только саму фразу.

В 15 лет у Саши появляется парень (Виктор). Из той же чудесной школы, да. За мной иногда ухаживают, но я все еще одеваюсь так себе, отсутствует вкус и любовь к себе, в принципе.

Саша влюблена в Виктора, Саша знакомит нас. Черт возьми, даже по прошествии десяти лет я не могу сказать, что за зверь был этот Виктор. Не могу отнести ни к какой категории (вряд ли нарц), но неоспоримо – интеллектуал, с безупречным чутьем и страстью к манипуляциям.

При первой же встрече он дарит мне подарок, вещь, которую я хотела и о которой знала Саша. Через неделю мы уезжаем гулять в компании (Саша, Виктор, их друзья) далеко за город. Сашу забалтывает другой парень, Виктор вешает что-то на уши мне, при этом незаметно замедляя шаг. О чем-то бурно совещаясь и споря, я не замечаю, как мы отрываемся от группы и теряем их из виду.

Мой телефон – в сумке Саши, его «сел». Виктор объявляет, что мы «заблудились» и мы начинаем выискивать какую-то там дорогу. Вечереет. Мне страшно и необъяснимо хорошо одновременно. Спустя год или два он признается, что шутил так.

Какой-то странный провал в памяти не позволяет мне восстановить логическую цепочку наших взаимоотношений до конца. Конечно, я влюбляюсь. Сейчас прозвучит, как оправдание (наверное, так и есть), но Саша периодами проявляет интерес к другим парням, гуляет с ними, флиртует и все такое. Виктор делает так же, они оба – легкие, прекрасные, неземные. Будто все низменное и человеческое им чуждо. Я не понимаю и завидую одновременно.

Их отношения – свежий глоток воздуха после летнего дождя, они не ревнуют, не проявляют собственничества, оба любят меня, каждый – по-своему. Саша заботится, помогает с уроками, Виктор подтягивает по некоторым предметам для поступления, делает комплименты, обнимает, долго-долго смотрит в глаза и говорит, что я чудесная.

Я помню солнечный день, когда мы сидели на скамейке под старыми каштанами, я лежала у них двоих на коленях одновременно и солнце пробивалось сквозь широкие листья. Я смотрела в пронзительно-зеленые, лисьи глаза Виктора и никогда не была счастливее.

На моей памяти к Виктору никто не мог оставаться равнодушным. Его либо ненавидели, либо любили. Меня всегда это восхищало. Один раз я шутливо назвала его «потрясающим ублюдком», ему понравилось, цитировал и ставил в статус.

Восхищала меня и его прямая, аристократическая осанка, отработанная, изысканная жестикуляция, умение в миг перевернуть любую историю с ног на голову. После празднования своего дня рождения он доверительно рассказывал по телефону:

- Знаешь, мы тут с парнями голосовали, кто из присутствующих девушек самая красивая.

Я (смеясь):

- И кто же?
- Ну, у вас с К. по три голоса.
- Стало быть, ничья?

Пауза.

- Свой седьмой голос я отдал за тебя.

Подобными моментами пропитано все наше общение. Знаете, что бы это ни было, но… так красиво.

После Саша крутит роман посерьезнее с кем-то еще, не бросая при этом Виктора, и уезжает на месяц с родителями за границу. Мы остаемся вдвоем, гуляем.

Виктор постоянно назначает встречи и каждый раз опаздывает на час-полтора. Я всегда жду, я люблю его слишком сильно, и начинаю испытывать странную злость к Саше. Ездим на пикники, играем в интеллектуальные игры. Он предлагает сыграть на поцелуй, и этот мой первый поцелуй я до сих пор вспоминаю с нежностью.

У него много «поклонниц», он всегда говорит про них. Вот эта ему стихи пишет, та ему книги подписывает и так далее. Но я – особенная, всегда ей буду, говорит он мне. Не бывает таких красивых и умных одновременно. Только благодаря этому я «расцветаю», начинаю следить за собой и правда превращаюсь в лебедя.

Саша возвращается, Саша на меня в небольшой обиде. Треугольник завязывается морским узлом, уже один черт может в этом всем разобраться и тот вряд ли. Еще полгода хождения по мукам и все разрешается банально – Виктор уезжает учиться в университет в другой город, умудряясь и оттуда названивать мне, Саше и еще толпе девиц.

Я страдаю, жду, но разлука дает о себе знать, и боль становится тоньше, плавно переходя в заживающую ранку.

"Эмо" поневоле

И тут я встречаю своего настоящего нарца - Михаила. Он же – мой первый половой партнер.

Миша безумно красив и так же безумно депрессивен. На нашем первом свидании он вещает о своей суке-бывшей, и еще про вечную первую любовь. Потом – про свои музыкальные пристрастия, хард-рок с оттенками суицида, скажем так.

Как тут пишут многие девушки – не хватит книги, чтобы описать ВСЕ. Буду рассказывать сжато.
Миша боготворит меня, но, когда употребляет алкоголь или травку - начинает биться в истерике, что я смею с кем-то еще общаться (до размеров катастрофы вырастает даже «привет» старому знакомому). Толкает, выкручивает руки, выбрасывает мои подарки.

Потом долго извиняется, плачет, уходит по ночам спать под церковь (живет в дачном поселке, там малолюдно и красивая природа).

Мне запрещают общаться со ВСЕМИ.

Я все так же красива, на меня часто обращают внимание. Я виновата в этом. Один раз вк мне начал писать парень знакомой, увидев меня возле универа. Я честная, показываю Мише. Меня избивают.

Папа опять в запое, кодировка не помогла. Я отрезаю себе косую длинную челку (мне не шло), и крашу каждый день смоки-айс, чтобы утаить черные синяки на лице. В универе ржут, что я – эмо, на самом деле я – дура.

Устраиваюсь на работу в магазин, потому что дома опять резко стало не хватать денег. Ночую у Миши, чтобы не видеть домашний кошмар. Его мама замечает синяки и говорит ему что-то в духе «а-та-та», но в целом, тип, дело житейское. Ладно.

Конечно, это повторяется. Мы миллион раз расстаемся, и каждый раз я в соплях и слезах еду к нему обратно.

В какой-то момент наступает точка невозврата, и у меня начинается дичайшее ОКР, и ко всему прочему я слышу голоса в голове. Не могу работать, не могу учиться, беру академ, меня кладут в психдиспансер. Папа приходит в норму, они с мамой приезжают ко мне, платят там, и выводят меня гулять.

Я ненавижу их всех – людей, которые идут мимо по улице. Маска отвращения ясно отражается на моем лице. Мне хочется взять винтовку и перестрелять всех прохожих за то, что все эти мысли изнуряют меня каждую секунду, за то, что вся тяжесть земли в моей голове, а они – легкие, свободные… почему? Почему это происходит со мной?

Мне снится охотник, который стреляет птиц.

Миша приходит, пишет. Я делаю вялые попытки расстаться, но не могу. Иногда снится еще и Виктор, я думаю о том, что потеряла что-то очень хорошее… Каким бы он ни был, он ни разу не обижал меня. Всегда гладил по голове и говорил хорошие вещи. Я плачу, плачу, плачу, потому что знаю наверняка – я больше никогда не буду легкой, даже не прикоснусь.

Много позже пишу в дневнике:

"Виктор, а ну к черту эти занятия. Пока все еще не стало плохо, пока мы не выросли и не разодрали душу алкоголем, сигаретами, любовью и транквилизаторами, пошли целоваться на залитые солнцем ступени *** лестницы. Мне 15, и я хочу видеть твое лицо за секунду до смерти. Я сохраняю твои фотки в папку и бесконечно пишу твое имя на любых подвернувшихся листочках. Обнимай меня, пока я еще не больна, пожалуйста. Останься со мной, пока..."

Челка отрастает. Я пью транквилизаторы, антидепрессанты, блюю от них, мне никак не могут подобрать подходящие. Возвращаюсь домой, больше не могу читать, играю на ноутбуке в детские игры, потому что взрослые мой мозг не осиливает.

Миша приходит, выводит меня иногда. Мы ругаемся, я опять плачу и истерю, пью феназепам вперемешку с водкой, меня через слово называют больной, но уже не бьют.

Мы расстаемся в миллион первый раз, и я неожиданно для себя иду и занимаюсь сексом с первым встречным (просто знакомым). Говорю себе – чтобы не вернуться. Ведь если вернусь, то уже знаю, что Миша убьет. Без преувеличений, да.

Последующие полгода с этим знакомым, не могу подобрать другого слова, «мутим». Он хороший, сильный физически и психически, защищает меня от нападок Миши, слушает мой ОКРовский бред, помогает и поддерживает. Меня от него тошнит, единственная моя фантазия – приехать к Мише и чтоб он меня застрелил на том месте, куда мы в первый наш год выбирались на пикники.

Тут необходимо вставить ремарку. В промежутках между всеми отношениями, а, бывало, и в них, я пишу Виктору. Вот уже десятый год пишу без ответа. Он обиделся на меня еще на стадии Миши, когда тот, обозленный, угрожал. Чтобы не свихнуться, позже утвердила его на место единственной любви, пресловутого недосягаемого идеала. Скорее всего, мы уже никогда не увидимся/не услышимся. Надеюсь, что он где-то там здоров и счастлив.

«На самом деле, мне нужно научиться справляться в одиночку. Не то чтобы с какими-то проблемами, а с днями, в которых я живу. Сидишь себе, сидишь, и вдруг как схватит чернота за горло. И начинаешь судорожно искать кого-то в своей голове, чтобы понять, что ты не одна. Но даже те, кто любят тебя, в миллионе лет отсюда.
Я ненавижу эту квартиру, эту кошку, свое лицо – все окружающее, только за то, что это лишнее доказательство правдивости той реальности, в которой я существую. Абсурдный мираж, и я все никак не могу очнуться, где мне просто 15 лет. Мне вот интересно – за какой конкретно проступок меня так изощренно наказывают?»


Полгода спустя бросаю того парня, пишу Мише, но у него новая жертва.

Самая высокая эмоциональная точка

Я опять попадаю в больницу, родители переводят меня на заочное и платят. Папа в порядке, работает, я им благодарна.

Выхожу из больницы, начинаю курить, слушаю «Мишину» музыку нон-стоп. Уже не знаю, что насчет любви, меня мучают больше мои непреходящие навязчивые мысли. Пытаясь остановить их, записываю в толстенный блокнот (до сих пор исписанный валяется в недрах шкафа, боюсь его открывать).

Во дворе моего дома собирается компания. По вечерам выхожу покурить с ними. Там обитает мой типаж. Парень со скучающим видом аристократа и скульптурными чертами лица. Денис, пущай будет.

У меня стреляют эмоции, я пытаюсь зажать в кулак свой невроз и пытаюсь ему понравиться. Разумеется, предыдущий опыт наложил отпечаток – я сутулюсь, шарахаюсь громких звуков, боюсь всего вокруг. Денис поступает мерзко, и сейчас я думаю – спасибо. Мне это было нужно.

Он спит со мной, и с другими, мы не встречаемся. Параллельно он влюблен в какую-то недосягаемую богиню. Я мониторю ее страничку, сравнивая с собой. Не надо говорить, в чью пользу.

Денис красив и самоуверен. Он не пытается меня контролировать или ревновать, ему все равно. Мне неприятно, но ОКР и прочие ништяки, связанные как раз с диким собственничеством Миши, меня чутка отпускают.

Денис похож на античного бога. Я называю его про себя «моей самой высокой эмоциональной точкой». Он по двадцать минут рассматривает себя у зеркала и еще дольше укладывает волосы. Я растекаюсь, как сливочное мороженое при виде этого зрелища. Так проходит пару месяцев, я тихо ревную и пытаюсь угождать в постели.

Пару раз срываюсь, пытаясь уйти в завязку, кручу недели две с левым парнем, но в итоге возвращаюсь. Мне еще и в лицо смеются – вот чего стоит эта твоя любовь, да?

Через какое-то время узнаю от друга Дениса (Мити), что Денис в чате высмеивал меня и показывал то ли наши переписки, то ли фото, что-то в таком ключе. На этом моменте я трезвею. Во мне что-то наконец с хрустом ломается и срастается, только уже навеки криво.

"Ты легкая, ты птица"

Митя красиво ухаживает, мы встречаемся. Мы встречаемся еще очень долго, снимаем вместе квартиру. Он тоже не образец для отношений, т.к. имеет высокий уровень инфантилизма, и работает раз через раз. На почве чего все скандалы, и, как следствие, разрыв. Но сейчас даже не о Мите.

Пережив кое-как неприятную инфу, и ничего не говоря Денису, я на какое-то время отдаляюсь от него, а потом он и сам узнает о наших отношениях с Митей. Не общаться не получается, мы дружим.

Мне становится легче. Я исправляю учебу, понемногу слажу с таблеток, читаю много. Очень много книг и блогов про личностный рост, любовь к себе, отношения. Но, вместо того, чтобы обрести гармонию и счастье, я становлюсь злой.

Эта злость врастает мне под кожу, и я понимаю, как все эти годы позволяла топтаться по себе, еще и сама радостно под ботиночки ложилась. ОКР остается, но только в другой форме, допустим, я могу крутить в голове мысль про какую-то недописанную работу в универ, и тому подобное. Я больше не испытываю вины и стыда.

Проходит два года. Много работаю, покупаю в дом вещи и продукты, и себе – хорошую одежду и косметику. Митя говорит, что я равнодушная. Митя ноет, что он мне нужен только для секса и обнимашек. Я улыбаюсь, и говорю, что нет. На самом деле – да.

Денис начинает смотреть на меня с интересом. Постоянно звонит мне, вытягивает на перекуры. Я все так же считаю, что он красив, бывает, помогаю чем-то по-дружески, но никогда не забываю прошлое.

Памятная ситуация. Один раз мне становится дико плохо на работе (хроническая болячка), я звоню Мите, он обещает прийти из дома (15 мин. ходьбы) и забрать, но его долго нет. Денис мгновенно отпрашивается с работы, берет там деньги, забирает меня и везет в больницу.

Проходит время.

Митя начинает выпивать, хотя остается добрым в любом состоянии. Практически не работает. Мне надоедает такой расклад, я съезжаю и живу одна.

«Я уже давно никого не боюсь потерять. Бессмысленная, дурацкая гонка, в которой если и пытаешься участвовать, то все равно проигрываешь. Отпускай. Даже не то чтобы человека – мысли, чувства, ревность, боль, страх. Отпускай, ты легкая, ты – птица»

Денис мгновенно активизируется, рестораны, кино, вино, домино, предлагает отношения. Мы встречаемся, но я уже ничего не чувствую, просто закрываю гештальт. Он клянется в любви и верности, а мне пусто, и я зла. На всех в целом.

Ловлю эмоции, подкалываю его при удобном случае. Мне предлагают выйти замуж, говорят-люблю. Я смотрю на него и отвечаю, мол, у тебя, кроме твоей красоты, ничего нет, ты пустой и скучный. Он глотает, думая, что я ему просто мщу. Бросаю его через пару месяцев.

"Я не понимаю, что происходит в моей душе. Еще два года назад Денис был моим горячечным бредом, "самой высокой эмоциональной точкой". И вот я получила желаемое... и не чувствую себя счастливой. Действительно, его касания наполнены нежностью, как мне бредилось раньше, только теперь. Но...нужно ли мне это уже? Я не чувствую больше бушующей страсти, которая всегда наполняла до краев рваную дыру внутри меня.

Я люблю тебя до смерти, я люблю тебя до сумасшествия, я безумно тебя люблю... - я жажду только это чувство. Оно всегда недолгое, с каждым новым разом все короче и короче.

Я была уверена, что буду без ума от Дениса всю жизнь! А теперь смотрю, и понимаю, что он по-прежнему красив, а я - его девушка, но всё опять не то.

Единственный плюс, что психологически я завершила эту связь, и она не будет больше никогда мучить меня, как всю жизнь до гробовой доски будет мучить Виктор».


После этого – череда разных отношений, но теперь все это – дешевая игра. Я люблю красивых и интересных людей, мне нравится ловить сильные эмоции вначале.

Я в деталях вспоминаю мельчайшие приемы Виктора, я хочу стать такой же легкой и бесконечной, как он. У меня красивое лицо, пронзительный взгляд, я могу одновременно легко уйти посреди разговора и посреди секса, погрузиться в себя посреди чужой истерики, вывернуть любую ситуацию наизнанку, мне не стыдно, мне не страшно, я ни за что себя не виню.

Я ломаю себя, когда надо говорить родителям «Я люблю тебя», когда надо поблагодарить кого-то или извиниться. Последнего стараюсь избегать. Это еще Денис заметил, говорил: «Ты не извиняешься, ты считаешь себя выше этого».

Мне не нужны ничьи утешения, мне противно, когда пытаются поддержать, потому что я не слабая. Сейчас у меня красивый парень, у нас хороший секс, и приятные, ровные отношения. Он не понимает меня, но очень заботится.

Я стараюсь периодами быть хорошей, но не хватает надолго, потому что эта невыносимая злость сочится из каждого моего слова. Мне кажется, будто все – мои враги. Будто если я буду хорошей, они выпустят зубы и сожрут меня.

Иногда я пытаюсь расстаться, но лениво, он всегда отговаривает.

Я все еще много работаю и курю, иногда, ностальгируя, могу намешать таблеток с вином, но вообще редко.

Больше ничего не принимаю. Я не знаю, надолго ли это все, но порой, стоя по вечерам у окна, мне хочется прыгнуть вслед за тлеющей сигаретой.

Это сейчас прозвучит очень жалко и мелкодушно, но единственное, что меня сдерживает, помимо инстинкта самосохранения - моя внешность. Но нездоровый образ жизни уже дает о себе знать, и в последние полгода я начинаю замечать неизбежность времени.

Не осуждайте меня сильно. Наверное, я просто вам завидую.

Скоро у меня совсем ничего не останется.

Из дневника, выдержки.

«Я –дитя пустоты. Я так страдаю оттого, что никто не понимает меня. Я обижаю людей, обидела Н., не раскаиваюсь. Словно считаю себя вправе так поступать. Изощренная месть миру за то, что я неправильный паззл».

«Больше мне не болит каждая мелочь. Но и раскрыть настежь двери я не могу, слушаю через закрытую стенку»

«Мне кажется, человек во мне уже давно умер. Осталось нечто, покрытое легким налетом социальной иерархии»

«Теперь везде мне чудится фальшь. Будто я начала выигрывать, поняв суть игры, но только проигрывая я могла чувствовать»

«Никто не может раздразнить меня и оставить ни с чем. Это будет большая, болезненная плата, долгие годы страдания за одну мою каплю крови»

«Отчужденность стала обоюдной в моем отношении с миром и, как ни странно, это несет покой. Я развернулась спиной к миру, но развернулась лицом к себе внутрь. И в этой тишине смотрю, как в моей голове проплывают облака…»



Tags: абьюз, деструктивный сценарий, идеализация, истории читателей, мнимо ничтожный нарцисс, несчастная любовь, обесценивание, параллельные жертвы, пинг
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments