Перверзные нарциссисты, психопаты (tanja_tank) wrote,
Перверзные нарциссисты, психопаты
tanja_tank

Categories:

"Я боялась, что мама меня зарежет"



Здоровый, счастливый человек начинается в семье, где родители относятся уважительно к нему, друг к другу и к окружающим.  Выросший в атмосфере абьюза ребенок станет либо деструктивным человеком, либо тяжелым травматиком, который будет разгребать последствия токсичного детства полжизни… в лучшем случае. Вот почему я считаю, что родители-абьюзеры воруют нашу жизнь.

К своим 40 годам автор этой исповеди чувствует себя "кривым деревом". Устойчивым, скомпенсированным, но тем не менее, кривым, которое никогда не станет ровным.

В то же время она уверена, что несмотря на то, что нам причинили много зла - нужно оставаться людьми. Иначе получится, что наши мучители победили...


"Я думаю, ни один взрослый человек не выживет в таких условиях, как выживали мы, дети токсичных родителей. Организм взрослого не может переварить столько гормонов стресса на протяжении столь долгого количества времени. Детям дан огромный запас сил, большую часть которого я растратила на то чтобы выжить и не сдохнуть, а не на что-то конструктивное.

Мама моя - нарцисс-тихушник, мнимоничтожник, перед другими она прибедняется и лебезит, но над человеком который ей не может дать сдачи, она проявляет недюжинные способности к абьюзу. Это не ее изобретение, все началось еще с бабушки с дедушкой.

Про бабушку мне всегда говорили, что она меня любила, прямо постоянно. Судьба сохранила меня, она умерла в мои 4 года и не успела навредить. Маман моя как раз «золотой ребенок» нарца, ее сестра- погодок была «позор семьи».

Им уже за семьдесят, но они до сих пор ругаются, кого любили родители больше и за что. Маманя моя видела, как родители плющат ее сестру, вот и пыталась воспитывать меня в том же ключе.

По ее словам, до трех лет я была хорошим ребенком, а потом «испортилась». Еще до школы я была в страхе, что мама придет с кухни и зарежет меня ножом, я не знаю почему мне виделся именно такой финал.

Ребенком я была очень чувствительным, эмпатичным, да я и осталась такой, только научилась закрываться, а то жить невозможно, переживая за всех и вся. Мне кажется даже если бы меня усыновили какие-то люди, не перверзники, то они бы меня любили, потому что я была классная.

Машка и Машенька

 Но мне нельзя было ничего из того, что мне хотелось – сидеть на руках, обниматься, иногда мама пыталась меня поцеловать, но мне это не нравилось.

В пять лет был эпизод, за который мне влетело. К нам иногда приходили родственники в гости, и мама делала перед ними вид, какая она любящая мать. Я и спросила перед всеми, почему при гостях меня называют Машенькой, а когда их нет - только Машкой или вообще никак. Она замялась, сказала, что все не так, но мне потом влетело.

Любила меня безусловной любовью только бабушка по папе. И я ее любила. Благодаря ей я, пожалуй, сейчас жива. Папа у меня алкоголик, я виделась с ним на каникулах и мне было интересно с ним играть в карты, но постоянно стыдно, потому что трезвым я его видела несколько раз в жизни и это были часы, а не дни. И в основном я не знала, о чем с ним разговаривать. Папой, к слову, меня попрекали всю жизнь, якобы у меня не та порода, что папа алкоголик. Я очень сильно переживала долгое время, стыдилась, стеснялась, а потом уже взрослая, уже после 25 лет я поняла, что вообще здесь нет моей вины.

Бабушка часто брала меня к себе, я видимо, там оттаивала немного, от ее любви. Но маме это не нравилось, ей вообще не нравилось, что я люблю бабушку и радуюсь что папа подарил мне куклу. Я не виновата в том, что она развелась с ним в мои два года и папа дарил мне иногда вкусные яблоки и куклу, как я хочу, а не страшную не пойми кого. Но нет, опять я была плохой.

В принципе, меня спасло то, что мать ленивая, и видимо ей было проще отдать меня бабушке на несколько дней, а потом поабьюзить, чем вообще вступать в конфликты. Но не пустить меня с бабушкой в цирк, хотя бабушка купила билеты, чтобы наказать меня, это нормально, это пойдет.

Вообще мое детство и юность это одна большая боль внутри. Я не знаю, как живут другие дети в таких семьях, что чувствуют, у меня был постоянный коктейль из страха, боли, гнева. Гнев я осознала только в 30 лет, до этого было прямо как слепое пятно, не чувствовала, что он у меня есть, а это моя частая эмоция. Я очень гневливая.

У меня постоянно болела душа, постоянно. Я чувствовала себя самым ужасным человеком на земле, я читала книги, смотрела фильмы, видела, что родители любят всех – и хороших и плохих, даже у преступников есть родители которые их любят, и только меня нет. Я чувствовала лицемерие и обман. И я, как и положено ребенку, принимала это на свой счет. Я плохая, раз меня не любят.

Я старалась быть лучше, училась на 4 и 5, в садике выступала, но меня не любили и жрали все мои положительные эмоции. Если продолжить тему боли, то больно мне было от всего, дома у меня был постоянный страх и стресс, что меня поругают за все. Меня ругали за все, скинули на меня весь домашний быт, мама же ленивая, при этом я успевала выучить уроки, помыть полы, подмести, приготовить еду, а она приходила и вместо похвалы придиралась к какой-нибудь крошке на полу или недомытому плинтусу.

Мне было страшно ходить в школу, ведь неправильная картина мира не давала мне нормально взаимодействовать с людьми. Я была тихим забитым ребенком, который не мог за себя постоять, у меня не было поддержки от слова совсем, меня дома виноватили сразу же за все, что я бы не сделала. В 7 лет я поняла, что все сказанное и узнанное будет обернуто против меня, и я ничего не говорила.

В первом классе я забыла в продленке учебник по чтению, или его кто-то взял, я не знаю. Я пошла в школьную библиотеку попросила там второй, сказала, что в моем учебнике нет страниц на наши темы, и я верну потом. Мне дали, и я естественно не вернула, сдала как тот самый. Нормальному взрослому в голову не придет, что ребенок может так врать. Ну а как мне надо было делать, если меня, допустим, чмырили за то, что я забыла переобуть сменку и вышла маму встречать в сменке. Меня реально всю дорогу домой из школы унижали за то какая я глупая, и несобранная.

Не живи

С детства я читала взрослые книги. Лет в 8 я читала детективы, учебники, педагогические журналы, вообще все, видимо мой выживательный контур поглощал необходимую информацию как жить. Жаль только, что непреходящее чувство вины за все мамины проблемы не покидало и часть информации кормило этих демонов.

Например, читая Макаренко я убеждалась что нельзя так поступать с детьми, как я моя мама со мной, но я считала, что я конченная, раз даже к малолетним преступникам в коммуне Макаренко относились лучше.

Мама давала мне четкий посыл – не живи. По ее словам, у нее нет мужа, потому что я у нее есть, у нее нет докторской, потому что я у нее есть. И все такое. Что ее не спроси, виновата была я просто своим наличием. И я понимала, что мама просто будет рада, если я умру. Она сможет всем с пафосом рассказывать, какая я ужасная. И в принципе я не видела никаких причин жить. Раз я самый ужасный человек.

Я вообще долгое время считала, что люди разговаривают со мной из жалости, что со мной в принципе не о чем разговаривать, такое я говно. Я, ребенок, который к 14 годам прочитал всю детскую библиотеку в разделе приключений, детективов и фантастики.

Мама ненавидела мою радость, если у меня было хорошее настроение, я искренне радовалась, а она всячески старалась мне это испортить. Прямо доводила меня специально, а потом как ни в чем не бывало попрекала меня что я вечно реву, плакса и рожа у меня недовольная.

После выпускного в детском саду мне влетело за то, что я что-то сказала не так, не назвала профессию, которую хотела, чтобы назвала моя мама, а я помню что я там растерялась и сказала как все.

Первый раз в первый класс она меня не водила, соврала что на работе не отпустили. Меня отвели соседи.

На один из дней рождения, когда мы с ней готовили еду какую-то праздничную, ей что-то послышалось, и она съездила мне по лицу. Я ушла реветь в комнату, мне дали на это 15 минут, а потом она пришла и стала наезжать что чего это я реву, у меня день рождения и я должна радоваться. Да уж, когда вместо подарка тебя бьют в лицо ни за что, это прямо радость-радость.

Еще на дни рождения мне всегда дарили то, что мне не нужно. Мне вообще обычно не покупали что я хочу, предлагалось что-то другое, я отказывалась и была без ничего. Например, в средней школе у меня были одни джинсы и два свитера, которые я носила дома и в школу, не могла стирать даже. Как альтернативу мне предлагались бабушкины вещи или то, что мама могла пошить сама, причем мешковатое и немодное. Я отказывалась и ходила в чем ходила.

Причем бабушкины и дедушкины вещи - это прямо фетиш, они до сих пор у нее хранятся. Бабушка умерла 33 года назад, дедушка 23. Причем сама маманя ходила в модном и ни в чем себе не отказывала. На один день рождения в 12-14 лет мне подарили вазочку. Это прямо то что нужно подростку! Потом естественно влетело что я недовольна таким замечательным подарком.

Еще как-то мне подарили золотую цепочку, но мне носить ее нельзя, я еще маленькая, пусть она у мамы в шкатулочке полежит. С тех пор я ее не видела.

Дни рождения у меня были без подарков, да и в течение года тоже не особо радовали. На Новый год мне доставались подарки, которые давали у нее на работе. В детстве, например, у меня был выбор - либо играть в страшную куклу, которую я боялась, либо в найденные на улице пистолеты, но играть в них было нельзя, я их прятала играла, когда никого нет.

Я хотела игрушку котика, а мне не покупали, я просила несколько лет. Как-то меня послали за хлебом и я вместо хлеба купила игрушечного котика у бабушки какой-то и мне естественно влетело, кота отобрали. Так что от дней рождений у меня никогда не было радости, никогда.

Родительский гипноз

Вообще, у меня в детстве часто были состояния, я не знала, что это, теперь знаю – диссоциация. Ты как будто во сне, все происходит не с тобой, звуки летят каким-то другим маршрутом. Думаю, психика защищалась как могла.

Иногда мне было не плохо, но где угодно, только не дома. Мне нравилось общаться с другими, я была довольно веселой. Всегда знала, что, когда вырасту у меня будет мальчик, любовь, отношения. Я всегда хотела любви, и очень переживала ее отсутствие. Любила животных, гулять, двигаться.

Хотела заниматься спортом, но мне было нельзя. Маман не любит спорт и активную деятельность. Меня в детстве водили на разные кружки, но упорно забирали из тех, что мне нравятся, чтобы заставлять заниматься тем, что не нравится. Мне нравились танцы, у меня получалось, забрали, нравилось программирование, забрали, вместо этого я занималась сидячей фигней типа вязания и музыки.

5 лет я ходила в музыкальную школу, мне там не нравилось, я не понимала, как петь, хотя голос есть, но видимо зажатое в спазме горло не предрасполагает. Я хотела играть на гитаре и флейте, естественно мне было нельзя, ведь дома есть фортепиано. Думаете я умею играть? Не умею.

Как-то мне попался кружок рисования и слава богу, мне не мешали потом поступить в художественную школу, которую я закончила. Но мои комплексы не дали мне поступить на худграф. Я жалею. Про спорт мама сказала, что у меня нет данных. Естественно это упало на почву из комплексов неполноценности, я очень переживала и считала себя днищем еще и на эту тему. А то, что в школе меня иногда звали в секции меня не убеждало в обратном, родительский гипноз - он такой.

В итоге последние десять лет моей жизни связаны со спортом, я занимаюсь, выступаю, тренирую. Но, блин, возраст все портит. Если бы я начала раньше...

Я участвовала в предметных олимпиадах в последние три года школы – я была 1,2,3-я в городе и пятая в крае. Я поступила в два ВУЗа сразу.

Я пыталась совершить суицид. Как-то я даже набрала ванну и собиралась порезать вены, ибо эта внутренняя боль просто доканала, боль и ощущение своей плохости. Но я не смогла. И потом еще много лет презирала себя за то, что не смогла, считала себя слабачкой. Мама предпочла не замечать порезов на руке у дочки, ну а что, бывает.

В 9 классе я порезала себе все бедро бритвой, кое-где глубоко, лишь бы не было больно, никто не заметил, всем было на это плевать. Хотя я на тот момент была в лагере и кругом была куча взрослых. Я так понимаю, самый опасный контингент - такие вот дети из токсичных семей, они никому не говорят об этом, просто делают. Сейчас я рада что не убила себя, я горжусь собой даже, это был серьезный шаг, продолжать жить не смотря ни на что.

Всем моим женихам мама рассказывала, что я алкоголичка, наркоманка, шлюха и она хочет их уберечь. Причем это было рассказано и первому мужу, и второму.

У меня не было детства. Мне пришлось повзрослеть очень рано. Я жила в постоянном аду дома, я не могла расслабиться, меня ругали за все, за то что я делаю уроки и у меня учебники не в порядке во время этого. За то, что у меня недовольное лицо. Описанным в два года диваном меня попрекали постоянно.

Нельзя было стоять руки за спину, а когда другие люди работают, надо тут же бросаться помогать. Нельзя не любить некоторые продукты, меня насильно кормили тем, что я есть не могу. Я засовывала их в рот и ходила выплевывала в унитаз.

Я громко смеюсь - позорю маму, я не смеюсь - я тоже позорю маму тем, что ребенок не веселый. Если меня обижают - я сама в этом виновата и разбираться должна сама. Когда на меня напал мужик, я даже не подумала сказать об этом. Любой конфликт с кем-то заканчивался тем, что мама приходила и спрашивала, что я плохого сделала. Перед приходом мамы домой я впадала в дичайший стресс, потому что не знала за что мне прилетит на этот раз.

"Болит? Ты врешь!"

В 17 лет я ушла из дома. Психанула и ушла. Как обычно, я сделала уборку, она пришла с недовольной рожей и стала вызверяться, что я не такая, мне накипело и я хлопнула дверью. Бог послал мне родственницу, которую я встретила на рынке, она взяла меня к себе ночевать. Потом мне мама сказала что-то типа «ну если я что-то не так сделала, извини».

В конце первого курса я приехала с полевой практики ночью, потому что автобус ломался, в общем, много приключений было, трудный был день. И что же? Кто-то волновался? Нет, я где-то час провела под ее дверью, звонила, мне не открывали, она в принципе чужим не открывает и делает вид что ее нет дома. Потом через час уже открыла недовольно, типа ты сегодня что ли должна была вернуться? И ушла спать.

В доме мне нельзя было иметь свой угол, все должно быть на виду. Единственное место уединения был туалет, где я по два часа сидела. Отдельно от нее сидеть было нельзя, спать тоже я должна была рядом на кровати.

Еще мне нельзя было болеть. До школы мне поставили сколиоз и меня им стыдили, кривыми ногами стыдили. Показывали мне больных горбатых людей и мама говорила, что я вырасту и тоже буду горбатая, как они. А я смотрю на детские фото сейчас и вижу, что у меня проблемы со стопами и тазом. Меня лечить надо было, а не стыдить.

Потом доктор мне прописал гимнастику и естественно со мной никто не занимался, почему-то от меня требовалась сознательность в самостоятельных тренировках. А покажите мне ребенка 7-8 лет, кто может сам себя организовать?

Лет в 6 я рисовала на полу и у меня что-то случилось с тазобедренным суставом, он очень сильно заболел. Может вывихнула, может еще что. Пошла к маме, сказала. На что мне ответили, что я вру. Я потом две недели садилась, вставала через боль, не знаю, может это как-то отразилось и на моем суставе, ибо тазобедренные до сих пор болят.

Я считаю это вообще что-то ненормальное, когда к тебе приходит ребенок и говорит, что у него болит нога, а ты ему говоришь, что он врет, тем более ребенок в брехне был до этого не замечен. В школу я ходила сходила с любой температурой, ведь нельзя пропускать занятия. До 9-го класса я вообще ни разу не пропустила школу из-за болезни. Нельзя, плохо тебе, очень плохо, иди учись, а то потом наверстывать.

В 10-м классе я первый раз не пошла в школу, у меня упало давление, я по стеночке ползала в туалет, ничего не ела и двое суток дрыхла. Никто не вызвал мне доктора.

Потом я и сама уже не берегла себя, ходила больная на работу, если могла ходить. Пропустить ради здоровья мне и в голову не приходило. Ответственная была. Потом уже пришло осознание, что я у себя одна, и если тело хочет болеть, надо поболеть. Ну как пришло, заболела так, что не отвертеться было. А то два месяца без выходных работать - это я могла, зачем, непонятно, никто не оценил.

Что интересно, я в детстве не чувствовала некоторые запахи. Только этим летом я ощутила, как пахнет клубника и липа. До этого клубника была для меня без запаха, тем более липа. Аромадобавку «клубника» в мороженом я чувствовала, я ее связывала с клубникой, но сами ягоды мне не пахли. Липу я тоже вычисляла в духах, но идя по улице я почему-то не чувствовала, как она пахнет, когда цветет. Липовый мед тоже не пах. А теперь я хожу теми же маршрутами иногда, и оно пахнет. Это удивительно!

Я вообще удивляюсь, что я не сошла с ума от такого детства. В принципе я вышла из семьи не социализированная, с паническими атаками. Я была красивая, очень принципиальная, жесткая и с дичайшей болью внутри. Я каждое действие делала, преодолевая страх, я не могла заговорить с чужим человеком просто так, я боялась. Иногда я боялась меньше, иногда больше, но боялась всегда.

Я не могла спросить остановку, как пройти и все такое. У меня просто колотило организм – я потела дичайшим образом, у меня дрожала челюсть, руки, ноги, перехватывало горло. Мне нужно было собраться и заговорить. Иногда я стояла под дверью учителя 40 минут, я не могла зайти, просто не могла, на меня нападал ступор.

В 25 лет на работе я не могла позвонить по телефону, это иррациональный страх того, что тебя не узнают и тебе придется объяснять кто ты, я не знаю в чем именно он заключался, но это был он. Это мне очень мешало, надо мной смеялись, а что я сделаю? Я откладывала, я настраивалась, но иногда просто не могла, до истерики.

Да, я училась, я выступала в КВН, я знакомилась с людьми, общалась, делала то, что делают обычные люди. Но это был подвиг, потому что я делала все это, превозмогая себя. Каждый день как на бой, каждый день война, с собой, с окружением. И я думала что я очень сильная, выжить в круглосуточном газлайте и не поехать головой.

Но с годами силы у меня закончились. После мамы у меня был муж-инфантил, ненадолго, любовник-нарцисс, второй муж-нарцисс. Я не сидела сложа руки, я работала над собой, я уже не живу в аду, и если мне на короткий миг вдруг приснится мое детство, я просто в ужасе.

Мне еще нет сорока, а я не завела ребенка, не хотела, мне нечего ему дать. Я не могу много работать, у меня сдает нервная система. Я много тревожусь, у меня начинаются нервные боли, у меня падает иммунитет, просто падает и я заболеваю всяким. Несколько лет у меня была бессонница, я не спала неделю, потом отрубалась.

И это все из-за моего детства. Я думала, что я все вынесу, но нет, запас сил истощился - сначала на то, чтобы выжить, а потом на то, чтобы стать нормальным человеком.

Я чувствую себя кривым деревом. Кругом растут нормальные ровные деревья, а ты кривой, косой, да, выжил ты, да у тебя древесина более крепкая и узловатая, но ты все равно кривой. Ты не можешь стать ровным никогда, ты не можешь стать таким, кто вырос с базовым чувством безопасности и нормальным стартом. Я это понимаю.

Но я считаю, что я сейчас более-менее скомпенсированное дерево с устойчивой психикой. Я не ходила к психотерапевтам, я все сделала сама. И меня уже даже не бесят песни, где поется про счастливые детские годы. Ну их. Эти розовые сопли, пони и очки.

Я стараюсь помогать теперь тем, кто так же как и я вляпался в эту тему деструктивных людей. Просто общением, советом, информацией. Я считаю, мы должны держаться вместе, потому что мы понимаем друг друга. И что я знаю точно, мы не должны стать, как они - ни в коем случае. Что бы они с нами не сделали - мы должны оставаться людьми, иначе получится, что они победили...
Tags: газлайтинг, жизненные стратегии, жизнь после нарцисса, истории читателей, мнимо ничтожный нарцисс, нарциссическая мать, нарциссический родитель, неглект, обесценивание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 77 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →