Перверзные нарциссисты, психопаты (tanja_tank) wrote,
Перверзные нарциссисты, психопаты
tanja_tank

Categories:

"Ты потеряла лучшего в мире мужчину". Часть 2

Продолжение. Начало в предыдущем посте.

(Картина - Рон Хикс)


"Пора катать коляску"

Итак, от триангуляции с малозначимыми соперницами – бывшей, к которой «он никогда в жизни не вернется» и с коллегами, которых «он не хочет», он перешел к созданию первого настоящего треугольника.

Тимур уже жил у меня постоянно, пятый месяц наших отношений. Познакомились с его мамой. С виду женщина властная, с недовольно поджатыми губами и такими же колючими глазками, как у Тимура.

Но ко мне отнеслась благосклонно. Даже порадовалась, что я старше ее сына на 5 лет, правда, своеобразно: «будет кому за этим болваном присматривать». А еще она, например, могла при мне отвесить взрослому сыну подзатыльник.

Отвлеченные разговоры о детях перешли к требованиям скорее забеременеть. Мне ежедневно с придыханием рассказывают, как здорово «катать коляску» во дворе, как мы будем купать вместе малыша и все вообще делать вместе. И мама очень хочет внуков.

Рефреном идет: «Давай, давай, давай. Тебе уже 30, сколько ты будешь жить для себя?» Я пока держусь и объясняю, что хочу родить ребенка от мужа, в законном браке. В ответ козьи морды и обиды: «Ты мне не доверяешь! Ты думаешь, что без штампа я тебя брошу? Вот ты как обо мне!»

Сама начинаю размышлять, что и правда пора. Да и Тимур отличным папой будет – по дому помогает, сам стирает, продукты таскает, заботливый. Характер, конечно, с закидонами, но наша любовь все преодолеет. Просто он травмирован трудным детством, вот и колется, как ежик.

И мы потихоньку начинаем отказываться от контрацептивов. Тем более, что мы и так уже почти семья – один дом, один компьютер на двоих, его деньги – мои деньги, никаких секретов. Даже из своих соцсетей на моем компьютере не выходит – смотри, что хочешь. Тимур проводит со мной меньше времени? Так он на работе все время, для нас старается, зарабатывает. Его опять повысили, он теперь директор филиала. Гордость моя.

Что дернуло полезть в его Контакт в тот вечер – я не знаю. Интуиция, чутье. Пока он моется в душе, я захожу на его страницу с сохраненным паролем – и передо мной вываливается переписка с коллегой. Долгая, со смайликами, поцелуйчиками, теми же песнями, что мы друг другу слали на первых порах. Сердце колотится. Пока я часами ждала от него ответа, и мои сообщения оставались непрочитанными, он сидел в том же Контакте, видел прекрасно, что я ему пишу, и общался с коллегой. Нон-стопом – как когда-то со мной. Целыми днями! С утра и до того момента, когда нужно было ехать ко мне.

Перед глазами просто свет померк. Я смотрела и не верила. Буквально только что человек уверял меня, что любит, что на работе он страшно занят, поэтому не отвечает… Кажется, я даже дышать перестала. Это была не просто боль, из меня будто кишки вырвали железной рукой.

Он зашел в комнату, увидел мое лицо и открытую страницу на экране. Тут же все понял. Спросил: «Мне уйти?». Я смогла только кивнуть. Он молча оделся и ушел, даже не попытавшись объясниться.

Раскрутить девчонку на чувство

Я рыдала полночи и все утро. Днем он приехал. Виноватый вид, как у побитой собаки. Обнял: «Прости за слезы. Бес попутал. Это просто общение». На вопрос «зачем?» сказал, что сам не знает, просто интересно было раскрутить девочку на чувства. И судя по переписке, ему это удалось.

Девушка выкладывала романтичные посты и признания, писала стихи. Я поняла по тону, что для него это игра: о ней он говорил с кривой усмешкой и как-то презрительно. Мол, подумаешь, девочка повелась на развод. Девочке, к слову, было 30, как и мне. Кажется, он сознательно выбирал жертв постарше, ведь у них «часики тикают».

«Давай я не буду собирать вещи. Обдумай все, не руби с плеча. Я люблю только тебя» - с этими словами Тимур просто удалился, предоставив мне переваривать информацию и плакать. Коллегу он при мне кинул в блок, а переписку с ней стер – доказать, что это ничего не значило. Интуиция кричала, что врет, врет. Но расставаться я была не готова. Думала «а в друг я уже беременна»? И очень хотелось верить, что мне сказали правду, ведь у нас все было хорошо.

Я стала докапываться, проверять его карманы. Нашла у него гашиш, который он якобы бросил пять месяцев назад. Предъявила претензии, и стала виновата в том, что веду себя, «как ищейка». Он в гневе шипел, что ничего не бросал, ни на один день. Иначе я «задолбала бы его своей кислой миной». Итак, человек наркоманит и при этом пытается сделать мне ребенка! Попутно окучивает другую женщину, забавы ради. Уже тогда надо было хватать ноги в руки и бежать. Разумеется, я этого не сделала.

Дальше живу в аду и сомнениях весь месяц. Стараюсь не скандалить. В его день рождения узнаю, что переписка с коллегой продолжается. Но не могу же я устроить разборки в праздник! Я ведь и так «скандалистка на пустом месте», поэтому надо держать себя в руках.

Заказываю ему торт с надписью: «Мой Король» и шоколадной короной. Бронирую столик в ресторане на всех друзей. Везу туда торт, договариваюсь с официантами, чтобы в конце вечера его вынесли со свечами. Мы празднуем, все здорово, весело. Дарим Тимуру подарки. Его телефон лежит на столе экраном вверх.

В какой-то момент краем глаза замечаю, как приходит сообщение от НЕЕ. Поздравление с сердечками и поцелуями. Тихо говорю ему на ухо: «Она что, уже не заблокирована?» В ответ злобный взгляд и молчание.

Друзья, семейная пара, говорят тост. Желают нам счастья, ведь мы так здорово смотримся вместе. Не веря своим ушам, слышу реплику Тимура: «Вам хорошо рассуждать! Вы нашли друг друга, настоящие половинки». Все это с улыбочкой. Я сижу, как в блевотине, и уговариваю себя потерпеть.

Выносят торт, аплодисменты… Тимур не пробует ни кусочка, хотя сладкое обожает и торт очень вкусный, все хвалят. Когда собираемся расходиться, он просит официанта упаковать остатки торта… и отдает его друзьям: «дома съешьте».

Мне не жалко, я даже «за». Но на обратной дороге к дому нестерпимо хочется плакать, мы идем молча, и я каждой клеткой чувствую нагнетание. Дома он выговаривает, что я испортила ему весь праздник своим кислым лицом, и я наконец не выдерживаю и плачу. А он просто поворачивается ко мне задницей и сладко засыпает.

Я снова лезу в его «Контакт». Там переписка полным ходом. От отчаяния хочется выть и швырять вещи, но я зажимаю рукой рот. Звоню подруге Оле и все ей вываливаю. Она с Тимуром не знакома, слышала лишь мои рассказы о нем. Но тут меня прорывает, я перечисляю все обиды, рыдаю. Она внимательно слушает и говорит: «Кать, он специально это делает. Он подстроил так, чтобы ты увидела эти переписки».

В смысле - специально? Я не понимаю! Такие вещи тщательно скрывают, зачем самому себя «палить»? Но подруга не объясняет, только настаивает, что это все подстроено, и «никуда он не денется, еще отбиваться от него будешь».

Я пойму значительно позже, что «рыбак рыбака видит издалека». Когда стала читать книги Тани, меня осенило, что подруга – тоже махровый нарцисс. То есть, она узнала в моем рассказе собственный почерк.

Кстати, Оля активно не нравилась Тимуру, и это было взаимно. Они «поливали» друг друга заочно и никогда не встречались. Как можно так невзлюбить человека, даже не будучи с ним знакомым? Все просто – ни один, ни второй не хотел делиться «едой». Так Оля стала плохой. Мне не запрещали с ней общаться, но дали понять, что это крайне нежелательно. Встречаться мы будем только с друзьями Тимура, а мои подруги ему не интересны. За шесть лет мы ни разу не были в моей компании – только в его. Да и компании скоро не стало, я осталась без подруг, потому что постоянно была занята разборками с Тимуром.

От былой нежности не осталось уже и следа, от меня отмахивались, как от назойливой мухи. Он мог посреди разговора встать и уйти или зевнуть прямо мне в лицо. Я требовала от него сделать выбор: либо прекратить общение с коллегой, либо сказать мне честно, что я уже не нужна. Иначе зачем это все? Они созванивались, и когда я вновь залезла в его телефон, обнаружила, что он запаролен.

Так и жила, мучаясь догадками, что же на самом деле происходит, и не получая никаких объяснений кроме «Ты все себе накручиваешь. Ты казнишь невиновного. Ты можешь не усложнять? Зачем ты все разрушаешь?» Я не хотела все разрушать, поэтому затыкалась и плакала молча в подушку.

Я думаю, что в какой-то момент он решил, что его запасной «корм» готов, и можно сваливать от прокисшей еды – туда, где тобой восхищаются. Тимур объявил мне, что «больше так не может», он уходит и желает мне счастья. Долго собирает вещи, ходит от машины к дому и обратно. Снова поднимается в квартиру, говорит, что что-то забыл, берет это и опять идет к машине. Сборы заняли часа четыре! Он ждал, что я остановлю, но я даже шевелиться не могла. Все это время просидела на стуле, застыв, как статуя. Руки висели плетьми, сил не было даже встать. Он ушел, бросив ключи и небрежное «пока».

Не знаю, как прожила сутки – по-моему, на том самом стуле. Курила одну за одной и плакала. Как ни странно, первая эмоция после его ухода – облегчение. Я даже выкинула его домашние тапки.

А потом стала думать о нем, что он, наверное, тоже мучается и переживает. Сидит дома один. На второй день не выдержала, позвонила ему и попросила приехать, чтобы поговорить. Сказала, что мне физически очень плохо. Мне ответили «вызови скорую».

Но я настаивала, просила, и он приехал. Зашел с видом утомленного путника: «Ну, что?..» Я бросилась на шею, буквально повисла на нем, говорила, что не могу без него. Не отпущу. И меня милостиво простили, но с условием, что теперь он будет думать. То есть, у меня испытательный срок.

«Все наладилось»

Потом он признался, что сам бы вернулся. «Не отпустил бы тебя, ты слишком дорога мне». Я была счастлива это слышать, вот только проблема с влюбленной коллегой никуда не делась.

Но ведь я простила, значит, надо забыть? Забыть не получалось, несмотря на то, что Тимур был нежен и внимателен, как РАНЬШЕ. Вот оно, все вернулось! Я испытывала облегчение, у нас снова все хорошо, мой прежний Тимур снова со мной. Опять называет «моя девочка», обнимает и целует. Но все-таки – что там с ней?

Я аккуратно задала вопрос и услышала: «А мы на свидание ходили в тот день, когда с тобой расстались. Но я понял, что не мое».

И опять падение в ад!

– Ты сразу от меня побежал к ней???
– Опять ты начинаешь? Я же выбрал тебя. С ней – всё!!
– И вы целовались?
– Да! Ну и что? Мы же расстались с тобой, это не измена.

Сентябрь и октябрь в аду, но держу хорошую мину при плохой игре, чтобы не разозлить любимого и не потерять «любовь». Подозреваю, что он мне все-таки врет, и общение продолжается.

Ко всему прочему, у меня задержка. Чувствуя себя последним ничтожеством, звоню его пассии. У нас происходит мирный разговор, я объясняю ситуацию и прошу ответить, что у них происходит. Она раздавлена – была уверена, что со своей девушкой Тимур расстался еще летом. Мы сличаем его «показания»: мне он врет, что расстался с ней, а ей, что все кончено со мной. Песни шлет одни и те же, комплименты и лапша на уши – один в один. Они после работы гуляют по паркам, он дарит ей цветы и… просит ребенка!! А потом едет ко мне, «к нам домой».

Я говорю ей спасибо за информацию и прошу ничего не рассказывать Тимуру. Но она устраивает ему скандал прямо на работе. Он в панике звонит мне: «Любимая, ну ты как? Месячных еще нет? Наверное, малыш у нас будет. Как хорошо! Ты береги себя. Я так счастлив. Давай забудем все плохое? Я так тебя люблю»…

Вечером он приезжает домой и «разговаривает со мной честно» (сколько еще будет таких «честных» разговоров!). Смысл такой: да, я поступил, как мудак. Запутался и чуть не разрушил все, что мне дорого. Прости, если сможешь! Она устроила на работе безобразную сцену! А я думал в это время, как же люблю тебя. Ты мой тыл. Такого больше не повторится, клянусь тебе всем святым. Ты носишь моего сына, и теперь я все для тебя. Ковриком лягу у твоих ног.

Его дама с работы в тот же день без всяких комментариев заблокировала меня! И я закончила для себя эту мучительную тему с чувством, что устранила соперницу и отвоевала семейное счастье. Как горько я буду сожалеть потом, что не подарила это сокровище ей, с бантиком на шее. Но задним умом мы все сильны…

"Весной поженимся"

Беременность в итоге не подтвердилась, но Тимур оставался внимательным и заботливым. Говорил, что надо пробовать еще, что он очень хочет ребенка. Но я не соглашалась.

В декабре, за день до нового года, мы поехали в Ашан, чтобы купить продукты к праздничному столу. В торговом центре он спросил, где можно посмотреть золото. Я махнула рукой в сторону магазина – вон ювелирка есть. Думала, что он хочет купить подарок маме. Он часто дарил ей то серьги, то броши какие-то. Мы зашли, и он попросил продавца показать кольцо.

– Нравится?
– Да, - говорю, - красивое.
– На, примерь.

Тонкое колечко с бриллиантом мне подошло. Тимур расплачивается, и мы выходим. Он тащит пакеты из Ашана, я семеню рядом, как такса, бросая на него вопросительные взгляды.

«Весной поженимся», – сообщает Тимур. Моего ответа не требуется. Я внутренне ликую, но ворчливый голосок говорит «постой, он же обещал красивое предложение, с полетом на воздушном шаре. Еще так красочно это описывал на свидании». И сама себя одергиваю: ну что ты за человек такой! Просто порадуйся – любимый сделал тебе предложение, подарил дорогое кольцо. И я радостно улыбаюсь.

Вообще это, наверное, самый счастливый период нашей совместной жизни – подготовка к свадьбе, сама свадьба и пара недель после. Мы выбирали ресторан, банкетное меню, музыку, заказывали приглашения, декор зала. Было так здорово и волнительно. Тимур активно участвовал и везде ездил со мной. Друзья были за нас рады, его мама благословила.

Свадьба прошла в апреле. Была безумно красивой, даже сейчас я люблю ее вспоминать – вся родня собралась, все друзья. Остались красивые фото из старинной усадьбы. Потом был отпуск и медовый месяц, где мы не могли оторваться друг от друга. После отпуска узнаю, что беременна, едем на УЗИ. Там плачем от счастья.

Ждем, когда можно будет узнать пол, крестим пальцы – «хоть бы мальчик». И это мальчик, радости нет предела. Собираем приданое, распашонки, люльки, бутылочки. Все с любовью и волнительным ожиданием. У нас лучшая семья в мире, все беды позади…

Целых полгода я была самой счастливой женой и будущей мамой. Не было ни токсикоза, никаких проблем. Мы занимались сексом, как кролики. Я ела все подряд и даже вес не набрала.

"Высшая проба"

Доводить он меня начал на седьмом месяце беременности. Я в своем счастье прозевала момент, когда муж начал все чаще мрачнеть, замыкаться, уходить куда-то, чтобы побыть одному. Опять пошли задержки на работе до 10-11 вечера. Дома равнодушный взгляд мимо меня, секс исчез полностью. Он смотрел в мою сторону только когда я просила купить что-то в аптеке или сходить в магазин. Все остальное время – друзья, работа и залипание в телефон или ноутбук.

На общем компьютере я стала находить порнушку. Завела разговор о том, чего ему не хватает. Наткнулась на ехидство – раз, второй, третий. Я – сыщик, неадекватная беременяшка, у меня гормоны шалят и в башке насрано… Хлопнул дверью и ушел.

Я с беременным пузом в 12 часов ночи бегала по району, искала его. Оказалось, он уехал к маме. На следующий день вернулся, как будто ничего и не было. Извиняться за свои поступки он перестал в принципе. Мог неделю со мной не разговаривать. Молча ел, уходил на работу, молча проводил вечера за компьютером.

Несколько раз застала его за мастурбацией. Реагировала очень болезненно, как на измену. Просила его: «Тим, объясни, что происходит? Врачи не запрещали нам интим. Ты не хочешь меня? Я лежу в кровати, жду тебя, а ты.. тут…» Плакала, натыкалась на полный лед и его ночные побеги из дома, и так по кругу.

Все последующие годы любой, самый невинный, разговор будет заканчиваться скандалом или бойкотом. Прояснить что-то, разрешить мучающий меня вопрос, стало невозможно. Или молчи, или «получи, фашист, гранату». Начало было положено тогда. С девизом «теперь ты моя жена», меня начали дрессировать уже по полной программе. Нельзя задавать вопросы, нельзя обижаться, нельзя лезть с разговорами, нельзя ставить под сомнение его слова, нельзя, нельзя, нельзя

Список расширялся с каждым днем, безопасных тем становилось все меньше. По сути, все, что мне позволено было с ним обсуждать – это как прошел его день и что рассказали в новостях по телевизору. Позднее к перечню разрешенных добавились вопросы, связанные с ребенком: что поел, как покакал, где гуляли.

Роды были тяжелыми, 14 часов. К счастью, сынок родился здоровеньким и крепким. Нас выписали домой, и несколько дней Тимур не отходил от кроватки, глядя влюбленными глазами на ребенка. Созвал друзей и показал им наследника: «высшая проба».

А меня накрыла послеродовая депрессия. Молока было мало, потом оно исчезло вовсе. Ребенок плохо спал, затихал только на руках, я сама вообще не спала и ходила, как зомби. Ночью качала кроватку, утром еле оторвав себя от постели, готовила мужу завтрак, потом просыпался сын и дальше весь день у меня не было даже минуты, чтобы помыться и поесть.

Через несколько месяцев я была озверевшая от такой жизни. Тимур ночью не встал к малышу ни разу. Он спал сквозь детский ор преспокойно. А утром выговаривал мне, что это я за мать такая, не в состоянии успокоить ребенка!

Я очень плохо помню первый год жизни сына, кажется, память начисто все стерла. Помню только, что все время была в слезах и детских какашках, и слушала, какая я ужасная мать, ни хрена не успеваю, как другие, нормальные жены. Я была в каком-то отупении и страхе, что меня, такую никчемную, бросят с грудничком на руках. Предпосылки были – Тимур все чаще сбегал от семейных проблем к маме, которая его вкусно кормила и капала на мозги.

У ребенка пошла задержка в развитии, и разрыв нарастал. Садиться начал на три месяца позже сверстников, ползать – на пять месяцев позже, ходить – только в полтора года и то – в манеже. Мне долбили и долбили по башке – «почему он у тебя то, почему он у тебя это»… В общем, ребенок был «у меня».

А Тимур – добытчик, приносит деньги и платит ипотеку, остальное – не его забота. Мог погулять раз в неделю, если не холодно. Остальное – сама, сама. При этом с сыном он «сю-сю-сю», ко мне – лютый холод. Я читала про триангуляции с ребенком. Кажется, именно это у нас происходило. Когда Тимур возился с сыном, он произносил такие фразы: «только тебя люблю, сыночек», «ты мой единственный любимый человек в мире, нам с тобой никто не нужен» или «не повезло нам с мамой» и т.п. Он всерьез полагал, что меня это заденет, что я начну ревновать к собственному ребенку.

Меня это и злило, и смешило. Любовь к мужу стала испаряться с каждым днем, я понимала, что сильно ошиблась с выбором, это никакая не поддержка и не опора.

Он особенно лютовал, стоило мне показать слабость или не дай бог заболеть. С любой температурой и в любом состоянии я должна была встать и выполнять свои обязанности: ухаживать за сыном, драить квартиру, готовить, ублажать мужа по ночам. Иногда мне казалось, что он насилует мое бездыханное тело – настолько пассивна я была в постели, настолько выжата. Когда мне было нужно, он дрочил на кухне, когда же была не в состоянии, ему «приспичивало». Могла только лежать и терпеть, и ждать, когда мне дадут хоть немного поспать.

Временами депрессия накрывала так, что хотелось выйти в окно. Еще одной повинностью после рождения ребенка стало посещать каждую неделю свекровь. Мы брали Илюшу в люльке, садились в машину и ехали к ней, по любой погоде, чтобы бабушка понянькалась с внуком. Там малыш плакал, не хотел сидеть на руках у свекрови, и она… обижалась на полугодовалого ребенка! Пихала мне его обратно с раздражением и больше не смотрела в его сторону.

Но на следующих выходных мы снова обязаны были приехать, иначе истерика по телефону. Каждый раз, пока сидели у нее, выслушивали потоки жалоб на одинокую жизнь и нас, неблагодарных. Мать Тимура жрала нас по полной программе. То раскрывала крокодилью пасть, то строила из себя жертву. Например, совала деньги и продукты, невзирая на протесты, а потом предъявляла за это.

Не хочу даже описывать все ее мерзости. Только один эпизод – в день крестин Илюши она потеряла крестик, который я приготовила, чуть не сорвала нам крещение, устроила скандал, сама же обиделась и гордо удалилась. После чего четыре месяца не хотела знать ни меня, ни внука. Потом милостиво «простила». Понятно, да, в кого Тимур?

Мой первый побег

Годы потянулись, как в лимбе, каком-то тягучем кошмарном сне, где все происходит по кругу. Иногда я засыпала вечером и думала «хоть бы завтра не проснуться». От суицида останавливал только сын, я не могла оставить его на растерзание двум волкам.

Чтобы как-то встряхнуть себя, вышла на работу. Тимур уже порядком устал обеспечивать семью и сообщил мне, что «содержанка ему не нужна» и «он на это не подписывался». Странные заявления, если учесть, что я получала декретные деньги, на которые покупала все необходимое себе и сыну, сама платила кредит за машину, а подарки от мужа получала только пару раз в год.

Отрыв Ильи в развитии ощущался все сильнее. Два года, три – сын не говорит. Сначала появлялись слова «мама», «папа», «дай», «ку-ку», потом он замолк вообще. Начались хождения по врачам, которые разводили руками – «никаких органических нарушений нет». Я думаю, что сынок все больше проникался токсичной атмосферой в семье, и мне надо было прекращать этот ад уже тогда. Но вместо этого я изо всех сил терпела и «спасала брак». Я стала уже настолько толерантна к психологическому насилию, что даже не замечала, что превратилась в ведро для слива говна.

Муж купил машину, и она ему разонравилась через неделю? Я виновата.
Он поссорился с друзьями? Я виновата.
На него мать вызверилась? Это снова моя вина.
Я была виновата даже в том, что пошел снег и мы застряли в пробке.

В какой-то момент я обнаружила, что больше не могу плакать. Внутри больно, а слез нет – заледенела вся, в соляной столп превратилась. К сожалению, страдал от этого больше всего мой ребенок. Сколько ласки он недополучил в тот период. Как часто я игнорировала его плач и просто не могла заставить себя подойти, обнять, взять на ручки. Сжирала себя изнутри за это, но снова сажала его за мультики, а сама мониторила соцсети и шерстила мужнин телефон, чтобы узнать, с кем на этот раз у него «просто общение».

Однажды я поняла, что или уйду, или сдохну. Канун нового года, мы с друзьями собрались праздновать вместе, они должны были прийти к нам домой 31-го. Денег у нас было в обрез, поэтому мы договорились с Тимуром, что друг другу подарки дарить не будем. Друзьям купили какие-то сувениры.

Еще вчера все было относительно спокойно, но в день праздника, уже с утра, мой муж не в духе. Я кручусь, готовлю, на руках виснет сын. Тимур смотрит новогоднюю программу по телевизору и ждет приглашения к столу.

И тут друзья на пороге – надо их рассаживать, угощать. Он даже не выходит из комнаты. Я одной рукой мешаю оливье, другой укладываю сына спать, левой пяткой развлекаю гостей и еще периодически прыгаю на цыпочках перед Тимуром, чтобы сменил гнев на милость.

И вот мы садимся за стол, бьют куранты. Тимур выносит мне подарки – духи и шелковый халат. У меня для него нет ничего. Друзья смотрят вопросительно. Комментарий Тимура: «Жена у меня, как обычно, не подготовилась. Да и зачем для мужа стараться?».

Сижу за праздничным столом и обтекаю, хочется бежать, куда глаза глядят. Муж и его друзья нажираются до синих соплей, шум, гам. Ребенок просыпается каждые полчаса. На просьбы «потише», мне орут: «У нас праздник! Ты можешь хоть один день в году не испоганить??»

Потом эта дружная компания блюет в туалете и на лестничной клетке, я это все убираю, собираю объедки и пустые бутылки. Утро встретила на кухне, потому что муж уснул поперек кровати, да еще и обмочился в беспамятстве.

1 января я дожидаюсь, пока он проспится и выйдет на кухню, почесывая яйца. Спокойным тоном прошу его собрать вещи и уйти. Его взгляд в этот момент не забуду никогда. Изумленный и брезгливый – как будто с ним заговорила жареная куриная ножка. К вечеру, видя, что я не передумала, Тимур собрался и уехал к маме.

(Окончание в следующем посте)
Tags: висхолдинг, закручивание гаек, истории читателей, нарциссическая мать, нарциссический ресурс, нарциссическое расстройство личности, обесценивание, параллельные жертвы, перверзный нарцисс, пинг, психопат
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment