Перверзные нарциссисты, психопаты (tanja_tank) wrote,
Перверзные нарциссисты, психопаты
tanja_tank

Categories:

"Лед": повесть о двух лучших друзьях и девушке, которую они любят (Наше творчество).

Домик в снежной дали. Два лучших друга и девушка, которую они любят. Общее дело, светлые идеалы и разрушительная сила, которая запирает друзей в снежной тюрьме.

Снежинки безмятежно парят за окном. Молодая женщина смотрит в беспроглядную снежную даль. В её глазах - отчаяние...
- Софи там совсем одна... - раздаётся в звенящей белой мгле.


Это аннотация к повести Валерии Лисичко «Лёд», выложенной в свободном доступе (ссылки - в конце текста). Послушаем автора, давнюю читательницу этого блога.

"В повести за внешне благополучным фасадом прячутся деструктивные и абьюзивные сценарии. На авторской встрече я провела интересный эксперимент – разобрала книгу со студентами-психологами. И прежде, чем привести вам текст, поделюсь выводами молодых специалистов.

Алёна Афанасьева предположила, что если бы герои не повстречали друг друга, или разорвали отношения, нашли других партнёров, то смогли бы выйти в более благополучный сценарий. Возможно, они пробуждали друг в друге все самое плохое. А с приходом других людей их жизнь сложилась бы иначе? Ведь мы учимся друг у друга. В том числе выстраиванию здоровых сценариев отношений.

Анна Карпенко высказала противоположное мнение: герои попали в отношения, потому что их внутренняя схема отношений допускала ту ситуацию, в которой они оказались. Их границы в общении с другими людьми смещены. И, поэтому, они найдут не новых партнёров, а найдут новых «актёров» на уже прописанные в жизненном сценарии роли.

По мнению Арины Верхановой проблема не в том, что герои встретились, а в том, что каждый из них жил лишь своими целями и не желал думать о другом. Каждый из них пытался самоутвердиться, доказать собственную высокоморальность за счёт других. Каждый ставил себя выше. А любые иерархии – это уже дурной знак и признак незрелости.

Марина Иноземцева посмотрела на происходящее с точки зрения работ Фромма и увидела в героях «Льда» незрелость, отношения без сохранения собственной индивидуальности, которые по определению не могут быть конструктивными.


А теперь - фрагмент из книги.

***

Трое мужчин в ледяной снежной долине смотрели на чёрное пятно погасшего костра. Небольшой такой, диаметром с блюдце ореол пепла на сверкающей корочке инея.

Айс пожертвовал для этого слабого костерка только мусор из карманов: чеки, смятые записки, пачку бумажных носовых платков и бездарную книгу молодого автора. В книге начинающий детектив проводил расследование тройного убийства в норвежской деревушке. Вместе с книгой сгорело несколько десятков живописных снежных сцен. И Айс злорадствовал. Хоть так отомстил колючему холоду, вгрызающемуся в спину, сковавшему ноги.

Грач закинул в костёр тридцать тысяч рублей. Это помимо записной книжки. Той самой, содержащей важные наработки по развитию «Флагмана». Тридцать тысяч рублей? Айс задавался вопросом: на кой чёрт было тащить их в прогулку на снегоходе? Три купюры по пять. Три по тысяче. Двадцать по пятьсот. И двадцать по сто. Теперь Айс точно знал шифр смерти: тридцать-три-три-двадцать-двадцать. Новенькие. Только из банка. И за чем только Грачу понадобился такой странный размен? Перед поездкой в глушь, где даже магазинов нет? Одинокий дом из грубого сруба и снежная долина. Это мысль не интриговала, скорее смешила. Айс с трудом сдержал смешок, когда догорела последняя купюра.


Но, забавней всего, пожалуй, вышло со Смехом. Может и правда, смех ближайший брат мудрости. Этот дурачок за чем-то потащил с собой в прогулку на снегоходе паспорт! Паспорт! Нет, ну что он вправду думал, что там, в белоснежной пустыне, ему встретиться полицейский и проверит документы? Хотя, со Смехом, конечно, и такое могло произойти. Паспорт и жалкий, измятый, затёртый по карманам полтиник. Пятьдесят рублей на фоне тридцати тысяч. Полтинник сгорел также быстро, как купюра в пять тысяч. А вот паспорт играл с огнём дольше…

- Гражданин обязан носить при себе паспорт, - бурчал Смех, глядя как язычки пламени страничка за страничкой поглощают его удостоверение личности. В начале, он вырвал пустую страницу и принёс её в жертву огню. Затем вторую. Документ, подтверждающий личность, таял в огне. А вместе с ним таяла и сама личность – Смех переставал существовать для всего цивилизованного мира разом.

Огонь смеялся, подбрасывая язычки пламени. Маленький хохочущий гость, прожорливый бог тепла требовал новых жертв… когда забрал последнее, безразлично пожал плечами и ушел обратно, под землю, в утробу адского пекла, бросив через плечо «до скорого». В напоминание о нём остался чёрный пятачок. И угнетающее ощущение близкой встречи теперь уже на его территории.

Пока костёр ещё не догорел, Смеха можно было поздравлять с новообретённым титулом бомжа. Но когда погас, стало не до шуток.

Небольшой холм позади, который казался спасительной стеной, слабо защищал от ветра. Но сил идти на поиски другого места уже не было. Спорить и что-то доказывать тоже. Пурга обволакивала троицу стенами молочных рек и потихоньку топила самонадеянных искателей приключений.

Соблюдение закона, деньги и всякая дрянь из карманов, не защитили троих бедолаг от подступавшего холода. Еды и воды они тоже с собой не прихватили. Зачем? Пара часов драйва – опробовать новенький снегоход с санями. И на обед Софи обещала нечто грандиозное.

Софи… Айс представил её у плиты, напевающей что-то до неприличия попсовое. Хотя нет, она уже, наверное, сидит за накрытым столом и с беспокойством вглядывается в метель за окном, в надежде увидеть знакомые силуэты. Успокаивает себя: ребята заигрались. Всего-то заигрались… Мужчины – вечные дети.
Увлеклись…

А, может быть женское сердце подсказало, и она уже подключила спасателей? Только что они смогут сделать в такую погоду? Когда ты не идёшь, а бороздишь молочные кисели. Даже свет мощного фонаря с вертолёта не пробьёт плотную завесу снега. Об этом лучше не думать. Снег прекратится и их найдут. Отчаяние превращает в павших даже тех, кто в шаге от победы. Пока они ещё живы. Нужно срочно подумать о чём-то согревающем.

Пурга уляжется. Нас найдут. Спасут, - шептал утешительный голос. Один на троих, как будто эхом дублировался в головах друзей. Гнусавый голос утешительной надежды. Манкий обман.

И Айс представил себе Софи за большим дубовым столом. От глиняной посуды густой дымкой поднимается смесь терпких ароматов. Айс прикрыл глаза. Положить руки на обжигающую глину и поглубже вдохнуть аромат. Тепло от возникающей в воображении еды растекалось по телу. Айс старался не терять концентрацию. Он воровал тепло из фантазии и воспоминаний, создавая противовес холоду. Горячее… горячее… её горячее тело. От ароматов стола Айса резко окунуло в запах её тела. В воспоминание о той, самой первой близости. Оно часто подступало неожиданно, выбрасывая Айса из реальности.

В глазах загорчило. Меж закрытых век выступила слеза и покатилась по щеке вниз… не успела упасть, обратилась хрустальной крошкой у подбородка. Веки слиплись. Вот так бы и оставаться. Не видеть белоснежной пелены. Замереть в чёрном, ночном воспоминании и слушать дыхание Софи. Конечно ты рядом с ней, а не в белой пелене. Когда перед глазами темнота – можно выбирать, где ты и с кем. Блажь не расколется о жестокую картину реальности.

Грач с досадой пнул снежный ком. От этого простого движения насиженное тепло выпорхнуло из-под одежд. Телу нечем было его заменить. Организм просто уступил ещё часть себя холоду. Нет, Грач не боялся смерти. Просто жаль умереть так глупо и бессмысленно… Сам себя обрёк на унылую, долгую, совсем не героическую смерть. Чёртова метель! Или снежная буря?! Нет, буря это всё же что-то эпичное, мощное. В сражении с таким противником погибнуть не жалко. А просто так сидеть и медленно угасать. Больше похоже на смерть от старости, только в ускоренном варианте. Он превратится в ледяную статую самому себе.

Грач трезво смотрел на перспективы. Снег валил с нарастающей силой. Они с друзьями уснут вечным сном в течении нескольких часов. И было бы легче принять снежный финал, если бы на такую смерть его обрекли небеса. Но нет. Он сам выбрал... О чём только думал, глядя на стрелку уровня топлива?
Смех странно заурчал. Из-за под его капюшона повалили облачка пара.

- Ты чего? – просипел Айс, стараясь терять как можно меньше тепла. Глаза он продолжал держать закрытыми.
- Как и полагается бомжу замёрзну на улице, - хохотнул Смех в ответ. – Сжёг и сожрал свой паспорт. И помер на морозе. Я прям вижу, как Софи постит в инстаграмм фотку моего трупа с хэштегами #мойбрат #ожидаемыйфинал.

Айс хотел возразить, что паспорт Смех только сжёг. Но пожалел тепла. А вот Грач не пожалел.
- А нас с какими хэштегами выложит?

Айс приоткрыл не слипшийся глаз. Лицо Смеха пряталось под капюшоном, но Айс очень чётко представил, как он характерно морщит лоб. Восемь лет Айс наблюдал эту картину почти ежедневно. Смех оправдал ожидания:
- Муж и босс умерли в один день. Теперь ясно, кто кого любил на самом деле.

Нахохлились. Прижались друг к другу плотнее: Смех посерединке, Айс и Грач по краям. Помолчали.
- Я тут подумал… - Смех распрямился, из-под капюшона на товарищей по несчастью смотрели серо-голубые глаза. Айс поёжился, на себе прочувствовав, как от лёгкого движения друг потерял защитное поле тепла со всего тела.
- Если бы не ты, Грач, то я мог бы здесь один замерзать, – выдал Смех. – Или вообще дома сидел, вместо того чтобы на морозе сидалище проминать. Одному того – не так куражно. Не попёрся бы на холод. Сидел бы у печки. Грелся. Нахрен мне одному уезжать, - Смех спрятал лицо в варежки и хохотнул. – Все бы живы остались. Прикольно?
- Ты о чём? – спросил Грач и помрачнел, если вообще можно представить, что осунувшееся, посиневшее лицо может стать ещё мрачнее.
- Да всё о том-же. Ты же мою сеструху, того… Втянул во всю движуху с твоим Флагманом. Ты. Не втянул бы, не познакомились. Правда, Айс? – Смех толкнул локтём соседа.
- Угу, - подтвердил Айс, не размыкая губ. Чтобы тепло осталось внутри рта.
- Не познакомились бы – не подружились. Все бы живы остались, - Смех добродушно похлопал Грача по плечу и рассмеялся. – Вот и получается, что ты познакомился с Софией, мы все подружились. И через 10 лет после знакомства пришла расплата.
- Грач – не при чём, - зло возразил Айс, слипшееся веки с болью распахнулись. – За топливом следить надо было, – слова вырвались, вместе с живительным теплом.

Теперь Айс смотрел двумя глазами. Он не мог сдержаться каждый раз, когда Грача ставили поближе к Софи. Пусть всего лишь в одной фразе.
- Да ладно, парни. С минуты на минуту загнёмся тут. Чего уж… Хоть с хорошим настроением на тот свет отправлюсь, - и Смех мотнул головой вверх.
- Или туда, - Айс мрачно посмотрел под ноги.
- М-дааа, занудой жил, занудой и помрёшь, - Смех замолчал.

Они с Грачём как-то не совещаясь решили, что самое тёплое место, посерёдке, достанется хлипкому Смеху. Словно даже здесь берегли отголосок Софи, хранили её брата, как частичку её самой. Или опять соперничали?
Айс снова прикрыл глаза и окунулся в пьянящую ночь. Если и угасать, то в компании любимой.
Софи юркнула в душ первой. Отводя глаза и как-то неестественно сторонясь его: чтобы разминуться в узком коридорчике гардеробной Софи вжалась в стену. Он попытался обнять, но она вывернулась. Айс точно не смог бы сказать, провела Софи в душе час, или пять минут. Время искажалось и тянулось мучительно долго.

Его очередь. После душа он несколько минут топтался под дверью. Айс постучал. Не настойчиво: три глухих удара. Прислушался. Тонкая дверь разделяла ванную и спальню в гостиничном номере. В комнате – Софи. В душевой – Айс. Как-то глупо и неловко всё получалось.

Ветер сменился. И в лицо дыхнула влажность, промозглая. Такая пробирает до костей. Айс слышал, как Грач с досады клацкнул языком. Но глаз не открыл. У них с Софи осталось слишком мало времени. У него слишком мало времени. Он просто хотел спрятаться.
- С тобой всё хорошо? – Айс помнил, как накатила волна раздражения. Меньше часа назад, после ужина, Софи вовлекла его в медленный танец. Ни один из них танцевать не умел. Поэтому они просто переступали в такт музыки, и не выпускали друг друга из объятий. Она уткнулась носом в его щёку. Зашептала что-то неразборчиво и горячо. Скользнула руками по спине и подалась ближе бёдрами, он целовал её запальчиво. А теперь они наедине. И она дичиться, как загнанный в угол зверёк.

Он постучал ещё. Вдруг она просто ушла? Вызвала такси и… Он войдет в пустую комнату, завалится на широченную постель и, вероятно, ограбит мини-бар.
Липкий снег навалился комьями на плечи. Айс шевельнулся, скидывая снежное одеяло. Услышал, как его примеру последовал Грач.
- Заходи, - её тихий голос.

«Как же всё неправильно» - звенела надоедливая мысль. Он после душа в одном полотенце на бёдрах. Она, наверняка по горлышко упрятанная под одеяло. Или того хуже – сидит и плачет. Только бы она не плакала. Что угодно – только не её слёзы.
Айс надавил на ручку и открыл дверь.

Софи сидела по центру постели. Спиной к нему. Полупрозрачная белая ткань струилась по телу. Плотные белые чулки облегали ноги. Она не повернулась. Только сказала: обнимешь меня…

Айс изо всех сил старался сосредоточиться на воспоминаниях. Но разум не упускал то, что происходит вокруг: они с Грачём освободились от снежных покровов. А Смех нет.

Айс сел позади неё. Пересохшими губами к шее, под ушко. Ладони – на бёдра, сжал, притянул к себе. Она – как пружина: напряжённым усилием – к нему, и тут-же вырваться. Рывок к нему, поцелуй в пол оборота, его руки кольцом на живот и ледяными пальцами впилась в запястья.
- Не могу расслабиться, - прошептала почти жалко. Всё неправильно.
- Не думай, - хрипло, подминая её под себя.
- Не могу, пожалуйста отпусти…

Айс не мог заставить себя отпустить.
- Просто обнимемся и заснём, - проговорил он. И на автомате стал заворачивать её в одеяло, как в кокон, покрепче прижал её к себе.
- Смех, - тихо позвал Грач.
В ответ всхлип.

Айс открыл глаза. Снег налип на Смеха. Его бил мелкий озноб. И по щекам катились слёзы.
Грач поднялся на ослабших ногах.
Айс протянул руки, вцепился в куртку Смеха и тряхнул. Часть снега опала. Но вместе с ним стал заваливаться на бок и Сам смех.
- Не чувствую тела, - просипел он. А слёзы продолжали катиться по щекам.
Грач сел обратно и посильнее навалился на Смеха с боку, он продолжал сидеть в центре, а Грач и Айс плотно прижались к нему с двух сторон.
Айс не чувствовал в друге тепла.

Прозрачная ткань облачной завесой прикрывала тело. Плотные белые чулки. Ноги стали мягкими. Мысли превратились в солому. Чувствовал, как напряглось её тело. Поцеловал её в шею. Софи сжалась от этого прикосновения. Прижал к себе. Горячо. Горячо и горько. Неужели она просто расплачивается с ним? Чёрт... Чёрт! Чёрт! Чёрт! Повалился вместе с ней на кровать, всё также сильно прижимая её к себе. Натянул одеяло. И зажмурился, пытаясь подавить желание.

- Мы можем просто уснуть. Мы ведь ничего друг другу не должны. У тебя передо мной тоже нет долгов.
Софи ничего не ответила. Слегка шевельнулась, возможно, кивнула.
Айс резко отпустил и повернулся к ней спиной. Чёрт. Больше всего хотелось подмять её под себя. И трахать! И целовать...

Айс так и не смог заснуть. Просто лежал спиной к ней с закрытыми глазами. Слушал её дыхание. И старался не шевелиться.
А потом она тихо поднялась в темноте. Он слышал шорох одежды. Слышал, как она юркнула в душевую и под дверью возникла тонкая линия света.
Мысли в голове путались. Нужно было сказать что-то, или сделать. Но тело превратилось в клетку. Окоченело.

Пара минут, шорох одежды. Скрипнула молния на сумке. Мягкий звук приоткрывшейся двери и приглушённый свет коридора через веки. Шаги. Темнота. Софи вышла из номера. Вот так. Без слов.
- Уснул, - мрачно прокомментировал Грач, глядя на бледное лицо Смеха.
- Уснул, - зачем-то подтвердил Айс. Как будто подтверждение отгоняла и аннулировала другие варианты.

Смех резко поднялся на ноги:
- Вы видели – указал в непроглядную пелену. – Видели огни! Эй! – Замахал руками и запрыгал. – Сюда! Сюда! Ребята, мы спасение! Софи их привела! Слышите её голос?
Со всех сторон на трёх друзей смотрела непроглядная немая пелена.

Айс и Грач пытались ухватить друга. Но тот неизвестно откуда черпанул сил - удерживать его оказалось сложно и Айс закрыл глаза, черпая силы из воспоминаний.
В тот день Айс не мог заставить себя что-то сделать, придумать. Просто поднялся, накинул халат и пошёл за ней. В голове пульсировала одна мысль: она сбежала от меня.

Он поворачивал к лестнице, когда Софи вышла навстречу с бутылкой минералки в руках. Она возвращалась в номер.
На её лице – удивление и растерянность. Айс только сейчас понял, как глупо выглядел. В банном халате, со злым выражением лица и учащённым дыханием.

- Я спустилась вниз за водой, - беззаботно бросила она.
Она играла. Она всё поняла.
- А ты вышел меня встретить? – улыбалась.
Айс угрюмо смотрел на неё.
- Тогда донесёшь меня до кровати?

Он подхватил её на руки. Близость тела пьянила.
Босой в халате, занес её в номер и осторожно положил на постель.
- Хочу стать твоей, – шепнула она на ухо. – Сейчас.
Слова прозвучали, как команда «фас!». И он повиновался.

Айс шептал себе: "Мне было 27 лет. Ей – 25. Я понял, что никогда никого не любил. понял, что никогда никого не любил. Те чувства, которые Софи разбудила во мне – перехлёстывали через край. Я вообще не думал, что способен так чувствовать. Потом я много раз вспоминал нашу первую встречу, неожиданный звонок и ночь в отеле. Могла ли Софи спланировать это? Могла. Ей всегда было мало просто чувствовать. Она всегда доводила до предела, усложняла. Какой-бы точки не достигали эмоции, ей всегда нужно было взять новую высоту. Если это был её план, манипуляция – то я люблю её ещё сильнее. Потому что тогда она не подарок судьбы. Она сделала из себя и подарила мне идеальную женщину. Женщину, с которой я становлюсь больше себя самого».

Смех рванул вперёд, навстречу сестре. И упал замертво, растянулся поверх пепельного пятна – скромного напоминания о горевшем когда-то костре.

Айс не мог закрыть глаза. Смотрел на мёртвого Смеха. Кто-то поставил жизнь на паузу. Картинка не менялась. Айс смотрел, а память уводила его дорожкой воспоминаний, не обращая внимания на открытые глаза. Айс убегал в темноту, проецировал воспоминания на закрытые веки. Зря старался. Память неплохо прокручивала плёнку и поверх белоснежного полотна. Снег уже прикрыл друга тонкой вуалью. А Айсу казалось, что какой-то шутник играет с прозрачностью наложенного на белый фон объекта. Смех: 10 % прозрачности, 11%-12%-13%…

А перед глазами рыдающая Софи. Припухшие покрасневшие веки, одутловатые мешки под глазами. Плакала много часов подряд. Айс даже после свадьбы не узнал в чём дело. Спрашивал много раз. А она отшучивалась, или молчала. Последний раз разрыдалась и просила никогда, никогда больше не говорить об этом. Айсу за её слезами мерещился силуэт Грача… Но тогда он на Грача и подумать не мог. Софи прервала пол года отчуждения. Вежливых «здравствуй» и холодных/отстранённых объятий при встрече. Позвонила, рыдающая, попросила приехать. Он сорвался. Вот такой зарёванной она и села к нему в машину. В чём дело не рассказывала, просто просила побыть рядом. Айс растерялся: никогда раньше не видел Софи плачущей. Потом взбесился – требовал имя обидчика. Потом просто сидел рядом и гладил её руки. Только бы она перестала плакать.

Софи откинулась на спинку сиденья. Прекратила всхлипывать. Пару минут искоса смотрела на него. Айс почему-то растерялся под этим неожиданно внимательным взглядом, отстранился, выпрямился, положил руки на руль.

- Похить меня, - сказала Софи. Голос охрип от слёз. Глаза мрачно блестели. – Забери и спрячь. А я – всё для тебя… – оборвала себя на полуслове. Взгляд перевела на бумажную салфетку, которую мяла в руках.
Айся как выбросило. Даже толком обдумать не смог её предложение. Белый лист в мыслях и уверенное:
- Да…
- Только не затягивай, - она, тихо.
- Прямо сейчас?
- Нет, - отрицательно покачала головой. – Мне поспать нужно. Завтра. Послезавтра. Не позже.
Кивнул. Она из машины вышла.

Ветер стих. Сухой снег сменился мокрым. Больше легковесные снежинки не сдувало пургой. Теперь они вцеплялись в людей.

Айс убеждал себя, что просто даст ей возможность отдохнуть. Она на мели. И он поможет другу. Смена обстановки… Обзванивал парк-отели, чтобы за городом, чтобы с территорией, чтобы лес рядом, озеро, баня, бассейн закрытый... Нашёл. Забронировал. Оплатил. По-дружески. Она в себя придёт, а он просто рядом побудет. Просто рядом. Когда менеджер уточнил, бронировать номер на двоих с раздельными, или совмещёнными спальными местами, на автомате выбрал с совместными. Двуспальная кровать. Большая. Выбрал. Повесил трубку и уронил голову на руки. Хреновый он друг. Просто пользуется девушкой в сложной ситуации. Станет её самой большой ошибкой.

Тяжестью навалил на плечи белый мокрый плед снега. Айс отряхнулся. Грач тоже.
Между Грачём и Айсом виднелся только сугроб. Ничего доступного глазу не осталось от Смеха.
- Софи там совсем одна, - тихо сказал Грач.

Книга находится в свободном доступе и продолжить чтение можно по ссылкам:

- на ЛитНет: https://litnet.com/ru/book/led-b262232
- в ВК: https://vk.com/topic-43235449_41248154

Tags: #мойбрат, #ожидаемыйфинал, деструктивный сценарий, наше творчество
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment