?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
«Ядовитый тарантул» Алексей Аракчеев
tanja_tank
Полон злобы, полон мести,
Без ума, без чувств, без чести,
Кто ж он? Преданный без лести,
Бляди грошевой солдат.



Такую эпиграмму Пушкин посвятил Алексею Аракчееву, вошедшему в историю как основатель печально известных военных поселений и всесильный временщик при дворе Александра Первого.

...Когда рассуждают о том, что, де, стоит снисходительно отнестись к тирании, когда она идет на пользу государству и всему народу, мне думается вот что. Не может тиран — а это всегда ущербный, пустой, жестокий человек — нести человечеству свет и прогресс. В ходе своих «реформ» он может загнать в гроб сотни тысяч людей, но дело его окажется пшиком.

Сейчас роль Аракчеева в истории пытаются переоценить, высказываются мнения о том, что военные поселения были нужны и "не все было так плохо". Я не историк. Я сужу «по-человечески»: если в этих поселениях люди жили как бесправные рабы, если эти поселения сотрясали бунты, если впоследствии эти поселения были упразднены, если от Аракчеева всю жизнь люди стоном стонали — то и роль этой личности в истории никак не может быть положительной.

...Жестокость, доходящая до зверства, невероятно раздутое самомнение и падкость на лесть, раболепие перед сильными мира сего и безжалостное третирование (вплоть до смерти) нижестоящих - «и это все о нем». Я решила рассказать вам об этом одиозном историческом деятеле, опираясь на работу известного русского психиатра Владимира Чижа, который еще век назад написал об Аракчееве книгу «Психология злодея».


«При внимательном изучении всего психического склада ума Аракчеева оказывается, что он действовал крайне настойчиво для достижения своей цели под влиянием самого сильного мотива — тщеславия; никакой борьбы мотивов в жизни Аракчеева не было, и потому жилось ему легко. Он ничего и никого не любил, никаких целей, кроме достижения высокого положения не преследовал; ничто не отклоняло его от намеченного пути.

Аракчеевы крайне опасны как орудие, но всегда вредны, потому что всюду вносят свою злобность,человеконенавистничество, свою мертвящую рутину. Аракчеевых немало, и они всегда причиняют много страдания и горя», - пишет Чиж.


Биография

Прежде чем перейти к разбору личности Аракчеева, проследим его путь к власти. Алексей Аракчеев родился в 1769 году в небогатой дворянской семье. Желая поместить своего сына в артиллерийский кадетский корпус, отец Аракчеева повез его в Санкт-Петербург. Там он нашел ему покровителя в лице Петра Мелиссино, генерала от артиллерии. Поскольку наш герой показывал успехи в арифметике, Мелиссино организовал ему «калым» - пристроил преподавать артиллерию и фортификацию сыновьям графа Салтыкова.

Когда наследник престола Павел Петрович обратился к графу Салтыкову с требованием дать ему расторопного артиллерийского офицера, тот отрекомендовал Аракчеева с самой лучшей стороны. Как видим, юный Аракчеев при всей своей угрюмости и отсутствии обаяния умел понравиться кому нужно.

Вот как современник описывает его внешность:

«По наружности Аракчеев похож на большую обезьяну в мундире. Он был высок ростом, худощав и жилист; в его складе не было ничего стройного; так как он был очень сутуловат и имел длинную тонкую шею, на которой можно было бы изучать анатомию жил, мышц и т. п. Сверх того, он как-то судорожно морщил подбородок. У него были большие, мясистые уши, толстая безобразная голова, всегда наклоненная в сторону; цвет лица его был нечист, щеки впалые, нос широкий и угловатый, ноздри вздутые, рот большой, лоб нависший. Чтобы дорисовать его портрет — у него были впалые серые глаза, и всё выражение его лица представляло странную смесь ума и злости».

Однако он слыл очень исполнительным и дисциплинированным, и кроме того, был, как и Павел, фанатом муштры и фрунта. За это великий князь и пожаловал его комендантом Гатчины, а впоследствии начальником всех своих сухопутных войск.

Став в 1796 году императором, Павел осыпал 27-летнего полковника Аракчеева милостями: за какую-то неделю он назначил его петербургским комендантом, произвел в майоры гвардии Преображенского полка и наградил орденом Святой Анны 1-й степени, а на следующий год пожаловал ему баронское достоинство и орден святого Александра Невского. Кроме того, «отсыпал» ему две тысячи крестьян и имение в любой губернии на его выбор. Аракчеев выбрал село Грузино в Новгородской области.

Жестокость Аракчеева временами шокировала императора (об этом расскажу ниже), поэтому он дважды отправлял его в отставку. Так, в 1798 году Аракчеева (уже в звании генерал-лейтенанта) на несколько месяцев отстраняют от службы, но вскоре назначают командиром гвардии артиллерийского батальона и инспектором всей артиллерии и жалуют орденом святого Иоанна Иерусалимского. В 1799-м Аракчеев становится графом Российской империи. Но потом его вновь отправляют в отставку. На этот раз - уже до нового царствования.

В 1801 году императором стал Александр Первый, с которым Аракчеев нашел общий язык еще когда он был наследником престола. В 1803-м Александр вернул его на прежнее место, то есть инспектором всей артиллерии и командиром лейб-гвардии артиллерийского батальона. В 1806 году женился на дворянке Наталье Хомутовой, но вскоре супруги расстались. К 1808 году Аракчеев - военный министр, а в 1810-м назначен председателем департамента военных дел в Государственном Совете.

После войны 1812 года император поручил Аракчееву организацию военных поселений. Тот повёл дело круто. За малейшие проступки виновные подвергались телесным наказаниям. Система фронтового обучения была основана на побоях, в военных поселениях истреблялись целые возы розог и шпицрутенов. Все военные поселяне работали без устали и целые дни оставались под надзором начальства, от которого зависело увольнение их на промыслы и разрешение им заниматься торговлей. Дети поселян зависели более от начальства, чем от родителей, проводя большую часть времени в школе и на учебном плацу; дочери выдавались замуж по назначению начальства.

К этому присоединялось всеобщее взяточничество начальствующих лиц, начиная с офицеров: Аракчеев, требовавший от начальников только внешнего порядка и благоустройства, не мог искоренить всеобщего грабежа, и только в редких случаях виновные подвергались заслуженному наказанию. Неудивительно, что среди военных поселян с каждым годом нарастало глухое недовольство. При этом до государя доходили лишь преувеличенные слухи о благосостоянии этих поселений.

Аракчеев оставался «лицом, приближенным к императору» вплоть до смерти Александра в 1825 году. Обладая огромным влиянием на него и почти неограниченной властью, наш герой «скромно» отказывался от всех наград: от орденов святого Владимира и Андрея Первозванного, а также от звания фельдмаршала.

Выходит, Александр был слеп, раз держал около себя такого человека? Историк Андрей Зубов считает, что «император прекрасно знал слабости и недостатки своего гатчинского друга - малокультурность, обидчивость, завистливость, ревность к царской милости, но все это перевешивалось в глазах царя его достоинствами».

Кроме того, Аракчеев был нужен Александру, чтобы в случае чего перевести на него стрелки. Он говорил аракчеевскому адъютанту Клейнмихелю: «Ты не понимаешь, что такое для меня Аракчеев. Все, что делается дурного, он берет на себя, все хорошее приписывает мне».

После смерти Александра Николай Первый отправил его в отставку, и Аракчеев долгие годы жил в своем Грузине. 21 апреля 1834 года скончался. Лейб-медик, присланный императором, ничем не мог помочь ему, хотя Аракчеев все кричал, чтобы ему продлили жизнь хотя бы на месяц. Наконец, вздохнув, проговорил: «Проклятая смерть» и умер.
А вот теперь можно перейти и к анализу личности Аракчеева. Я разобрала «по кучкам» собранные профессором Чижом свидетельства о его социопатических и нарциссических чертах.


Жестокость


«Подчинённые страшно страдали от злобности Аракчеева, который по отношению к ним позволял себе самые жестокие выходки, но всегда в границах дозволенного в данное время.

Очень рано проявились основные свойства характера Аракчеева — исполнительность, неутомимость и жестокость. Когда он был в старших классах корпуса, ему поручили наблюдение над товарищами, что он исполнял с нестерпимым зверством; наставники были довольны таким деятельным исполнителем, чем, по всей вероятности, и объясняются «отличные успехи» Аракчеева.

Когда император Павел Петрович поручил Аракчееву исправление гвардии, он нещадно колотил солдат тростью, вырывал у солдат усы; Вигель утверждает, что Аракчеев укусил у одного гренадёра нос и вообще с нижними чинами обращался, как бешеный бульдог.

Нет основания не доверять Массону, категорически утверждавшему: «Его бешеные выходки и удары палки стоили жизни не одному несчастному солдату, даже на глазах самого Павла». Жестокость Аракчеева по отношению к нижним чинам даже в то ужасное время считалась излишней, вызывала негодование, и государь охладел к Аракчееву.

Необычайная жестокость Аракчеева состояла именно в том, что его требования к крепостным были так велики и неисполнимы, что при всём желании избежать наказания было совершенно невозможно. Аракчеев завёл журнал для записи, кто именно, когда и за что был наказан; у каждого из дворовых была в кармане ВИННАЯ книжка, в которую вносилось всякое малое упущение. Самое ничтожное упущение ни в каком случае не прощалось; даже неважные проступки наказывались страшно жестоко.

Несомненно, что высшей степенью злобы следует считать желание отнять у человека ту небольшую свободу, которой он пользуется без нарушения наших интересов; и в этом отношении Аракчеев превзошёл всех помещиков. Вполне понятно, что злые помещики истязали за неисполнение их приказаний, заставляли крепостных работать свыше сил, чтобы увеличить собственный доход, но никто не отнимал свободу у своих крепостных в такой степени, как Аракчеев. Его человеконенавистничество было так велико, что он лишил своих рабов даже той свободы, на которую никто до него не покушался. Крестьянки не раз слышали от Аракчеева слова: «У меня всякая баба должна каждый год рожать, и лучше сына, чем дочь. Если у кого родится дочь, я буду взыскивать штраф. Если родится мёртвый ребёнок или выкинет баба, тоже штраф. А в какой год не родит, то представь 10 аршин точила (холста)».

(На фото изображено поместье Аракчеева - Грузино)


Человеконенавистничество

«Аракчеев злобно относился как к высшим, так и к равным себе и низшим, но проявлял свою злобу лишь поскольку это не вредило его личному благополучию. Понятно поэтому, что проявлять свою злобу к высшим он мог лишь в исключительных случаях; с равными всё же нужно было сдерживаться в известных границах; низших подчинённых ему лиц он мог истязать сколько ему было угодно, но и в этих истязаниях он не переходил границ абсолютно запрещённого.

Рассказ, сохранившийся в записках Михайловского-Данилевского. Император Павел неоднократно поручал Аракчееву инспектирование различных частей войск по России; при смотре Екатеринославскому гренадёрному полку Аракчеев назвал знамёна этого полка, прославившегося в прошлых войнах своей храбростью, ЕКАТЕРИНИНСКИМИ ЮБКАМИ. Аракчеев позволил эту единственную в истории армии выходку, потому что он рассчитывал на её безнаказанность, вследствие враждебного отношения государя к матери. Но сколько злобы и ненависти должен иметь офицер-монархист, чтобы выражаться таким образом; как известно, императрица Екатерина Вторая не сделала ничего неприятного Аракчееву, и потому ненависть этого ничтожества к великой императрице является ничем не мотивированной; это именно проявление врождённой злобности, ищущей выхода.

Органически злой человек, так же как и злое животное, набрасывается без всякого повода на безоружного; злоба Аракчеева к чести и славе армии, к Екатеринославскому полку, также ничем не была вызвана. Злая собака бросается на всякого и кусает того, кто не может защититься. Аракчеев не набрасывался на высших, потому что знал, что это очень невыгодно, но оскорбить покойную императрицу, армию и полк он мог, и он не упустил случая совершить это преступление, по случайным внешним обстоятельствам в то время ненаказуемое.

Аракчеев до такой степени ненавидел людей, что ему были неприятны чужие веселье и радость; он строго запретил своим людям собираться на посиделки. Пение весёлых песен было запрещено и позволено было петь только что-нибудь духовное, священное. Сладостный развратник жестоко преследовал в своём имении нарушение седьмой заповеди.

Отто сообщает следующее: «Дворовые рассказывали, что они с нетерпением ждали, когда в ранжереях поспеют вишни, потому что в ту пору становится граф как-то тише и поспокойнее. «Больной такой он был (он действительно страдал сильным геморроем), и в болезни с ним беда и сущее божье наказание было: ничем не угодишь и лучше на глаза ему не попадаться; а как вишен поест, так как будто добрее и ласковее становился. Ну и вот, когда заметим, что Ракчеев вишни кушает, так с радостью и перекрестимся и Бога благодарим, потому что к добру, значит».

Как врач, я вполне доверяю этому наблюдению прислуги Аракчеева; несомненно, что злобность зависит от чисто органических причин, к сожалению, нам неизвестных. Слабительное действие вишен могло, конечно, хотя несколько, влиять на злобность Аракчеева; при запорах злобность его увеличивалась»


Зависть

«С таким же злорадством он делал шиканы великому Суворову; как офицер он должен бы относиться почтительно к фельдмаршалу, графу и кавалеру высших орденов; заслуг Суворова, по своему невежеству, он мог и не понимать. Пользуясь своим исключительным положением любимца, он наделал много зла Суворову.

Суворов получал выговоры, настойчиво просил об отставке, и Аракчеев получил собственноручную записку государя для составления высочайших приказов. «Об отставке Суворова, по отзыву, что теперь нет войны»; приказ был отдан 6 февраля 1797 года. Ростопчин со свойственной ему резкостью прекрасно изобразил этот подвиг Аракчеева: «Стопобедный Суворов попался в когти гатчинского капрала, который, в числе прочих, взялся смирять высокомерие екатерининских героев». Преображенские офицеры «громко говорили, что Аракчеев был главный виновник неудовольствия государя» на Суворова. Опять-таки злоба Аракчеева на Суворова ничем не была вызвана; к сожалению, есть люди, которым доставляет удовольствие сделать кому-либо зло. Едва ли Аракчеев не понимал, что увольнение Суворова не послужит на пользу государю.

Аракчеев обругал самыми площадными словами подполковника Лена, георгиевского кавалера, лично известного государю. Этот храбрый и благородный офицер в тот же день, написав письмо обесчестившему его начальнику, застрелился. Смерть Лена наделала много шума в городе; император потребовал письмо Лена и 1 февраля Аракчеев был уволен.

Аракчееву не было надобности сдерживаться; поддерживаемый сверху, окружённый раболепием подчинённых, Аракчеев в военных поселениях мог вполне проявлять свой характер, он был , по меткому выражению Маевского, «ядовит, как тарантул». Аракчеев оскорблял офицеров без всякого повода; так, он представляющимся ему офицерам, то есть лицам, которых он не знал и которые ни в чём не провинились, говорил: «Я знаю армейскую вашу привычку: вы все любите воровать и брать взятки; ты не возьмёшь, так возьмёт твоя жена» и т.д.


В другой раз граф бранил генерала Чеодаева до того, что у него от слёз сделались сильные судороги. Поступок этот был в присутствии целой бригады. «Я (Маевский) подошёл к нему и говорю: «Ваше сиятельство, генерал Чеодаев, полагая, что вы на него прогневаны, плачет, как ребёнок. Утешьте его хоть немного». Граф: «Это ваше дело. Ведь я его учу не к злу, а к добру. Вы бы ему растолковали, что граф милостивый и справедливый начальник и желает вам же добра, а потому и учу... За это надобно не сердиться. Но благодарить меня».

Злой человек не может не делать страданий для окружающих; чем страдание больше, тем приятнее злому человеку. Аракчеев знал, что его оскорбления причиняют страдания, но что они не отзовутся дурно на его благополучии, и потому часто доставлял себе это удовольствие. Так как публичное оскорбление причиняет больше страдания, то он и не стеснялся даже требованиями дисциплины.

Заявление Маевского: «Граф имел дар стеснять каждое состояние и поселять такую ненависть, которая доходила до исступления. Один ужас связывал язык, но чувство отражалось на физиономии». Это подтверждается тем, что понадобилось особое, явно незаконное распоряжение не принимать ни на какую службу лиц, оставивших службу в военных поселениях; это распоряжение относилось даже к гражданским чиновникам, например, архитекторам. Подчинённым Аракчеева жилось так плохо, что их пришлось удерживать на службе незаконной мерой. Так как большинство этих несчастных жило службой, то им оставалось на выбор: или переносить злобный деспотизм Аракчеева, или умирать с голоду.

Глумление над людьми

«С лицами, равными по положению в обществе, Аракчеев не сходился вообще; он не скрывал к ним неприязненного отношения, ему доставляло удовольствие унизить, оскорбить важного сановника.

«В известный день недели он проводил вечер, кажется у генерала Апрелева. Тут за партией бостона непременным партнёром его была сановитая престарелая личность, а именно, если не ошибаемся, светлейший князь Лопухин. На одном таком вечере хозяин предложил графу начать партию. «А где же князь Пётр Васильевич?» - спрашивает Аракчеев. «Он прислал извиниться, что за болезнью быть сегодня не может» - «Какой вздор! Верно старик поленился. Послать за ним!»

И вот несчастный является. Садятся за ломберный стол, разумеется, с князем. Аракчеев едва взяв карты в руки, подзывает кого-то из присутствующих, отдаёт ему игру свою и вставая говорит: «Играй за меня, а мне сегодня что-то играть не хочется», и тут же уезжает. Вот картина и драматическая сцена! Можно представить себе, как вытянулись лица хозяина и бедного князя. Князю Вяземскому, сообщающему эту злобную выходку Аракчеева, «как-то нравятся эти проказы его», хотя он и называет эту выходку жестокой. Но Аракчеев, пользуясь благоприятным случаем, позволял себе проявлять злобу ещё более жестокими проказами, которые не могут нравиться даже и князю Вяземскому.

Сознательность действий

Как ни велика была злобность Аракчеева, но до степени настоящих аффектов она не достигала; граф был человек вполне собой владеющий и ни разу в жизни не потерял власти над собой. Он ни разу в жизни в порыве злобы не совершил преступления, не превысил своей власти, а этим, конечно, могут похвалиться немногие; он всегда делал зло лишь постольку, поскольку это можно было совершать безнаказанно. Правда, он раз в жизни повредил себе своею злобностью, но это была только ошибка; как настоящий «раб», он не воображал, что Лен из-за таких пустяков, как ругань, - брань на вороту не виснет — покончит с жизнью, пошлёт письмо к государю и письмо это дойдёт.

Аракчеев обнаруживал удивительную сдержанность, когда встречал должный отпор. Брадке рассказывает: «В последние годы царствования Александра Павловича, т.е. во время наибольшего могущества Аракчеева, «случилось однажды, что после долгого подавления в себе досады я не выдержал, просил его уволить меня по расстроенному здоровью и, выходя из кабинета, захлопнул дверь с такой силою, что оконные рамы задрожали. Вернувшись домой и придя в себя, я стал ждать фельдъегеря и отправления в Шлиссельбург; фельдъегерь действительно явился, но для приглашения меня на другой день к обеду, за которым граф посадил меня подле себя и обращался со мною, как с почётнейшим гостем».

Ввиду редкого самообладания Аракчеева, злодеяния, им совершённые, даже не могут быть извиняемы, хотя бы отчасти, аффектами; хладнокровный злодей гораздо преступнее человека, совершающего безнравственные поступки лишь в состоянии аффекта. Аракчеев мог совершить так много зла лишь потому, что он всегда действовал хладнокровно, обдуманно, всегда владел собою. В этом и состояла демоническая сила Аракчеева.

К счастию человечества, очень злые люди легко впадают в аффекты и потому непременно совершают такие нелепые поступки, что самое высокое положение не спасает их от ответственности. Владеющий собой злодей — истинное наказание для современников. И потому Аракчеева называли «вреднейшим человеком», а Пушкин определил его как «гений зла» царствования Александра Павловича. «Гений зла» почти тридцать лет творил зло, но ни разу не совершил чего-либо такого, что дало бы его врагам возможность лишить его власти.

Пакости родным

«Аракчеев не был наделён семейными чувствованиями; он не любил своих родственников.
Он почтительно относился к своей матери, но редко её навещал, не помогал ей материально, ограничивался малоценными подарками, например, посылал ей атласное платье, кисейную юбку и т.п. Брат его Пётр также не пользовался милостями своего богатого брата.

На прикладных белых листах Евангелия Аракчеев записал: «Декабря 12-го 1815 г. Государь Император Александр 1 изволил давать графу Аракчееву звание статс-дамы для его матери, но граф оного не принял и упросил оное отменить». Аракчеев отлично знал, что он таким образом лишил свою мать большой радости. «Женщины все честолюбивы. Мать моя до гроба не знала о такой милости. Но, если бы узнала, она и за гробом не простила бы этого мне». Чтобы оценить по достоинству этот поступок Аракчеева, нужно принять во внимание, что в это время его мать была дряхлая старуха (она умерла летом 1820 г.), жила в своём имении, зла не делала, но любила общество и почёт. Пожалованное старухе-провинциалке звания статс-дамы вреда никому не причинило бы, но сделало бы счастливой старуху на последние годы жизни. Но Аракчееву было неприятно чьё-либо счастье, даже родной матери, копившей деньги для наследников; Аракчеев получил от неё в наследство 10 000 руб.

Уже в 1812 г. Аракчеев исходатайствовал утверждение его духовного завещания; он установил неделимость всего своего состояния; в случае, если он сам не назначит наследника, избрание наследника он предоставлял государю. Так как Аракчеев никого на свете не любил, то он и не избрал себе наследника. Известный психиатр Легран дю Соль вполне верно заметил, что некоторые психопаты оставляют своё состояние благотворительным и учёным учреждениям не из человеколюбия, а просто потому, что не желают сделать приятное своим родственникам. Поэтому и Аракчеев не мог завещать кому-либо из своих родственников Грузино, но он не только никого, но и ничего не любил, поэтому и не мог завещать своего состояния благотворительным, учёным или военным учреждениям.

Очевидно, что ему не оставалось другого выхода, как предоставить своё состояние в распоряжение государя. До известной степени на такое решение влияло и тщеславие, столь сильное у Аракчеева; он знал, что за такой богатый дар государь прославит его имя памятником, и он не ошибся; кадететский корпус, которому перешло состояние графа, был назван Аракчеевским.

Когда Пётр Аракчеев (брат) узнал, что граф не оставил ему наследства, он был очень огорчён. Это обстоятельство — говорит Отто, - так сильно подействовало на него, что, по рассказам, расстроило его рассудок. Пётр Андреевич провёл последние годы в печальном положении».


Эгоцентризм

«Аракчеев, даже по свойствам своего ума, был самый идеальный эгоист; вся его умственная деятельность была исключительно направлена для его собственной пользы. «Когда Шишков и Балашов представляли графу Аракчееву, что необходимо государю ехать в Москву и что это единственное средство спасти Отечество, граф Аракчеев возразил: «Что мне до Отечества! Скажите мне, не в опасности ли государь, оставаясь долее при армии?» Они ему отвечали: «Конечно, ибо если Наполеон атакует нашу армию и разобьёт её, что тогда будет с государем? А если он победит Барклая, то беда ещё не велика» Это заставило Аракчеева идти к государю и упросить его величество на отъезд из армии»

Судьба Отечества, даже в 1812 г., не интересовала Аракчеева, но он отлично знал, что его благополучие вполне зависит от государя: при новом государе он может лишиться своего положения. Таким идеальным эгоистам, как Аракчеев, живётся легко даже потому, что их ограниченные умственные силы всецело работают для их благополучия; ни одного усилия для спасения Отечества.

Во всей переписке Аракчеева нет и намёка на какой-либо интерес к событиям, к идеям, общим вопросам; ничего, кроме службы, личных дел, хозяйства, собственного здоровья; всё, что кругом его происходило, интересовало его лишь с точки зрения ЕГО службы, ЕГО дел. Сами по себе все события для него значения не имели и его не интересовали, и потому когда он был отстранён от дел, то ничем, кроме своего имения, не занимался; он не давал себе труда обсуждать государственные мероприятия, хотя и гордился своею административною опытностью.

(В следующем посте я продолжу иллюстрировать нарциссичесские и социопатические проявления Аракчеева, а в заключительном посте расскажу о "любви" всей его жизни Анастасии Минкиной и их отношениях).

  • 1
Сейчас конечно стали появляться альтернативные "историки", утверждающие, что это был гений и лапочка, оболаганный большевиками, но факт остается фактом - та еще сволочь

Когда я училась в универе, наша преподша по отечественной истории диферамбы пела Аракчееву. Преподша змеюка та еще была. Это видимо что-то из серии рептильной солидарности :)))

1. Не та ли артиллерия, где инспектором был обсуждаемый офицер, пушки и батареи и артиллерийские расчеты своими выдающимися качествами оказали в Отечественной войне 1812 года решающую роль?
Быть может, если б не эта компонента победы, весь мир (а мы уж точно) говорили бы сейчас на другом языке.
2. Не та ли строевая подготовка войск позволяла сплотить войска перед врагом, своевременно маневрировать полками и принимать наивыгоднейшее построение в различных ситуациях? Конечно, просвещенный либерал предполагает, что противника нужно атаковать толпой. Те, кто в армии служил, шагистику добрым словом не вспомнит, но вдумавшись честно ответит - "увы, нужна.."
3.Весьма вероятно, что подробно освещенные негативные качества имели место быть. Но может, и наоборот - грязь льют на человека?
4. Ситуация с Суворовым неясна. Но чувство благодарности к нему у большинства остается.
5. Корыстен может быть? На нашей памяти погоняло "два процента" навесили человеку, но теперь, спустя ничтожное время сведущие люди утверждают, что при другом аналогичном руководителе сумма отката увеличилась на порядок или больше. То есть возможно, что у критиков внутри много дерьма, и льют его на всех, кто приносит пользу государству?
Вывод: - "а судьи кто?"

(Deleted comment)
(Deleted comment)
Май, ну шарлотка... это ж "лучший подарок - сделанный своими руками" )

Чем глубже я погружаюсь в историю Отечества, тем страшнее мне становится. Никаких пасторалей у крестьянства, никаких "французских булок" у аристократии (за исключением самых-самых обеспеченных и близких к престолу). Всё очень и очень мрачно в самой повседневности.

При этом встречаются отдельные экземпляры типа Аракчеева, которые своими "подвигами" выделяются даже на мрачном фоне повседневности. Но и окружающие его "добрые люди" на поверку не все так уж добры и рады иметь при себе человека, который всё зло возьмёт на себя - фактически они его оправдывают и поддерживают ("Аракчеев был нужен Александру, чтобы в случае чего перевести на него стрелки").

При этом, читая исторические исследования, надо помнить и о том, что самосознание человека развивалось постепенно. Самосознание, самоощущение людей прошлого, их восприятие мира и справедливости отличалось. Оно развивалось, прогрессировало и продолжает прогрессировать.

Ну, справедливости ради, в остальной Европе было не менее мрачно, а местами и более.

"Так как Аракчеев никого на свете не любил, то он и не избрал себе наследника"

у него был сын от цыганки Минкиной, которому он с помощью махинаций сделал дворянство и пристроил на государеву службу. Вроде как любил своего ублюдка. Однако цыганенок был способен только пить да гулять и позора папаша с ним хлебнул дофига

Мне кажется, здесь очень яркий пример, что ПН могут быть полезны на службе, но при этом много-много-много лет использовать службу в свою пользу.
С точки зрения именно нашего ракурса - там бы надо проследить всех служивших рядом, кому Аракчеев ходу не дал.
А вот с точки зрения личной жизни - вполне себе ПН, так что буду с нетерпением ждать поста про Минкину.

здесь очень яркий пример, что ПН могут быть полезны на службе"

А в чем его полезность на службе?

Мы не судьи в мелочной бытовухе, на мой взгляд - по той причине, что эти обстоятельства могут быть искажены. Скорее всего искажены, зачастую современниками по причинам, указанным выше. Не очень хорошо слепо доверять написанному. А вот выносить суждение по делам, по результатам должны. Иначе действительно "ни при чем" будет и готовность государства к войне, и.. да много чего можно перечислить. В 1905 снаряды не взрывались, а у противника с этим было нормально - кто-то "ни при чем". В 1812 с этим был порядок - а якобы это не влияло на результат, а вот партизанское движение было решающим фактором якобы. Не факт, что "Ядовитый тарантул" единственный, кому можно эту заслугу вменить - но кто-то же был инспектором артиллерии в те времена. Да и другие исторические личности также многогранны, отчего же мы должны судить о них не по результату, а по сплетням.
Национальные проблемы. Возможно, действительно истина где-то посередине. Разыгрывать карту нежелательно, не учитывать - тоже плохо. Особенно если мы хотим сохраниться как народ (а русских уже меньше, год от года). Если не учитывать "вопрос", межнациональные напряжения также будут возникать, даже еще и гарантированно, на бытовом уровне.
Ну, и историческое образование - проблема наиболее интересна, надеюсь кто-то осветит ее подробнее. Но пока не будет должным образом развиваться теория исторической науки со всеми положенными фундаментальными основаниями класса "гипотеза-теорема-необходимые и достаточные условия-доказательство", она для большинства так и останется просто зубрежкой дат, на мой взгляд. То есть весьма вероятно, что утверждения историка в значительной мере недостоверны так как не опираются на надлежащие исследовательские инструменты. Впрочем, могу быть несколько поспешен в этом утверждении. В то же время настоящий историк скорее всего признает, что методология этой отрасли знаний закостенела.
Ну, и историческое образование

мы тут разбираем не профессиональную деятельность товарища, а его личность, т.е. именно что бытовуху. Если пройтись по журналу, то можно найти много разобранных товарищей, которые весьма успешны в профессии, но для нас это дело десятое, мы не для этого тут собрались

(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
"Аракчеев обнаруживал удивительную сдержанность, когда встречал должный отпор" - я тоже заметила такой факт, когда мне пришлось "повоевать" с одной нарцисихой. Я ожидала выпадов с ее стороны, поэтому психологически была готова и дала аналогичный отпор. Она сразу сменила тон и начала оправдываться. Тогда я тоже перешла к более дружелюбному общению (хотя по ситуации могла вообще послать, а не общаться), но ее тон опять стал агрессивным. И так, в процессе общения, было постоянно: как только я проявляла дружелюбие, на меня наезжали, как только демонстрировала "силу", со мной общались очень мило. И такая манера общения наблюдалась не только со мной.

За статью - спасибо! Люблю историю, но вот фигура Аракчеева прошла мимо моего внимания. Еще раз убедилась, что Павел был не таким самодуром как его любили представлять в советских учебниках истории, а вот отношение Александра первого к Аракчееву тоже своеобразно характеризуют царя как личность.

И так, в процессе общения, было постоянно: как только я проявляла дружелюбие, на меня наезжали, как только демонстрировала "силу", со мной общались очень мило."


Моментально перестраиваются, да. Как начинаешь их садировать - лебезят.

...Когда рассуждают о том, что, де, стоит снисходительно отнестись к тирании, когда она идет на пользу государству и всему народу, мне думается вот что. Не может тиран — а это всегда ущербный, пустой, жестокий человек — нести человечеству свет и прогресс. В ходе своих «реформ» он может загнать в гроб сотни тысяч людей, но дело его окажется пшиком.

Татьяна! Как вы четко и метко сказали, спасибо!

  • 1