?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
"Ядовитый тарантул" Алексей Аракчеев. Часть 2.
tanja_tank
Продолжаю публиковать свой конспект книги психиатра Владимира Чижа «Психология злодея» и раскладываю по кучкам социопатические и нарциссические черты графа Аракчеева.

Лживость, изворотливость

"По кончине Александра Павловича тщеславный Аракчеев, чтобы поднять своё значение, решил напечатать письма и рескрипты к нему покойного государя. Ослеплённый своею главной страстью — тщеславием, он поручил последние письма государя перевести по-французски, очевидно желая прославить себя и за границей; перевод он заказал некоему Сальватори. Аракчеев распорядился напечатать в типографии военных поселений книгу с заглавием «Собственноручные рескрипты покойного государя императора, отца и благодетеля, Александра 1 к его подданному графу Аракчееву. С 1796 г. до кончины его величества, последовавшей в 1825 году». Аракчеев обладал узким умом и потому не понимал, что издание этой книги не послужит ему на пользу; он раздавал «друзьям» экземпляры этой книги.


По поручению государя Дибич отправил письмо Аракчееву, в котором просил сообщить, «из какого источника могли быть почерпнуты сии напечатанные письма и записки и кем выданы в печать ...» Аракчеев ответил что по этому делу «сделал донесение» государю и категорически заявляет, что «я, граф Аракчеев, никому ничего никогда не только не позволял печатать, но даже не отдавал никому никаких сего рода бумаг, то и объявляю, что все изданные в печати письма и записки должны быть неверные и не заслуживающие вероятия».

В тот же день он написал два письма к государю; в них он выражал удивление и негодование по поводу ужасной против него интриги; он категорически просил государя «приказать разыскать, кто изволил оные письма печатать и кто оные письма для оного употребления выдал». Сам он «ни от кого об оных не слыхал, то и не могу придумать и вообразить себе на кого бы я в оном мог иметь подозрение». Государь имел эту книгу с собственноручной надписью Аракчеева и переводы, поэтому был поражён трусостью и лживостью верного друга Александра Павловича.

Аракчееву не угрожала ни малейшая опасность, если бы он откровенно заявил, что книга издана им. Государь благоговейно относился к памяти Александра Павловича и потому никогда не решился бы на крутые меры по отношению к другу своего покойного брата. Вся эта история настолько характерна, что её можно считать самым ярким проявлением безграничной трусости и самой бесстыдной лживости.

Эта позорная история с письмами «благодетеля» крайне поучительна и потому, что показывает, как трус и лгун при самых исключительно благоприятных условиях не может удержаться на высоте, куда занесла его судьба. Если бы Аракчеев не был трусом и лгуном, он оставил бы службу с достоинством, как человек, не одобряющий новый режим, занял бы положение сановника, удалившегося от дел по собственному желанию; но «раб», пред которым трепетали почти все в течение многих лет, всё же остался рабом, струсил и солгал, когда с ним заговорил его господин.


Мифотворчество, грандиозность, тщеславие

«По своему изумительному тщеславию Аракчеев, чтобы поднять значение своего Грузина, утверждал, что будто бы Андрей Первозванный именно приплыл в Грузино; в церкви Аракчеев поставил статую апостола; на фризе были написаны слова, будто бы им произнесённые: «Да будет благословенна страна сия отныне и до века». Таким образом, Аракчеев пользовался даже религией для того, чтобы себя возвеличить.

Основным мотивом всей деятельности Аракчеева было страшно развитое тщеславие. Он был до невероятия тщеславен, и это чувствование было развито за счёт всех остальных. Насколько слабо были развиты все остальные чувствования, настолько сильно было у Аракчеева тщеславие.

Аракчеев, удалившись от дела, сильно страдал от того, что льстецы его оставили и он мало слышал столь необходимых для него похвал. Насколько Аракчеев в эпоху своей силы нуждался в похвалах и даже грубой лести, свидетельствует Маевский. Этот неглупый генерал, избранный самим государем в помощники Аракчееву, по званию командующего военными поселениями, понял, что, для того, чтобы ужиться с Аракчеевым, нужно ему бесцеремонно льстить. Нужно думать, что Маевский уступал в этом искусстве некоторым своим сослуживцам, т.к. Аракчеев относился к нему неблагосклонно.

Маевский приводит несколько своих разговоров с Аракчеевым, свидетельствующих о его тщеславии.

«Граф: - Что обо мне говорят у вас в армии?
- Удивляются всеобщему вашему гению и неимоверным вашим трудам, которые вы посвятили Отечеству; а несчастные благословляют ваше правосудие и милости. Ваше сиятельство можете быть причислены к феноменам нашего века. Ваш гений ставит вас выше всех смертных. И если можно кого поставить в параллель с вами, то это не больше как Меттерниха, Веллингтона и Наполеона.
Граф ( с довольной улыбкой): - Где мне до них? Это народ учёный, образованный, а я учился на медные деньги. У них целые королевства, а у меня одно Грузино — и тем я, Бог свидетель, доволен.
- Ваше Грузино, конечно, лучше всех резиденций германских князей и многих королей.
Граф (очень довольный): - А кто его сделал таким? Я!... Я для управления его сотворил особую методу. Я выдал бы её в свет и, конечно, короли бы учились по ней управлять народом...»


Ужасное и даже нелепое тщеславие Аракчеева было известно всем, кому приходилось иметь с ним дело. Общеизвестно, что Сперанский должен был расточать похвалы деятельности Аракчеева; без взятки он не мог устроиться в Петербурге. Конечно, Сперанский не мог льстить так грубо, как Маевский, но несомненно, что многие превосходили даже Маевского.

Валерьян Олин сочинил похвальные стихи в честь Аракчеева; граф послал ему 500 руб. Аракчеев распространял изданную им книгу «Описание Грузина»; также он издал литографированные грузинские виды на 37 листах, к ним было приложено 6 листов планов с объяснениями.

Тщеславие Аракчеева выливалось в самую нелепую и грубую форму; например, в церкви Юрьевского монастыря на медной решётке была вырезана, конечно по желанию или, по крайней мере, с согласия графа, следующая надпись: «На сем месте болярин Ал.Андр. Аракчеев, в дни скорби своей, возсылал теплыя свои молитвы к Богу».

На особой доске в грузинском соборе были перечислены все походы, в которых участвовал Аракчеев. Граф заказал в последние годы своей жизни дорогой памятник Александру Павловичу; он пожелал, чтобы русский воин у подножия памятника имел в лице своём сходство с ним, Аракчеевым. Но мысль эта почему-то не осуществилась. Только на щите воина изображён был герб графа с его девизом: «Без лести предан».

Тщеславие Аракчеева поражает своей мелочностью; он сердился, когда его тщеславию наносились булавочные уколы. Эйлер, человек вполне преданный Аракчееву, не заметив Аракчеева в числе молящихся в храме Юрьевского монастыря, подошёл к кресту непосредственно за графиней Орловой. «Аракчеев незаметно вышел из придела и сам стал за мною, а между тем показывал неудовольствие, зачем я приложился к кресту прежде него. После службы мы все пошли в келью Фотия, где я тотчас извинился перед графом в невольной своей ошибке; но граф от перенесённых в это время огорчений сделался раздражителен и недоверчив и, несмотря на убеждения графини и Фотия, взявших мою сторону, остался на всю жизнь свою в уверенности, что я сделал это с намерением» Для характеристики эпохи следует прибавить, что эта поразительная мелочность Аракчеева не помешала Эйлеру считать графа одним из лучших граждан России.


Прибеднение

«Аракчеевы были люди не бедные — у них было до 400 душ, следовательно, хорошее состояние. Но Аракчеев всем рассказывал, что он из бедной семьи; цель этой лжи очень ясна; нужно сказать, что она ему удалась настолько, что этой лжи верит автор биографии Аракчеева в Энциклопедическом словаре Брокгауза — Ефрона. Аракчеев любил рассказывать, что когда отец привёз его в Петербург, для того чтобы поместить в корпус, они бедствовали так, что просили подаяние у митрополита и Гурьева; если Аракчеев и не сочинил этот рассказ, то просьба о подаянии ещё не доказывает бедности; кто же не знает попрошаек, обладающих порядочными средствами».


Трудоголизм как аддикция + самодеструктив

«Вместе с трудолюбием и неутомимостью Аракчеев обнаруживал большое терпение. Он сам рассказывал генералу Маевскому: «Я сделался комендантом Гатчины, всякий день должен был быть на параде, в разводе и на ученье. У меня был один мундир и одни лосиные панталоны. В ночь сниму я их с себя, выбелю и по утру рано мокрые надеваю опять. Летом это было сносно; но зимою доходило почти до слёз, когда панталоны примерзали к телу и жестокий холод проницал все нервы». Не все могут проделывать такие фокусы, но Аракчеев, судивший о всех по себе, требовал и от подчинённых такого же трудолюбия, таких же неутомляемости и терпения, каким был наделён сам.

Аракчеев целыми днями учил солдат, проверял караулы, ночи проводил в кресле, одетый по форме, чтобы явиться немедленно по первому зову. За четыре года службы он приобрёл такое доверие Павла Петровича, что в день восшествия на престол тот призвал великого князя Александра Павловича и после лестного отзыва об Аракчееве, сложив их руки, сказал: «Будьте друзьями и помогайте мне».

Отсутствие настоящего интереса к делу

«Когда вступил на престол Николай Павлович, Аракчеев тотчас же сдал эту должность: он знал, что теперь уже нужно руководствоваться законами; очевидно, что не само дело его интересовало, а он служил лишь из личных, грубо эгоистических расчётов. Поистине ужасно, сколько зла может сделать один злой человек только для удовлетворения своей злобы, только для своей карьеры».

Невежество, неспособность к серьезной умственной деятельности

«В течение всей своей жизни он обнаруживал своё невежество; он никогда не понимал знания, не прочёл во всю жизнь ни одной дельной книги. Во всех его письмах, нам известных, его безграмотность совершенно одинакова; как человек умный и тщеславный, он конечно, знал, что его безграмотность всё же ставится ему в упрёк, он не мог хотя сколько-нибудь уменьшить число ошибок в своих письмах. Лицо, настолько не способное учиться, конечно, не могло отличаться в военных и математических науках, но, к сожалению, всегда находятся люди, желающие сказать что-либо похвальное про сильных мира сего, даже о покойниках.

Аракчеев не был наделён богатыми умственными способностями; это ясно проявляется в его отвращении к серьёзному умственному труду. В моём труде « Об измерении умственных способностей» я (Чиж) говорил, что лучшим показателем силы умственных способностей является стремление к умственной деятельности. «Чем лучше, совершеннее орган, тем более он нуждается в функции; хорошо развитой головной мозг также нуждается в интенсивной работе, как и крепкие мышцы».

Аракчеев никогда не имел чисто умственных интересов, никогда не любил умственной деятельности как таковой и поэтому никогда не стремился расширить свой кругозор серьёзной умственной работой. Конечно, можно упрекать в этом скудное образование, им полученное, но, если бы у него была любовь к умственному труду, любовь к знанию, он мог бы потом дополнить своё образование.

К чести Аракчеева следует сказать, что он сам понимал своё умственное убожество. Один бывший грузинский казачок рассказывает, что Аракчеев раз при гостях приложил этак руку ко лбу да и сказал громко: «Кабы у меня такой ум был, как у Виктора Павловича Кочубея». Неспособность к серьёзной умственной работе, значит, была так велика, что даже при сознании её необходимости Аракчеев не мог заняться самообразованием. Известно, что Аракчеев как бы гордился своим невежеством и называл себя «новгородским неучёным дворянином», но в душе он понимал, что было бы лучше, если бы он знал побольше.

(на фото - особняк Аракчеева на Мойке)

Избирательное обаяние

«Мертваго, хорошо знавший Аркчеева, говорит про него, «что имеет он ум нравиться тому, кому служит». Действительно, Аракчеев даже в годы юности умел нравиться сильным мира сего, знал людей; он понравился графу Н.И. Салтыкову настолько, что по его просьбе, Мелессино сделал 22-летнего грубого, невежественного Аракчеева своим адъютантом».


Осознанная манипулятивность

«Бесчестность Аракчеева по отношению к подчинённым не подлежит сомнению; Брадке, Мертваго и Маевский совершенно единодушны по этому вопросу. Брадке говорит: «Держался он того правила, что следует каждому обещать настолько, чтобы побудить его к самой сильной деятельности; но не следует спешить с выполнением этого обещания, чтобы рвение не охладилось и привлекательная цель всегда оставалась бы перед глазами».

То же самое пишет Маевский: «Ежели ему хочется кого связать с собою (это выражение можно отнести к одному ему, ибо без сильной цепи не было человека, который мог бы ужиться с ним), то он вначале его ласкает, обнадёживает и даёт чины и кресты на словах. Но когда утвердит его на месте, то обращается с ним, как с невольником, и позволяет себе все дерзости. Но чуть кто покажет вид гнева или захочет оставить его, того гонит со злодейской жестокостью».

Трусость

«Аракчеев был жалкий трус. Он никогда не желал попасть в действующую армию. Хотя некоторые писатели называют графа Аракчеева в числе лиц, сопровождавших Александра на Аустерлицком поле сражения, но это, по всей вероятности, недоразумение; если же он и находился около императора, то лишь до начала самого дела. В позднейших войнах граф Аракчеев никогда не отважился, даже в императорской свите, показаться в сражении в черте выстрелов. Эта особенность служебного поприща графа Аракчеева блистательно подтвердилась во время походов 1813 и 1814 годов.

Свою крайнюю трусость Аракчеев резко проявил во время холеры 1831 г. «Аракчеев заблаговременно запасся рецептом от холеры, но чтобы как-нибудь не затерять его и иметь всегда под рукою, он переписал его в нескольких экземплярах.

Крайне тщеславный Аракчеев ничуть не стыдился своей трусости, не скрывал этого порока, даже величался своей трусостью, высказывая презрение к храбрости. Когда государь приказал ему в 1812 г. ехать в Вильно, Аракчеев был огорчён. Пребывание в свите государя было совершенно безопасно и Аракчееву, ввиду его близости к государю, не было основания бояться, что его пошлют в бой; но у страха глаза велики. Маевский в своих воспоминаниях вполне верно говорит: «Граф был самолюбив, и ему казалось, что природа подарила совершенство одному ему; прочих он считал ниже".

Аракчеев был не только жалким трусом, но и не понимал и не ценил храбрости; для него величие души было вообще не понятно. Для Аракчеева и ему подобных мелких душ храбрость — совершенно непонятная добродетель, а потому они даже не стыдятся своей трусости».


Панический страх смерти

«Аракчеев, цепляясь за жизнь с безграничной тоской, не хотел думать о последнем часе и отталкивал от себя всякое о нём напоминание; а равно и не решался, под влиянием овладевшего им ужаса, дополнить своё завещание, хотя и намеревался это сделать в здоровом состоянии» (рассказ врача Миллера).

О малодушии Аракчеева в последние дни жизни говорит и Романович; хотя рассказ его и не вполне достоверен, но он мог иметь верные сведения о том, как умирал Аракчеев, так как приехал в Грузино или в день его смерти, или тотчас же после кончины. Такие люди, как Аракчеев, страшно боятся смерти, не могут умереть мужественно, а потому не заслуживает ни малейшего доверия занесённое в биографию Аракчеева (Энциклопедический словар Брокгауса-Ефрона) сведение, что граф «скончался не спуская глаз с портрета Александра». Граф умер в комнате, где стоял бюст Александра 1, потому что в это время переделывался его кабинет. Совершенно невероятно, чтобы умирающий Аракчеев обнаружил такую преданность, такую покорность судьбе. Аракчеев умирал так же, как и жил, а мы знаем, как умирают злые трусы.


Психопатическая память + рвение к форме, а не содержанию


«Очевидно, что Аракчеев был наделён выдающейся наблюдательностью, прекрасной памятью; он замечал самую мелкую ошибку и сам не делал ошибок.

Всё внимание Аракчеева было сосредоточено на служебных делах, и только на формальной, внешней их стороне. Аракчеев прекрасно усвоил порядки службы. Как фронтовой, так и канцелярской. Все бумаги были заготовляемы вовремя, с внешней стороны были составлены по установленной форме; все ведомости, таблицы и т.п. были составлены аккуратно, всякое упущение строго преследовалось. С таким же вниманием Аракчеев следил за точным исполнением приказаний, не допускал ни малейшего упущения в исполнении их; все дела шли по порядку, и канцелярии, управляемые Аракчеевым, с внешней стороны были так же исправны, как воинские части, которыми он заведовал».

От внимания, всецело сосредоточенного на внешности, на форме, естественно, ускользала сущность дела, да она и не интересовала Аракчеева, т.к. он даже не скрывал, «что мне до Отечества».

Аракчеев обладал хорошей наблюдательностью и вполне удовлетворительной памятью, деятельным, напряжённым вниманием в сфере личных своих интересов, но ассоциативная деятельность ума отличалась крайней бедностью.


Патологическая аккуратность («чистоплюйство»)

«До сих пор психологи не обратили должного внимания на психологический анализ аккуратности и педантизма, не объяснили значение и состав этого психологического явления. Аракчеев наследовал свою аккуратность от матери; насколько нам известно, в этом отношении граф намного превзошёл свою мать. Аккуратность, бесспорно, врождённое свойство, наследуемое от предков; воспитание не может ни привить аккуратность, ни отучить от неё.

Крайняя аккуратность, тягостная для окружающих, всегда бывает врождённая и свидетельствует о крайней прочности ассоциаций; т.к. людей, наделённых прочными и богатыми ассоциациями, очень мало, то обычно крайняя аккуратность наблюдается у людей, отличающихся «узостью ума».

Крайняя аккуратность, педантизм имеет в своей основе бедность, но прочность ассоциаций; представления сочетаны между собой так прочно, так неизменно, что всякое новое сочетание тягостно и потому неприятно для педанта. Он может легко думать и делать лишь по заранее усвоенному порядку, всякое отклонение от этого порядка вызывает столь тягостную умственную работу, что педант бессознательно избегает всего нового, стремится жить по установленному плану. Эта стойкость сочетаний проявляется во всех мелочах жизни — в одежде, в распределении занятий, в убранстве комнат, в отношении к порученному делу, в выборе занятий. Педант страдает, когда видит беспорядок в своих комнатах, когда наталкивается на новые, непонятные для него вопросы.

Аракчеев, как человек, наделённый «крайней узостью ума», отличался крайней аккуратностью. На службе в Гатчине он обратил на себя внимание аккуратностью в одежде. Его дом в Грузине поражал чистотою и педантизмом; всё было на своём раз назначенном месте и ни малейших отступлений от заведённого порядка не допускалось. Брадке запомнил, что ему подали к чаю так мало белого хлеба, что он был голоден; он попросил лакея подать ещё хлеба, но лакей объяснил, что порции установлены самим графом и без его приказания порция хлеба не может быть увеличена. Трудно сказать, что тут было сильнее — скупость или аккуратность.

Чистота в Грузине была доведена до крайности; Аракчеев часто чистым платком вытирал пол под мебелью, и, если платок пачкался, прислуга подвергалась строгим наказаниям. Брадке пишет: «Малейшая пылинка на стене, едва приметная для микроскопического наблюдения, имела последствием для слуги палочные удары и арест для чиновника».


Жажда контроля

«Все начальники в Грузине были обязаны доносить по установленным формам о ходе хозяйства и даже о самых ничтожных делах; например, старшему официанту вторым пунктом инструкции было приказано: «еженедельно присылать ко мне рапорты, прописывая в оных всё, что случится по твоему ведомству».


Присвоение результатов чужого труда


«Вся деятельность Аракчеева заставляет меня думать, что в высшем государственном управлении за него работал кто-либо другой, что сам он не мог вследствие «крайней узости ума» быть дельным государственным человеком. Шенинг рассказывает, что Аракчеев поручал рассмотрение важнейших дел тайному советнику Ф.П. Львову; это, по словам Шенинга, «был человек ума и способностей необыкновенных».

Маевский настойчиво утверждает, что Аракчеев бессовестно выдавал работу своих подчинённых за свою собственную, бесцеремонно пользовался чужой работой. По словал Шенинга, то же говорил Львов. Мертваго также обвиняет в этом Аракчеева.

Такое бесчестное отношение к подчинённым даёт основание доверять показанию Брадке о том, что Аракчеев грубо обманывал государя: «Подделываясь под чувствительное настроение монарха, он часто предавался нежностям и высказывал подчас как бы невольно сантиментальную преданность к государю в виде неудержимого порыва, чем успевал действительно внушать доверчивому монарху дружеское к себе расположение, которое иначе могло бы казаться непонятным».

Отсутствие эмпатии, нравственная тупость

«Аракчеев был совершенно лишён альтруизма; он не сочувствовал страданиям людей. Современники удивлялись его нравственной тупости. Особенно важно, что нравственная нечувствительность проявилась очень рано, а именно в отроческом возрасте, а может быть, и в детстве, чем и объясняется нелюбовь к нему его бабушки. Весьма возможно, что НРАВСТВЕННОЕ СЛАБОУМИЕ Аракчеева было проявлением вырождения; у одного брата было нравственное слабоумие, у другого — падучая болезнь и алкоголизм. Массон говорит, что Аракчеев уже в корпусе выделялся «возмутительной грубостью», а Бернгарди его считал жестоким до зверства».


(В следующем посте я расскажу об отношениях Аракчеева и Минкиной).

  • 1
Таня, спасибо!

Маевский классно троллил Аракчеева.)

Да не то слово, Людмил :) А они в своей ненасытности и эмоциональной тупости самую грубую лесть хавают.

Предвкушая.. Не знаю, насколько там в смысле фактов, но интересно http://murders.ru/An_Sh.html

Интересно, а прообраз Настасьи Филипповны в "Идиоте" - не Минкина ли? :)

Спасибо за ссылку на интересный ресурс!

Мне вот в это что-то слабо вериться: "У меня был один мундир и одни лосиные панталоны. В ночь сниму я их с себя, выбелю и по утру рано мокрые надеваю опять. Летом это было сносно; но зимою доходило почти до слёз, когда панталоны примерзали к телу и жестокий холод проницал все нервы".

Вам не кажется, что это обычный нарциссический пиз...ж? Человек который панически боится смерти и боли не станет так себя истязать. Но вот рассказать об этом и заставить так делать кого-то другого - запросто.

а с другой стороны - нарциссический самодеструктив.

Но я больше склоняюсь к звездежу, т.к. от таких хождений в мокрых панталонах в северном климате он бы окочурился или нажил себе серьезные болезни.

Может быть один раз такой случай был, а он потом рассказывал, что каждый день так делает. "Мой" нарц любил так делать. Как-то раз его поймала на таком художественном свисте, а он: "Я не вру, ну приукрасил немного, с кем не бывает".

Думаю что да, либо звездеж, либо показуха.

мне кажется, что здесь чистый пример маккиавелиста.

Вот читаю и поражаюсь - моя бывшая начальница, прямо лайт-вариант Аракчеева. Ей, к счастью, организацию военных поселений не поручали, а только финансовую деятельность компании, так все тоже: недалекость ума, перекладывание всей работы на подчиненных, присвоение чужих результатов (при этом заставляла чтобы ей объясняли сделанную работу на пальцах, так как многое не понятно было). Заискивание перед начальством, ее возмущала сама мысль, что кто то может критиковать вышестоящих. Постоянные обещания в повышении - тут правда, частично исполнялось, но для своей цели, мы все-таки не крепостные уже. ))) зарплату повышала будто из собственного кармана платила. И постоянная обида, если ее не благодарили за ее щедрость, не замечали ее "великих дел". Но как только сменилось руководство компании, она тут же стала никому не нужна. И накануне своего 6о-летия была сокращена - чем не ужасный финал ее блестящей карьеры.

Спасибо за статью!!!

Вот интересно.
Мы с Таней и ещё с кем-то (не запомнила) под постами об Аракчееве спорили, полезен ли он был на своем месте.
Вот эта начальница - она же была полезна для вышестоящих? Вышестоящие же, во-первых, не вникали, кто именно делал всю работу; во-вторых, отдел есть, отдел выполняет план, отдел хорошо работает - ну и слава богу. Зачем вышестоящим (=Александру I) знать, как именно всё крутится, и кто именно работает. Работал Аракчеев, делал - держали на службе.
Вот уже сейчас, со знанием темы перверзных нарциссов, имеет смысл поднимать архивные документы и смотреть, кто реально там что делала. Но это не панацея. Отчеты тоже понятно как пишутся.

Если смотреть на эту начальницу с точки зрения вышестоящих, то конечно, она их устраивала. Кроме того, у нее такой подход к ним был расшаркивающийся (думаю как и у Аракчеева), который всех устраивал. Если оценивать ее действия с точки зрения управления компанией, то компания теряла общую результативность, так как эта начальница очень боялась нововведений (ибо многое не понимала и боялась выглядеть глупой), зарубала все инициативы на корню, требовала от подчиненных выполнения работы строго в рамках, без инициатив снизу. Многие проекты так и не были осуществлены, хотя ресурсы были, у нас был неплохой коллектив, все сотрудники и сейчас при хороших должностях в других компаниях, так как имеют достойный уровень знаний и умений.
Это пример того, чем плоха вертикаль власти. Нет взаимодействия между разными уровнями и много того, что могло быть сделано, не делается, так как ненужные звенья цепочки тормозят работу или убеждают в ее ненужности. Для нашей страны это большая проблема на все времена, такой стиль управления укоренился во всем государственном аппарате еще с царских времен. Вот Аракчеевы и заняты созданием иллюзий в своей значимости и незаменимости и, хуже того, даже многие современники убеждены в исключительности.

Edited at 2015-10-27 10:11 am (UTC)

Другой взгляд на Аракчеева

Этот фильм подтверждает моё мнение после Таниных постов, что Аракчеев - перверзный нарцисс. Слишком много характерных черт, вплоть до завещания.
Несмотря на его перверзность, утверждаю, что его на службе тридцать лет не стали бы держать, если бы он не был полезен.


Фильм 26 минут

  • 1