?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
«Бляди грошевой солдат» Алексей Аракчеев
tanja_tank
Вот мы и дошли до любви всей жизни нашего пациента. По мнению профессора Чижа, «наша подлинная натура более всего проявляется в том, как мы любим и кого мы любим».

И еще, добавила бы я — какую любовь мы предпочитаем. Какие проявления мы принимаем за любовь.

Главной женщиной в жизни Аракчеева стала его бывшая крепостная, а впоследствии дворянка Анастасия Минкина (Шумская). Через несколько дней после ее кончины он писал: «Двадцать два года спала она не иначе, как на земле у порога моей спальни, а последние пять лет я уже упросил ее ставить для себя складную кровать. Не проходило ни одной ночи, в которую бы я, почувствовав припадок и произнеся какой-нибудь стон, даже и во сне, чтобы она сего же не услышала, и в то же время входила и стояла у моей кровати, и если я не проснулся, то она возвращалась на свою, а если я сделал оное, проснувшись, то уже заботилась обо мне.

Во все 27 лет ее у меня жизни не мог я ее никогда упросить сидеть в моем присутствии, и как скоро я взойду в комнату, она во все время стояла. Она была столь чувствительна, что если я покажу один неприятный взгляд, то она уже обливалась слезами и не переставала до тех пор, пока я не объясню ей причину моего неудовольствия».

Эти аракчеевские признания говорят сами за себя: под любовью он разумел рабское угождение, служение и чуть ли не валяние в прахе у ног его. Примерно такую «любовь» он являл государю, и таким «государем» стал для Минкиной сам.


Но была ли Минкина столь «чувствительной» и любящей, как это рисовалось Аракчееву? Да ни боже мой. Эта физически агрессивная садистка-психопатка, лгунья и интриганка блестяще играла роль преданной рабы (и думается, временами не без удовольствия) и подстроилась к нарцу-активу как нарц-пассив, т.е.инвертированный нарцисс. Тут не было борения хищников, как у Мертей и Вальмона, иерархия у Минкиной и Аракчеева была выстроена изначально и сохранялась таковой всю жизнь. В этом случае можно говорить о патологическом симбиозе, от существования в котором извлекают выгоду обе стороны.

Формально Настасья была полностью зависима от своего повелителя. На самом деле эта ушлая особа делала за спиной патрона что хотела. А хотела она, как истинная психопатка, денег и власти. Поэтому беззастенчиво вымогала подношения и взятки. А потом, рассовав бранзулетки по укромным местам, шла являть «великую любовь» на тюфячке под дверями господина. Потребность же во власти она реализовывала, жестоко третируя окружающих.

Профессор Чиж пишет, что «Аракчеев был сластолюбив; он довольствовался продажными женщинами и крепостными наложницами». Видимо, единственной эмоцией, которую он ощущал к женщинам, была похоть. После удовлетворения которой объект его более не интересовал. Поэтому большинство его связей были, что называется, перепихончиками.

Но лично я сомневаюсь, что он промискуинничал с тем размахом, как большинство представленных в ЖЖ нарцев. У Аракчеева была хорошая коллекция «срамных картинок», и под это порно 19 века он, думается, и справлял свои нехитрые нужды. И лишь с двумя женщинами - Пукаловой и Минкиной — у него сложились продолжительные и взаимовыгодные связи. Потому как обе пассии были с ним одного поля ягодками.

Предприимчивая Варвара

Варвара Пукалова была женой питерского обер-прокурора Синода. Супруги откровенно торговали своей приближенностью к Аракчееву и соглашались замолвить за кого-либо словечко по определенной таксе.

«…он (Пукалов) ум и совесть считал товаром и продавал их тому, кто больше даёт денег; тело супруги также отпускал напрокат, да граф Алексей Андреевич Аракчеев абонировал тело г-жи Пукаловой на бессрочное время. Иван Антонович, наконец, уклонился от службы по собственному желанию, но как абонемент тела супруги его продолжался, то он был у графа домашним человеком, другом дома и занимался промышленностью – доставлением желающим табуреток (табуретками Пукалов называл орденские звезды) и миндалий (миндалями он называл медали) à pris fixe (по установленной цене). Табуретка стоила 10 000 руб., миндаль – 5000 руб.»

Профессор Чиж приводит анекдот тех времен об отношениях этой парочки: «Ростопчин и граф Аракчеев были приглашены к императору кушать. За обедом Аракчеев начал разговор о том, у нас перевелись вельможи, нет временщиков, что в залах знатных не толпятся. Ростопчин, посмотрев на Змея Горыныча — так все звали Аракчеева, - сказал: «Да, в залах не толкутся, а есть дома, перед которыми проезду нет. Третьего дня вечером везли меня по Фонтанке от Семёновского моста, вдруг карета моя остановилась; я думал, что изломалось что-либо у кареты, опустил стекло и спросил, для чего карета остановилась. Человек отвечает: «Каретами вся улица заставлена». «У кого же такой большой съезд?» - спросил я. Стоявшие кучера отвечали мне: «У Пукалочихи, барин». Признаюсь, никогда не слыхал я о знатной барыне Пукалочихе». Аракчеев закусил губу, и оливковый цвет лица превратился в багрово-жёлтый...»

«Чувствительная» Минкина

В 1798 году в в жизнь «ядовитого тарантула» вползла «чувствительная» Настасьюшка и дала ему изведать «богатую» гамму новых эмоций, которых ему доселе не дарила ни одна женщина: помимо удовлетворения похоти, она удовлетворяла его ненасытную потребность во власти, в безграничной власти — на уровне «мужчина — женщина». Кроме того, исполняла при нем множество функций.


«О появлении Минкиной в Грузино существует несколько версий, - пишет Чиж, ссылаясь на «Записки» Саблукова. - Согласно наиболее распространенной, Аракчеев купил ее вместе с мужем, крестьянином деревни Старый Медведь, у помещика Шлятера. Местные старики в середине прошлого века вспоминали: "бог ведает, откуда она появилась такая, только не из нашего места была, а дальняя, откуда-то из-за Москвы. В своем месте, как сказывают, спервоначально просто овчаркой была - овец, значит, пасла, а как граф ее купил, так тумана на него напустила и в такую силу вошла, что не приведи и господь".

Потом, видимо, муж объелся груш, и юная (начало их отношений датируется 1798 годом, когда ей было 16 лет) и красивая Настасья стала наложницей 29-летнего Аракчеева. Постепенно смышленая молодуха распространила свое влияние на все сферы его жизни. Зная, как он лелеет Грузино, она смогла продемонстрировать ему такое радение о доме и хозяйстве, что Аракчеев сделал ее экономкой. Так вещь, полезная в постели, стала для нарцисса еще и вещью, полезной в хозяйстве. Аракчеев даже платил ей жалованье: сначала по 300 рублей в год, а потом — видимо, за выслугу лет :) - по 2 400 рублей.

В 1803 году Настасья одарила Аракчеева наследником Михаилом.

«Аракчеев приказал своему офицеру любыми средствами выправить для Мишеньки дворянство, - пишет Сергей Макеев. - Посланец графа купил в Витебске документы на имя Михаила Шумского – мальчик-шляхтич с таким именем только что умер. С тех пор и Настасья Минкина стала подписываться подложной фамилией – Шумская».

«Недюжинный ум Минкиной виден из того, что она сумела притвориться беременной, найти ребёнка, которого она выдала за своего, - пишет Чиж. - Шумский был сыном бедной крестьянки, уступившей своего новорождённого Минкиной; мать Шумского похоронила пустой гроб и рассказала потом всем, что она родила мёртвого ребёнка. Её тогда же взяли в кормилицы к Шумскому. Понятно, как много нужно ума, знания людей, умения держать их в руках, чтобы удался такой обман, а Минкиной он удался вполне, и Аракчеев никогда не узнал тайны».

Жизнь Михаила не задалась, и впоследствии он принес Аракчееву немало огорчений.

«В Пажеском корпусе учился плохо, ленился, стал прикладываться к бутылке, - пишет журналист Сергей Макеев. - Однако по протекции графа был зачислен в камер-пажи, а вскоре назначен флигель-адъютантом. Его много раз видели на службе пьяным, пока он не попался в таком виде на глаза государю. Александр I отправил Михаила служить под началом Аракчеева и, дабы утешить графа, присвоил юноше чин поручика.

С тех пор Шумский находился постоянно либо на глазах приёмного отца, либо в Грузино под присмотром Настасьи. Там он без помех предавался пьянству. Говорили, что в отсутствие графа начала попивать и Настасья Минкина – один из гостивших в Грузине описывал её как «пьяную, толстую и злобную женщину».

Недолгий брак

К 1806 году Аракчеев настолько прикипел к своему «чувствительному» другу, что в знак благодарности установил на поляне недалеко от дома какую-то памятную чугунную вазу — и это, заметим, в год свадьбы с Натальей Хомутовой. Вступая в брак, Аракчеев и не думал расставаться со своей примой.

Примерно через год Хомутова покинула мужа. Владимир Чиж предполагает, что это была «единственная порядочная женщина» в жизни Аракчеева:

«Она была небогата, а Аракчеев очень богат, занимал одно из высших мест в государстве, но Наталья Фёдоровна не была продажной женщиной и потому оставила мужа очень скоро. Афиширование связи с Минкиной должно было оскорблять молодую графиню, но Аракчеев не щадил самолюбия жены. Он построил для Минкиной особый флигель».

А вот что пишет Сергей Макеев:

«Грубость и ревность Аракчеева довершили разрушение семьи. Однажды граф уехал в войска, вскоре Наталья Федоровна велела заложить карету, чтобы ехать куда-то. Лакей доложил, что хозяин запретил возить её куда-либо, кроме матери и других родственников. Графиня приказала везти её к матери и осталась там. Аракчеев, вернувшись в столицу, тотчас поехал за женой, но она отказывалась вернуться к нему. Граф ездил за ней каждый день и, наконец, уговорил. Сели в карету, поехали. Что происходило в карете, неизвестно, но на полпути Аракчеев вышел и пошёл домой пешком, а жена, теперь уже, можно сказать, бывшая, вернулась к матери навсегда».

«Цалую ручку несколько рас»

Во второй половине 1810-х Аракчеев организовал Минкиной дворянство и положил в банк на ее имя 24 тысячи. При скупости Аракчеева это была громадная сумма. И вот тут может возникнуть вопрос: как-то непохоже это на нарцисса — швыряться таким кусками. Неужели оттаяло сердце злодея?

Я думаю вот что: все эти акты благодеяния не были доброй волей Аракчеева. Ну нонсенс: психопат, думающий как порадовать свою многофункциональную вещь! Поэтому, скорее всего, и деньги, и дворянство Минкина у него выкруживала путем разнообразных манипуляций.

Новоиспеченную дворянку было не стыдно показать людям, и «генералы нисколько не стыдясь, целовали ей руки, льстили ей и, конечно, делали подарки. Сам государь удостаивал её своим вниманием и из любви к графу заходил в её комнату и пивал у неё чай», - пишет Чиж.

Чиж называет Минкину женщиной большого ума. По мне же, не стоит называть умом психопатически заточенную, изворотливую «соображалку» по типу маркизы де Мертей. Помимо «ума», Минкина была еще и «мудрой», «понимающей»:

«Она так же снисходительно относилась к похождениям пожилого Аракчеева, как маркиза Помпадур к разврату Людовика Пятнадцатого», - пишет Чиж, а Сергеев Макеев приводит текст любовной цидулки Настасьюшки:

«О, друг, граф, дай Бог, чтоб вы были здоровы и я могла б вам служить. Одна мысль утешает меня – люби меня, не миняй на времиных обажательниц которые все свои хитрости потребляют для улавления любви, а вы знаете свое здоровье. Сие мучит вернова и преданова друга и слугу. Цалую ручку несколько рас».

«Большой ум Минкиной доказывается тем, что она в течение двадцати пяти лет обманывала умного и подозрительного графа, для чего, конечно нужно было окружить себя людьми, умеющими молчать; не меньше ума нужно было для того, чтобы так долго держать в полном повиновении всех крепостных, глубоко ненавидящих её за жестокость», - пишет Чиж.

Салтычихина предтеча

Минкина изучила слабости Аракчеева и под видом дружеского участия играла на них. Например, подбрасывая поленьев в костер его паранойяльности:

«Минкина уверила Аракчеева, что только она может уберечь его от мести озлобленных на него подчинённых, наблюдала за приготовлением ему пищи и напитков, которыми и снабжала Аракчеева в его разъездах по военным поселениям. Минкина с успехом несла при Аракчееве обязанности шпиона и телохранителя; он, как трус, высоко ценил эту деятельность Минкиной».

В злобности и человеконенавистничестве Аракчеев и Минкина были два сапога пара:

«Оба они были лживы и подлы, оба тщеславны и жадны. Минкина в жестокости не уступала Аракчееву, и даже превосходила этого изверга. Она, так же как и он, ненавидела людей и всегда делала им зло. Даже в тех редких случаях, когда оказывала одолжение, она оскорбляла и язвила. «Выйдет она, бывало, на крыльцо из молошника (молочного домика), вынесет горшок прокисших сливок и крикнет мальчикам: «эй вы, пострелята, жрите, лакайте». А не то зачастую скажет на весь двор крепкое слово, «поминая родителей наших».

Дворовых девушек, а также и мужчин, по распоряжению Минкиной, по два раза в день наказывали розгами (розги мокли в кадке с рассолом) и батогами, сажали в домашнюю тюрьму — тёмное, сырое, холодное и тесное помещение. Нередко после собственного наложенного ею наказания она ещё приносила жалобу Аракчееву; он никогда не прощал самых малейших неприятностей, о каких заявляла Минкина, и наказывал за них с удвоенной строгостью.

Жестокость Минкиной доводила несчастных до самоубийства; нам известны имена двух жертв: «полицмейстер» Синицын утопился; дворецкий Стримилов зарезался; с уверенностью можно утверждать, что были и другие жертвы её жестокости.

Понятно, что больше всего доставалось горничным Минкиной — особенно красивым. В 1821-м прислуга Минкиной покушалась отравить её мышьяком в кушанье; Минкина почувствовала тошноту и прохворала несколько дней; были и ещё такие покушения, оставшиеся без успеха. Минкина, подозревая, что её хотят отравить, сделалась весьма осторожна в принятии пищи».

(на обоих портретах изображена матушка Аракчеева - Елизавета Андреевна. Цветное изображение этой суровой с виду дамы любезно предоставила читательница Лика :)

Бесславный конец и расправа над мстителями

На рассвете 10 сентября 1825 года в спальню Минкиной зашел 20-летний повар Василий Антонов с ножом в руках. Сопротивление было недолгим и бесполезным, и вскоре мучительница застыла на кровати с перерезанным горлом. Антонов мстил за свою 21-летнюю сестру Прасковью, которую Минкина истязала с особым остервенением.

«Узнав об убийстве Минкиной, Аракчеев, обезумев от злобы, выскочил из коляски, с воплем бросился на траву, рвал на себе волосы, бился в судорогах и кричал: «Убили, убили её, так убейте же и меня, зарежьте поскорее!» Вид его был ужасен, пена клубилась у рта. В таком аффекте Аракчеев рыдал над трупом «верного друга».

Аракчеев распорядился похоронить тело Настасьи в грузинском соборе, рядом со своею заранее приготовленною могилою. Когда гроб опустили в склеп, Аракчеев кинулся вслед за гробом и кричал на всю церковь: «Режьте меня, лишайте меня, злодеи, жизни, вы отняли у меня единственного друга, я теперь потерял всё. Но аффект продолжался недолго, и Аракчеев сейчас же выработал план мести убийцам Минкиной».

Хитростью и манипуляциями он выманил у государя карт-бланш на всевозможные зверства в ходе «расследования». Вот как он это сделал:

«Правосудие, несмотря на жестокость того времени, не могло удовлетворить этого изверга, и он хотел получить особые полномочия, чего и добился. Он имел наглость написать государю, проживавшему в Таганроге с тяжко больной императрицей, что он так поражён убийством «верного друга», что не может заниматься государственными делами; «делами никакими не имею сил и соображений заниматься. Прощай, батюшка, вспомни бывшего тебе слугу»
.
Вместе с тем Аракчеев сдал все дела. Курьеры скакали сломя голову, и уже 1 октября Аракчеев получил письмо государя от 22 сентября. Император утешал своего друга: « Я Бога усердно прошу, чтобы Он подкрепил твои силы и здоровье и вселил бы в тебя необходимую твёрдость с повиновением Его святой воле...». Письмо заканчивалось так: «Прощай, любезный Алексей Андреевич, не покидай друга и верного тебе друга».

Это историческое письмо, однако, не успокоило Аракчеева; в день его получения Аракчеев писал государю: «Биение сердца, ежедневная лихорадка и три недели не имею ни одной ночи покою и единая тоска, уныние и отчаяние, всё оно привело меня в такую слабость, что я потерял совсем память». Государь, желая поддержать своего друга, просил письмом архимандрита Фотия утешить Аракчеева: «Я уверен, что вы с молитвою Всевышнего много поможете подействовать на душевные его силы. Подкрепляя их, вы окажете важную услугу государству и мне, ибо служение графа Аракчеева драгоценно для Отечества».

Но Аракчеев не нуждался в поддержке Фотия и выздоровел 14 октября, как только его адъютант Клейнмихель привёз нужное Аракчееву повеление государя, якобы предоставляющее ему особые полномочия. В предчувствии скорой расправы у Аракчеева так чесались руки, что он тут же отписал новгородскому губернатору Жеребцову: «По прибытии же Клейнмихеля, нарочно ко мне государем императором отправленного, узнал я от него лично, что неизменная воля всемилостивейшего государя императора есть, дабы сие было исследовано со всею строгостью».

Таким образом, Аракчеев добился того, чего хотел; следствие перешло в его руки. Новгородские власти вполне согласились с таким толкованием поручения, данного государем Клейнмихелю, и охотно исполняли приказания Аракчеева. Можно себе представить, что творили эти жалкие и подлые люди, если сам Аракчеев был доволен ходом дела.

Аракчеев добился жесточайшего наказания всем замешанным в это дело. Василий и Прасковья Антоновы умерли на самом месте наказания, то есть были подвергнуты мучительной казни; через несколько времени после мучения умерла Фомина; остальные подсудимые были наказаны кнутом и ссылкой. Необходимо напомнить, что следствие велось так пристрастно и беззаконно, что новгородский губернатор Жеребцов был приговорён Сенатом к ссылке в Сибирь; сенатор Мансуров, не согласившийся с приговором, всё же находил Жеребцова настолько виноватым, что полагал справедливым Жеребцова, «как от службы уже уволенного, впредь ни к каким должностям не определять и повсеместно публиковать». Едва ли нужно говорить, что Жеребцов в Сибирь сослан не был».

Небедная Настя

«Разбирая бумаги покойной Минкиной, граф сделал горькое открытие – Настасья изменяла ему, об этом свидетельствовали любовные записки молодых офицеров. Значит, она не любила его, притворялась много лет! - пишет Сергей Макеев. - Кроме того, граф нашёл во флигеле Минкиной множество просительных писем и подарков от столичных сановников, искавших милости у графа. Таких подношений набралось сорок возов! Аракчеев приказал вернуть подарки, но, поскольку дарители не признавались, то граф пригрозил напечатать списки в газетах с приложением прошений вельмож к крепостной девке Настасье. Разобрали моментально!»

Михаил Шумский по-прежнему пил и куролесил. Как-то он появился в театре пьяный с разрезанным арбузом. Он устроился в партере и начал пожирать арбуз, доставая мякоть прямо рукой. Впереди сидел купец с лысой головой. Шумский аплодировал оригинальным способом – хлопая ладонью по лысине старика. А когда тот возмутился, нахлобучил ему арбуз на лысину и громко объявил:
– Старичок, вот тебе и паричок!

Шумского арестовали и перевели на Кавказ. Когда через год его оттуда вернули, он снова запил. Выйдя в отставку, Шумский бродяжничал и, наконец, обосновался в монастыре. Аракчеев положил ему щедрое содержание в сто рублей в месяц, а впоследствии Шумский получал пенсию от императора 1200 рублей в год. Он сменил несколько монастырей и умер в 1851 году.

Многофункциональная Настасья

Профессор Чиж, признавая злобу и жестокость Минкиной, все же словно жалеет ее:

«Аракчеев был очень некрасив, истаскан, постоянно ругался и дрался; очевидно, что Минкиной жилось очень тяжело; она всегда должна была быть начеку, чтобы не выдать себя, чтобы угодить своему «благодетелю». Само собой разумеется, что Минкина не могла любить Аракчеева; таких людей, как Аракчеев, любить нельзя. Она продавала себя и старалась извлечь побольше выгод, за что, конечно, её нельзя строго судить, принимая во внимание её положение крепостной. Можно лишь удивляться силе её характера, её выдержке: двадцать пять лет угождать грубому деспоту может далеко не всякая».

Конечно, не всякая. Только психопатка и может выжить рядом со злодеем такого масштаба, как Аракчеев. Меж тем, в глазах Аракчеева, я думаю, Настасья вовсе не была дьяволицей.

Почему Минкина смогла добиться исключительного положения при Аракчееве? Думаю, сочетанием двух тактик. Она всячески изображала гротескное обожание и полную покорность — наверно, так по мнению психопатов, выглядит «настоящая любовь». То есть, эмоционально она обслуживала его с таким перебором, что даже ненасытный нарцисс редко чувствовал рядом с ней голод. Нормальный человек не в состоянии так "служить" нарциссу, а вот инвертированный нарцисс, да еще и насквозь манипулятивный социопат - да.

Во-вторых, Настасья была эталонным нарциссическим расширением, человеком-функцией — вернее, мультифункцией при Аракчееве.

«Аракчеев ценил в Минкиной красивую женщину, распорядительную экономку, точную исполнительницу его приказаний, телохранителя и шпиона, мать его сына. Особенно ценна для Аракчеева была привязанность к нему Минкиной, всегда уверявшей его, что она понимает своё подчинённое положение, всегда делавшей вид, что она смотрит на своего благодетеля снизу вверх».


В завершение можно упомянуть, что Аракчеев никогда не имел ни одного друга.

«Он уклонялся от дружбы и не искал её в тот период своей жизни, когда для него были ещё возможны человеческие отношения. Когда Аракчеев занял исключительное положение и его приязни заискивали почти все, он так грубо и настойчиво всех от себя отталкивал, что только весьма неразборчивые люди могли с ним ужиться на долгое время. За первый период его деятельности к нему был близок генерал Бухмейер; ему он поручил раздобыть документ, по всей вероятности поддельный, на дворянское достоинство Шумскому. Конечно, офицер, взявший на себя такое поручение, не был разборчив в средствах.


Во второй половине службы Аракчеева самым близким лицом к нему был Клейнмихель; он был карьерист и выносил деспотизм Аракчеева лишь в чаянии грядущих благ; когда временщик пал, Клейнмихель не только удалился от Аракчеева, но и предал его, представив государю напечатанные и собранные в книгу рескрипты и письма к Аракчееву императора Александра Павловича».

(на фото изображен граф Клейнмихель)

Вред аракчеевых

«Историк, изучив государственную деятельность Аракчеева, мог бы нам выяснить, как вообще вредна работа из-под палки, как вредно формальное отношение к делу, как вредна работа человека, не любящего людей, но психолог по поводу деятельности Аракчеева может ограничиться повторением старой истины — без любви к делу ничего полезного создать нельзя.

В Грузине Аракчеев осуществил свой идеал: он устроил земной ад, где все страдали и беспрекословно исполняли волю владельца; едва ли было имение в России, где крепостные были более дисциплинированны, более лишены свободы, чем в Грузине; Аракчеев в своём имении был неограниченный повелитель; все беспрекословно и постоянно исполняли его волю.

Он входил во все мелочи хозяйства и не жалел труда даже на пустяки. В 1820-м, то есть в то время когда он стоял во главе управления всей России и командовал военными поселениями, он нашёл время для составления подробного положения, сколько нужно для грузинской мызы метёлок, лопат и пакли и сколько мякины для птиц и коров. Предписания самые мелочные исполнялись с буквальной точностью, так как Аракчеев не только не жалел времени на составление правил, положений и смет, но и зорко следил за точным исполнением своих требований.

Его служебная деятельность всегда состояла в полном подчинении; он аккуратно и трудолюбиво исполнял волю государей, не обнаруживая собственной инициативы. Аракчеевы - лишь исполнители чужой воли; как настоящие рабы, они должны всегда служить своим господам, не способны к самостоятельности. «Раб» не может обладать сильной волею; она ему совершенно не нужна; наконец; человек с сильной волей не может быть «рабом».


  • 1
Аракчеев приказал вернуть подарки/i>

Очень странно!

Это педантичность, возведенная в ранг культа. Особенность психики (или ее расстройства).
Так же как с делами в Грузино: тратить свое время на бытовые вопросы, который любой грамотный управляющий решит, просто безумие.
А может и игра на опережение - вдруг кто то заявит, что подносил подарки (это же взятка). .

Вот где неприкрытый сатана!(

Парочка моральных уродов. Вот ведь, находят же триадники себе "милых дружков", живут вместе долго и счастливо. Но мне кажется, что если бы Минкину не убили, Аракчеев со временем принялся бы искать ей замену.

ну, кмк, по мере утраты физической привлекательности Настасьей, у Аракчеева было бы больше соблазнов вокруг. А там, глядишь, нашлась бы свеженькая психопатка, которая оказалась бы более интересной именно в сравнении.

Восхищает личность жены Аракчеева. Женщина не только смогла быстро разобраться, что из себя представляет тиран, но и найти настолько правильные слова для разрыва, что он предпочел убежать первым! А ведь мог издеваться долгие годы, с его то властью....

Вот меня тоже очень Наталья Федоровна заинтересовала!

Пригрозила оглаской. Синод бы его за содержанку при живой жене по голове не погладил, да и императору пришлось бы реагировать. Жена-дворянка - это все-таки не крепостная.

Таня,а вы не хотите Генрихом VIII заинтересоваться?
Ну типичнейший же!
Жена не может родить сына? Объявлю наш брак недействительным, ну и пофиг, что получится, что она жила в блуде 24 года (и это для испанки-католички, ага), пофиг, что единственная дочь станет незаконнорождённой.
Рим не даёт развода? ОК, я замучу свою церковь, с блекджеком и шлюхами! Заодно и её главой стану и получу неограниченную власть.
Вторая жена плохо себя ведёт, надоела и тоже не может родить сына? Казним её и решим все проблемы.
Четвёртая страшненькая, да и смысл брака в политическом отношении пропал? Разведёмся. Она проявила послушание, не стала противиться? Молодец, получай денежное содержание и хорошее отношение.
Про пятую пустили нехорошие слухи? На то у нас есть испробованное уже средство - плаха.
Жуть, в общем.

Там ставки были выше в разы, престолонаследие как-никак. Да и вообще, в те времена к женщинам совсем иначе относились + "научно" считалось, что именно женщина ответственна за пол ребенка, не рожает сына, значит что-то с ней не так.
Я ни в коем случае не оправдываю, но ситуация все-таки несколько иная, нежели с вот этим перцем, чьи выкрутасы в большинстве случаев не были оправданы ничем практическим.

Это тот, который с Анной Болейн? :) Может, дойдут когда-нибудь руки... Мне Есенина хочется "обозреть", но там огромный объем работы.

А как над шестой издевался? Типично нарциссизм удовольствия.

В 16 лет её ему продали. Что ей было делать?

Да не знаю даже. Для начала, ну чисто теоретически, не истязать крепостных? Не заниматься откровенным мошенничеством?

  • 1