Перверзные нарциссисты, психопаты (tanja_tank) wrote,
Перверзные нарциссисты, психопаты
tanja_tank

Categories:

"Переменчивый босс" Анатолий. Продолжение

Этап первый. Разведка.

Собственно то, что меня удивляло, как я понимаю, уже было разведкой. Но с очень дальним прицелом. Я делала больше и больше для своего проекта, постепенно стала отмечать, что можно было бы поменять в других сферах работы компании, о чем говорила шефу. Он восхищался , со временем стал советоваться со мной по другим вопросам, не касающимся моего проекта.

А затем довольно неожиданно предложил стать одним из руководителей компании. Ни больше, ни меньше. Есть ведь какие-то промежуточные стадии, можно было попробовать работать со мной в прежнем формате, но расширив мои обязанности, увеличив при этом зарплату. Но нет – сразу руководителем. Возражения не принимались.

Сейчас я читаю о том, что нарциссы «быстро предлагают переехать к нему» - это было ровно то, но в рамках служебных отношений. Мне, признаюсь, польстило это предложение, хотя и напугала такая радикальность перемен. Но все мои робкие попытки возражать мне твердо сказали, что стать руководителем – это лучшее решение для всех сейчас. Мне такая решительность понравилась и я согласилась. Хотя сразу у меня мелькнула мысль, что это ненадолго. Все было настолько стремительно, что я отводила на увлеченность мной (профессиональную) буквально несколько месяцев.

И еще было понятно, что я не первая такая фаворитка – что такое в этом коллективе уже было. Об этом мне говорила и реакция одной из коллег, которая неожиданно бурно отреагировала на мое продвижение – не могла совладать с собой, выскакивала из кабинета, где проводились совещания, позволяла себе едкие комментарии. Не она ли прошла по моему пути, почему-то подумала я...

Руководитель объяснил мне, что для эффективной работы нам надо общаться много и тесно – чтобы я могла понять его с полуслова. Спрашивал, насколько комфортно мне такое сближение. Я пока не очень понимала, о чем меня спрашивают – вроде бы ничего некомфортного не происходит, сказала, что все в порядке.

Мне очень быстро предложили перейти на «ты» - я себя чувствовала не в своей тарелке, первое время с трудом справлялась с новым форматом общения. Но почему-то не возражала. Вообще вся эта история породила у меня массу вопросов к тому, как я защищаю собственные границы. И вообще где они – эти границы. И где мои собственные желания.

А вот дальше пошла пристрелка – при каждом удобном случае мне задавали очень много вопросов. «Сколько лет ты замужем?», «Муж любит тебя?», «Как ты ко мне относишься?», «Мне кажется, что я навязываюсь – это так?». Выяснялись какие-то детали моей жизни. Время от времени давали понять, что я стою большего – шеф мне говорил, что муж недостаточно внимателен ко мне, не приучил меня к тому, что женщина не должна сама делать какие-то вещи.

Часто в речи мелькает что-то о ревности моего мужа («главное, чтобы он не ревновал», «он, скорее всего, ревнует»)- мне это казалось неуместным, ревновать было не к чему.

Гораздо позже, после того, как увидел моего мужа, спросил «а вот этот маленький – это твой муж был?» Меня это зацепило. Пыталась понять, почему. Сейчас понимаю, что это тоже было обесценивание. Муж, кстати, не такой и маленький. Интересно, могла бы я спросить - «а вот эта невзрачная – это твоя жена была?»

Мне уделялось довольно много внимания – всегда находилось достаточно времени на общение со мной по рабочим вопросам, всегда хватало времени спросить что-то, касающееся меня лично. Мне сообщали какую-то информацию о своей жизни, о семье – по чуть-чуть, но чтобы показать, что мы на равных, что мне доверяют, открывают довольно личные детали.

Меня заверяют, что я много значу - как специалист. Что мои эмоции очень важны – меня призывают делиться ими, разруливать проблемы, как только они возникают. И что мне обязательно нужно говорить, если что-то меня напрягает – «чтобы не получилось так, что струна натягивается-натягивается и однажды лопнет». Как странно будет вспоминать все это позже. Когда все полопается. И не раз.

А пока мне со смешком говорят, что я могу из него вить веревки. И мне льстит внимание такого неординарного и влиятельного человека, мне кажется, что это очень хорошо - иметь такого друга. Потом я пойму, что в друзья я не попадаю никак, впоследствии мне много раз покажут, где мое место. Если воспользоваться метафорой – когда я нужна, со мной общаются, как только нужда отпадает, меня фактически за шиворот выставляют за дверь. Меня используют. Хотя сначала все обставлялось именно как начало дружбы.

Этап второй. Обольщение.

В этот период я долго отсутствовала в офисе (болела). Руководитель много писал мне, мы что-то обсуждали по работе, он просил помощи в работе и предлагал помощь, предлагал приехать, не стеснялся выражать эмоции – письма были полны смайликов, в том числе букетов, каких-то щеночков и кошечек. Он звонил, слал СМС, если я не отвечала – писал, что беспокоится обо мне.

Разговоры становятся полны деталей, выдающих внимание и заботу – «ты замерзла? Бедный ребенок. Хочешь, я приеду с коньяком?». В дождливый день - «Ты с зонтиком?». Я приятно поражена тем, как обо мне заботятся. И уже назойливы мысли, что муж таким не был никогда – ни в период ухаживания, ни, тем более, сейчас.

Шеф в один из разговоров неожиданно спрашивает – «у тебя все в порядке? Никого побить не надо?». Я удивляюсь. Он отвечает «ну мало ли – может, врачи тебя не так лечат?». Мне льстит его покровительство, хотя предложение весьма странное. Сейчас думаю, что это все спецэффекты - он и пальцем бы не пошевелил.

Часто говорит, как хорошо мы друг друга понимаем. Говорит, что очень доверяет мне – что посвятил меня в очень важные детали бизнеса, что я теперь владею какой-то тайной. При этом я этого не чувствую со своей стороны – ни особого понимания, ни того, что мне что-то особенное доверяют. Все то, о чем мы говорили вдвоем о работе, обсуждается и с другими коллегами.

Присутствие его в моей жизни нарастает – мы на связи с самого раннего утра (первые смски или письма могут приходить и в шестом часу утра) и до позднего вечера (он звонит, чтобы что-то обсудить, около девяти вечера и позже, когда я уже дома).

Разговоры становились все более откровенными, частенько это уже был явный флирт. Меня временами начали называть «солнышком», говорили, что меня хочется обнять. Я удивлялась, но не возражала. Сначала меня это не особенно трогало – очень странной была ситуация, ее искусственность. Иногда я давала понять, какие границы переходить не надо, но довольно вяло. Серьезных возражений против флирта с моей стороны не было.

Телефонные разговоры начинались с вопроса «ты одна?» и далее продолжение зависело от моего ответа. Если я была одна, мне делались комплименты, мы обсуждали что-то мало значащее. Болтали, одним словом. Как друзья.

Как-то Анатолий сказал, что нам обязательно надо пойти в ресторан вдвоем. В другой раз - выпить вместе. В третий - «давай закажем еду в офис и посидим вдвоем». Но ни разу не предпринимается ни одной попытки реализовать задуманное. А в очередной раз опять поднимается тема про «вдвоем» – но добавляется «или еще кого-то позовем?»

Когда я высказываю недоумение по этому поводу – «если приглашаешь, почему не делаешь?», он загадочно сообщает - «не все, чего хочется, для человека бывает доступно». Но мы ведь пару раз обедали вместе раньше! Что переменилось? Я ведь не наброшусь на тебя, не лишу тебя девственности – что страшного может произойти? Непонятно, ответа не добьешься.

В общей сложности в таком «конфетно-букетном» режиме мы просуществовали пару месяцев. Позже будет вообще странно, что такой этап был – как будто все это мне приснилось. Ничего больше не будет выдавать ни заботы, ни внимания. Позже какие-то проблески появляются, но на очень короткое время и также неожиданно исчезают.

За это время я начинаю столько работать, что постепенно работа становится единственным наполнением жизни. Я делаю это в выходные, в отпуске, в любое время и в любом месте. Я бесконечно проверяю почту, отвечаю на письма, правлю какие-то документы. Вижу новые точки приложения своих сил – берусь за новое, добавляя себе дополнительных обязанностей.

При этом у меня практически полная свобода – задач много и все такие вкусные, могу браться за любую. Встаю ни свет ни заря, чтобы все успеть. Встаю в полпятого, потому что нужно перевести письма, которые нужны срочно. Ложусь глубоко за полночь.

Естественно, меня никто не заставляет – я все делаю сама. В ряде случаев это явно выходит за рамки здравого смысла. Но я уже втянулась. При этом не прошу дополнительных денег и вообще скромна в запросах (чем, кстати, не горжусь вовсе). Что очень удобно для руководства.

Отношения с мужем пошатнулись, мы фактически перестаем общаться. Сравнение с шефом явно не в пользу мужа – жизнь шефа полна разнообразных событий, он «настоящий мужик, смелый, решительный, хозяин своей судьбы» (а он действительно много сделал, чтобы «выбиться в люди»), а муж на его фоне - типичный «водитель дивана». Я об этом молчу, но изменения в семейных отношениях слишком заметны.

Муж требует, чтобы я ушла с работы. Я уговариваю его, объясняя, что я очень дорожу ею, такой насыщенной и разнообразной деятельности у меня еще не было. Сейчас я понимаю, что если бы не дополнительные эмоции, вряд ли работа казалась мне такой интересной. Тем более, в таком объеме и в таком масштабе присутствия в моей жизни.

Этап третий. Пробы Пера.

Первая мелкая проба была параллельно с обольщением – вдруг в очередном телефонном разговоре замечаю, что тон общения формальный и отстраненный. Перемена была очень заметной. Я поинтересовалась, что происходит – зачем было тратить столько времени на сближение, а человек действительно потратил много времени на это, - чтобы потом отталкивать. Он ответил, что я надумываю, ничего не происходит и все в порядке.

Мне кстати общение по телефону долго доставляло дискомфорт – я никак не могла приладиться, как здороваться, каким тоном общаться, какую выбрать дистанцию. Дискомфорт казался необъяснимым – мой прежний опыт был связан, в том числе с общением, я всегда относительно легко устанавливала и удерживала контакт, тут же происходило что-то очень странное.

Затем в групповом разговоре по скайпу с вебкамерой – тепло и с улыбкой он поприветствовал двоих наших собеседников, со мной же общался сухо и без улыбки. Это было очень неожиданно и заметно – тем более, на контрасте с другими. После разговора я написала смску о том, что если перестала устраивать на своем месте, я легко его оставлю. И я действительно была готова это сделать.

Он перезвонил, стал выяснять, в чем дело, сказал, что мне не улыбался, потому что «я своя». Этот аргумент довольно часто звучал и во многих других случаях – я даже сказала ему как-то, что, похоже, любое свинство можно списать на то, что я стала своей.

Потом одним из очень часто задаваемых мне вопросов на протяжении долгого времени стал вопрос «почему ты так на все реагируешь?». И это тоже косвенный запрет на выражение эмоций и сигнал, что ему и всем остальным ситуация кажется абсолютно нормальной.
Или «почему так реагируешь – ты же взрослая?». Как будто взрослые с возрастом окаменевают и теряют способность обижаться.

В это время мы вместе с коллегами едем в дальнюю командировку, в ней уже ничего не выдает прежнего общения. Все это время общение сухое и отстраненное – задаю вопрос, что у тебя случилось, ответ – «ничего, с чего ты взяла».

Возвращаемся, работаем. В отстраненном режиме, с насмешками и холодным лицом. Я временами не выдерживаю, срываюсь, злюсь, говорю, что долго мы не проработаем.

И понеслось… Меня затягивало все больше и больше – я много чего делала, на мне было многое завязано, даже если бы я собралась уйти, мне все равно надо было какое-то время потратить на завершение задач. И все мои попытки свернуть сотрудничество – а их было несколько – всегда натыкались на мою ответственность за незавершенные проекты.

Вся моя жизнь превратилась в работу. Я приходила домой ночевать, а с раннего утра убегала в офис, успевая по дороге сделать звонки, ответить на часть писем. Я запустила дом. Страшно сказать, насколько. Такого не было никогда.

Этап четвертый. Ледяной Душ.

Я стала отмечать, что руководитель теперь не считает нужным отвечать на мои письма. Отвечает либо на часть писем. Либо из большого письма выхватывает что-то незначительное и дает ответ только по этой детали. Это беспокоило и мешало работать.

Надо сказать, что работа в компании построена таким образом, что большая часть задач решается с личным участием шефа. Он либо дает добро, либо вносит правки или дополнения. Одним словом участвует в том или ином виде. И когда он не дает ответа, ты не можешь выполнять намеченные задачи.

Со мной перестали что-то обсуждать – если раньше мы говорили о том, что предстоит, как это можно сделать, мои аргументы слушали и СЛЫШАЛИ, теперь мне просто отдавали распоряжения, какую задачу следует выполнять.

Ну и с личной точки зрения я чувствовала, что происходит что-то не то. Вплоть до того, что письма явно стали более эмоционально выхолощенными. Он перестал использовать смайлики. Совсем. При том, что раньше это делалось очень активно.

Практически перестал высказывать одобрение моим действиям. Редкая похвала стала очень однообразна – единственный вариант «молодец». До смешного – перестал использовать «умницу». Совершенно. Хотя раньше это было одним из любимых способов высказать одобрение.

Я себе это объяснила разочарованием – ну что ж, бывает. Попробовал нового человека на руководящую должность, результаты не впечатлили. По-честному было бы сказать об этом напрямую, конечно. Но возможно человек боится ранить такой информацией – так я себе растолковала перемены. Я несколько раз писала о том, что меня тревожит отсутствие ответов, что это мешает, не дает работать. Никакого эффекта это не возымело.

Я долго мириться с таким раскладом не смогла и написала письмо о том, что предлагаю расстаться через несколько месяцев, когда компания завершит крупный проект. Но если ему уже сейчас невмоготу работать вместе, то я могу уйти и быстрее. В ответном письме шеф выразил удивление и написал, что его отношение ко мне никак не изменилось, он готов продолжать работать. И все дело в том, что он занят другими делами. А смайликов нет, потому что пишет с разных гаджетов.

При всей кажущейся ерундовости происходящего к этому времени в жизни начался буквально ад – нелогичность и разительность перемен настолько «выкрутили мозги», что я не могла ни о чем другом думать. Все пыталась понять, что происходит.

Среди подруг юности нашлась та, у которой был роман с таким человеком – когда мы стали делиться происходящим в жизни, обратили внимание, сколько общего в наших, казалось бы, разных историях. Эмоционально мы находились в похожем состоянии. Я стала много плакать, срываться дома, пыталась уезжать на время в другие города - пыталась сменить обстановку, делала это несколько раз. Но перемена места никак не улучшала ситуации, я все так же была в почте, отвечала на письма. Полноценного переключения не происходило.

Когда-то меня это очень радовало, но в какой-то момент я поняла, что я на крючке, я уже просто не могу по—другому. При этом я знала, что шеф полноценно отдыхает – вывозит семью на отдых, позволяет себе не вникать в задачи, отвечать не на всю почту.

Когда уже в телефонном разговоре – звонил он - я опять спросила про отсутствие ответов на часть писем, мне раздраженно сказали «я вообще–то в отпуске». При этом в мой отпуск мне продолжали писать и спрашивать о чем-то. Неприятных ощущений добавляло и то, что я не писала о личном, это были письма по работе – но чувствовала, что навязываюсь, как влюбленная дурочка. Что не было правдой.

Разумом я понимала, что человек стОит не так много – и как специалист, и как руководитель, и как друг, рядом с ним плохо, но оторваться было действительно крайне сложно.

Этап пятый. Закручивание Гаек.

Несмотря на правдоподобное объяснение (что занят и некогда), лучше мне не становилось – я все равно понимала, что надо уходить. В очередной раз попробовала через месяц. Но тут уже было очень жалко бросать все, что затеяла на работе.

Уже написав заявление об уходе, я сама проявила инициативу для разговора. Мне опять объяснили, что в жизни есть другие дела - их много. А то, что со мной меньше общаются, это значит, что увидели, что я могу быть самостоятельной. За то время, когда я стала участвовать в управлении, мы многое делали вдвоем, выработался какой-то стиль взаимодействия, и тут все резко прервалось.

Я порывалась уходить раз пять. Или семь – уже не помню. Список причин, по которым это надо сделать обязательно, со временем обогатился. Точно могу сказать, особенной активности (за небольшими исключениями), чтобы меня оставить, шеф не проявлял. Остаться – это всегда было мое решение. Меня не уговаривали. Потому что были уверены, вероятно, что я никуда не денусь. И так и было.

(Окончание в следующем посте)

Tags: бойкот, висхолдинг, газлайтинг, грандиозный нарцисс, истории читателей, ледяной душ, обесценивание, обольщение, пробы пера, разведка, токсичный офис
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 43 comments