Перверзные нарциссисты, психопаты (tanja_tank) wrote,
Перверзные нарциссисты, психопаты
tanja_tank

Categories:

"Дурящий малыш" Дениска. Часть 2

Мне повезло

Я думаю, что он бы убил меня, если бы мы жили вдвоем. Он никогда не распускал руки, когда мама была дома. Иногда в её отсутствие он мог меня пару раз толкнуть.

Более серьезные случаи были в её отсутствие. Он таскал меня за голову, швырял со всей силы. Он знал, что у меня есть некоторые проблемы с головой, но старался делать так, чтобы ударялась я именно головой. Как-то я сидела на порожке между балконом и квартирой в процессе ссоры, он схватил меня сзади за шею, вытащил с балкона, протащил до середины гостиной и со всей силы толкнул меня. Я ударилась головой и заплакала, а он сказал: "Вот и лежи со своей головой, подыхай!"

Случай, заставивший меня задуматься о том, что он мог бы убить меня, если бы чувствовал себя полновластным хозяином, произошел в его родном городе, когда мы гостили у его родителей. Он бил меня несколько минут кулаками по всему телу за закрытой дверью. Еще до этого он говорил как-то: "Если бы мы были у меня, я бы тебя убил".


Мне повезло, что нам так и не удалось пожить полностью вдвоем. Первые 4 месяца он не мог найти работу, проработав 5 месяцев, он потерял ее и еще 5 месяцев не работал, сначала полтора месяца отдыхал и не искал, потом искал еле-еле.

И как-то его бывшая начальница предложила поехать ему в Казань, там у нее была для него работа. И он сказал, что мы поедем в Казань, что он больше не может жить в Москве, что он ненавидит этот город. Он уверял меня, что мне нужно бросить институт, потому что я так «все равно зазря жопу просиживаю». Но начальница свернула это предложение, и мы никуда не уехали. Мне повезло. Я уверена на 100%, что в условиях полной изоляции и отсутствия моей мамы рядом он бы убил меня. Чужой город, никаких знакомых.

Наш ежедневный быт первые 8 месяцев

После того, как я слушала обвинения по несколько раз, они пересказывались еще раз пять синонимичными словами, и наконец, ситуация переворачивалась в моей голове так, что сходился какой-то необычный пазл, и я начинала чувствовать свою вину, понимала, как же на самом-то деле все было и осознавала, что мои прошлые убеждения и видение ситуации – «говно собачье»...

И от этого наступало облегчение, я была прощена, мне было так легко от этого короткого перемирия, я радовалась, что он не кричит.

Он ежедневно критиковал во мне все. Он критиковал мою внешность, осанку, походку, фигуру, мой голос, смех, передразнивал меня. Каждый мой день начинался с того, что я слышала о том, что я плохая хозяйка. Я старалась готовить каждый день новое блюдо, поддерживать порядок, ухаживать за ним, но постоянно слышала, что готовлю одни макароны. Хотя макароны я готовила ему только один раз за все время нашей жизни!

Его жутко бесило, если я готовила что-то простое. Его бесило даже использование готовой заправки в суп из пакета с крупами и специями. Его бы, наверное, устраивало, если бы я сама выращивала все овощи и крупы. И то вряд ли. Он любил повторять, что он вырос в семье, где готовят 3 раза в день, что нормальные люди едят завтрак, обед и ужин, и это всегда свежеприготовленное блюдо. Постоянные обвинения, что я не делаю многоуровневые салаты, которые он любит и в том, что я спрашиваю, чего он хочет.

Боже, как меня бесило это "просто приготовь еду", но "это не буду, то не буду, думай сама, просто приготовь еду". Я слышала это от мужчины, который питался за мой счет, жил в квартире, которую оплачивала моя мама, не работал и целыми днями сидел дома!

Пытка "немилостью"

Если же я не слышала чего-то обидного, то это была пытка немилостью. Он молчал несколько дней, избегал меня, не садился на одну поверхность со мною, отвечал односложно и так тихо, что приходилось переспрашивать несколько раз. При этом он уверял меня, что все нормально, но смотрел с отвращением.

А за немилостью всегда следовал скандал. Я пыталась угадать, что не так и сделать что-то, чего не сделала и что могло послужить причиной. Я пыталась не лезть с расспросами, дать побыть одному. Но ни разу мне не удалось избежать скандала после немилости.

Потом мне высказывалось разное про это молчание. И то, что если он мне 4 дня назад сказал, что я не помыла за собой тарелку сразу, а через 4 дня я сделала это снова, то нужно быть тупой, чтобы не догадаться. И то, что я спрашивала не так, я спрашивала "у тебя что-то случилось?", а он ждал каких-то других слов, а этот вопрос его бесит. Каких слов он ждал - тайна.

Все ссоры сопровождалась многочасовыми разговорами и перечислениями. Он любил перечислять и заставлять перечислять меня. Перечислять мои плохие поступки и его хорошие. Когда он говорил, например, что я не поддерживаю его, а я возражала, то он говорил "когда ты меня поддерживала, назови случаи", я что-то говорила, это разбивалась о "это было давно/это не поддержка/этого мало".

Я не могла перечислять, я терялась, я не видела в этом смысла, а он говорил, что это разговор по существу и мне возразить нечего. Как-то я сказала в ответ на то, что моя любовь никак не проявляется: "Да я банально, когда лазанью или пирог режу, я тебе самый красивый кусок стараюсь положить". Долго мне эта лазанья боком выходила: "Ах, ну да, ты же мне красивый кусок лазаньи отрезаешь, я забыл".

Тяжелее всего мне давались злые перечисления. Если я говорила ему, что он обижает, хамит или оскорбляет меня, он просил перечислить все случаи обиды за последние две недели. Это ставили меня в тупик, я перечисляла что-то, но все это разбивалось о "что тут обидного/это было больше, чем две недели назад/этого мало". От меня требовалось чуть ли не "11 июня 2014 в 12.35 назвал меня кучей, зачем 11 июня 2014 в 13.10 сказал, что я ничего не умею, ударил, после чего 11 июня 2014 в 13.45 сказал, что я ничего не добилась, чтобы открывать рот". Все иное не воспринималась.

Я пыталась говорить сразу "ты меня сейчас обидел", но это все переходило или в перечисление или в отрицание того, что это обидно. Все эти перечисления доказывали мне, что я дура. Я чувствовала себя дурой, ведь я не могу ответить «по существу», значит все это надуманно. И я просто жила со стойким ощущением, что мне больно, но я себе это надумала.

Фригидное бревно

Помимо моей хозяйственности его не устраивал секс со мною. Я должна была делать минеты без передышки, у меня болела челюсть и когда она затекала, и я останавливалась, то он очень обижался и долго рассказывал мне о том, что я фригидное бревно.

Когда мы общались по интернету, то он писал мне, что «залижет меня до смерти», что ему очень важно, что женщине будет хорошо, а не ему. Но меня так и не зализали ни разу. Ему это не нравилось, что никак не отменяло того, что я должна делать не только то, что мне не нравится, но и то, что мне больно.

Прелюдии для него были табу. Зато обсуждения того, что у меня не выделяется смазка, а это значит, что я бревно, длились часами. В его понимании, я должна была сама по себе возбуждаться и заманивать его в свои сети. Он никакой инициативы не проявлял, считал, что женщина должна показывать, что пора. Показывать, что мне больно и неприятно, тоже не позволялось, но мне постоянно было больно и неприятно.

Никакого желания у меня уже не было, конечно. Я знала, что все это обернётся - продолжительным тыканием меня в горло, невозможностью отдышаться и непродолжительными болезненным соитием, после чего меня обвинят в отсутствии смазки и в том, что я бревно, которому постоянно больно.

Как-то раз я сказала ему, точнее, он выпытал у меня, что я не кончаю с ним, на что он страшно обиделся и долго показательно страдал. Я даже не понимала абсурдности ситуации, я считала, что только я виновата в том, что не кончаю. В дальнейшем любой мой вздох в сексе передразнивался, ведь если я не кончаю, то и вздыхать не имею права.

Опустошение

Когда придраться к моей хозяйственности нельзя было, то всегда можно было сыграть на том, что мы никуда не ходим. Я должна была постоянно его развлекать и куда-то ходить. Но с ним мне просто хотелось лежать и ничего не делать, спать и видеть сны, где нет этих кошмаров, которые происходят со мною в жизни, мне не хотелось делать ничего, мне не хотелось жить, у меня не было никаких желаний, никаких эмоций, я была полностью опустошена и выжата.

Ему всегда было мало, сам себя развлечь он не мог. Я постоянно должна была ходить с ним в питейные заведения и смотреть, как он пьет один или с друзьями. Мы должны были ежедневно гулять, я должна была продумывать наш досуг. Экзамен ли у меня завтра или полный завал – мы должны были идти куда-то. Я приходила из института, готовила, кормила его и мы должны были куда-то идти. Все мои увлечения должны были быть отодвинуты.

При этом он никогда не пытался что-то сделать, что интересно мне. Я занимаюсь спортом и хожу в зал, но он ни разу не пошел со мною зал. Как-то он решил заниматься дома, но я должна была тренировать его и хвалить. И заниматься он всегда решал, когда у меня были какие-то дела. Но я должна была стоять рядом и работать персональным тренером. Большую часть «тренировки» он просто капризничал, а я должна была его поддерживать и хвалить.

Он часто говорил: «Ты совсем другая, не та, которую я полюбил. Все бабы сопли, ничего не могут сделать сами, а ты могла, ты нашла квартиру в Ярославле, ты обещала и делала, ты нашла работу, ты не сдавалась. И всегда было так, что ты больше делала для наших отношений, а теперь ты не делаешь ничего, просто лежишь. У нас было так заведено изначально, что инициатива была на тебе, а теперь все иначе, и я хочу, чтобы было как раньше».

Мои занятия спортом его просто выводили из себя. Я давно занимаюсь в зале, разбираюсь в питании, анатомии, технике упражнений и других сферах, касающихся бодибилдинга. Но мои разговоры "о качалке" пресекались фразами "никому не интересно об этом слушать, женщины с мышцами никому не нравятся/не дергай мышцами, мне противно".

У него было два друга, которые занимались тоже. Но когда мы о чем-то с ними говорили, то он прерывал меня, не давал мне что-то ответить, был недоволен, был случай затыкания мне рта в шутку. Как я поняла позже, это не ненависть к «качалке», а ненависть к любому моему увлечению, кроме него.

Но когда я пару месяцев не тренировалась, он говорил, что "ты ничего не делаешь, на тренировки не ходишь, на учебу через раз". Как раз в это время у меня было ощущение того, что я полное ничтожество, я чувствовала такое уныние и тоску, у меня любое событие могло вызвать слезы, иногда даже событий не нужно было, я просто лежала на кровати и плакала. Мне казалось, что это все, что я ничего не добьюсь, я получаю не ту профессию, у меня не получается найти работу, которую можно будет совмещать с учебой, а учеба только мешает, потому что это не моя профессия и после выпуска меня у меня нет никаких перспектив.

Уже намного позже, не так давно, я поняла, что это было связано с ним, что он меня нехило прессовал, но я долго затыкала это в себе. И когда тебе полгода по всем фронтам говорят прямо или намекают, что ты ничтожество, то ты не просто веришь в это, ты понимаешь, что это так и ты действительно ничтожество.

Он обесценивал все, что я делаю и превозносил все, что делает он. Он говорил, что убираться дома и готовить может каждый дурак, что этого нельзя отнести к заботе. Он обесценивал мою поддержку, ему постоянно было её мало. Но если что-то делал он, то я еще несколько недель слушала о том, как грандиозно он помыл посуду, как хорошо он убрал комнату, что он убрал комнату намного лучше меня, что, ах, как хорошо в комнате, которую он убрал. Хорошо, что комнату он убрал лишь единожды.

Если он мыл посуду, то он требовал признания. Несколько раз было такое, что он мыл посуду, а потом говорил: "Ты помыла посуду?". Я отвечала, что посуду же он помыл. На что он очень гневался: "а почему ты мне ничего не сказала и не похвалила меня?". Любое его действие должно было сопровождаться похвалой, моё действие - обыденное, ничего удивительного в нем нет.

Каждое утро я собирала его на работу и начищала его ботинки, каждый вечер я встречала его с работы, хотя работал он в 10 минутах на метро. К его приходу я убиралась и готовила ужин, но его дико раздражало, что это не занимало весь мой день, что я «лежу на диване», пока он работает. Хотя денег на продукты и бытовые принадлежности он по-прежнему не давал. Но я получила свой первый подарок! Выпросила маску для волос, когда мы выбирали его маме духи!

«Мы» решили копить его зарплату, чтобы была подушка безопасности, так как грянул кризис. Когда я возражала, что он по-прежнему ничего не тратит на продукты, и что финансово нам помогает моя мама, а я не могу работать из-за учебы, он говорил, что он готовит подушку безопасности, что это «наши общие деньги». Стоит ли говорить о том, что досталось мне от этих «общих денег» потом?...

Он постоянно жаловался, что ему не нравится коллектив, что ему сложно работать, что его не принял коллектив. Хотя у него была очень хорошая зарплата для его опыта, даже больше, чем очень хорошая. И очень хорошая должность, запись о которой в трудовой стоит много. Но он рассказывал, как сидел и считал минуты до конца рабочего дня, если у него заканчивался трафик в интернете. Жалобы на работу занимали все его свободное время. Никакие слова поддержки не помогали ему, никакие действия, ничего.

Дурение малыша

Он вообще любил жаловаться, капризничать и требовать внимания. Если ему не хватало моего внимания, то он начинал «дурить». Он сам так это называл. Он измененным говорил, что он «маленький малыш и ему один годик», говорил измененным голосом, визжал, бегал вокруг, топал, кричал, говорил, что убежит в дом малютки.

Поначалу это даже забавляло меня, но когда парень 25 лет делает это несколько дней, то в этом нет ничего забавного и милого. Нельзя читать, нельзя учиться, нельзя убираться и готовить. Постоянный визг сводил с ума: «малыша обижают, малыша не любят, малыш убежит в дом малютки, малыш чихнул, малыш упал с кровати».

Во время его болезней я была выжата, как лимон. Все мужчины тяжело болеют, но это было невыносимо. А болезнями у него было все, «болел» он исправно раза 3-4 в месяц. Когда я работала, он как-то заболел и долго предъявлял мне претензии, что я не ухаживаю за ним. Что я просто спрашиваю: "тебе сделать чай? Или молоко с мёдом?", а когда он отказывается, то я не делаю чай или молоко, он ведь отказался. А я должна была без вопросов сделать чай и молоко, принести ему, потому что только тупой не поймёт, что болеющему нужно больше пить и больше внимания.

Сидеть около него во время его болезней я должна была круглосуточно. Спать после работы или уставать мне не разрешалось, он ведь болеет и скучает. Его больное горло и 37,2 С могли вытащить из меня все желание жить, всю энергию. Постоянные капризы, нытьё, игра в малыша, которому один годик. Поэтому как только у него краснело горло, я понимала, что ближайшую неделю я должна буду сидеть около него, ходить на цыпочках, выполнять все его капризы и предугадывать все, что он хочет. А если не сделаю этого, то этот немощный больной выпьет мой мозг вместо чая, который я сделала не вовремя.

Я болела всего два раза за время нашей жизни. Один раз у меня было 39С и я всю ночь спала урывками, потому что он сидел в комнате с включённым светом, делал важное задание по работе. На кухню он уходить не хотел, мне на кухне спать было негде, а в другой комнате спала мама. Мне всегда запрещалось сидеть в комнате, когда он решал спать, а если уж он болел, то тем более. Про свет я вообще молчу, его раздражал даже свет экрана телефона.
Никаких чаев он мне не подавал, я пыталась спать, он сидел за ноутбуком со светом.

Второй раз я заболела, когда мы приезжали на выходные к его родителям, я чем-то отравилась во время семейного застолья. Меня рвало, у меня была температура, он же уехал на дачу к друзьям, оставив меня дома. Обещал приехать в час ночи, но не приехал.

Я звонила ему раз в час, узнать, едет он или нет, каждый раз он говорил, что будет через 10 минут. Когда он приехал, то я спросила: «зачем говорить про 10 минут, если ты ещё вообще не выезжал с дачи, с которой ехать час?». Он сказал, что я ему не жена, чтобы отчитывать его или предъявлять ему какие-либо претензии. У него, дескать, передо мною никаких обязательств не было. А то, что меня рвет и я лежу с температурой, то это не значит, что «все должны все отложить и скорее мчаться ко мне и ходить на цырлах».

Отторжение

А потом он пережал. Я сейчас не понимаю, как можно в этом непрекращающемся аду выделить «пережал». Но что-то во мне взбунтовалось. И я начала осознавать, что он вдалбливает мне какую-то чушь и на самом деле-то все иначе.

Однажды он опять обвинял меня в том, что я плохая хозяйка, что я амеба, что невозможно любить амебу, что я финансово завишу от своей мамы, что я ничего не добилась. Я пыталась просить прощения, а он отталкивал меня и лил грязь, говорил о том, что я мусор, что я не человек. Звучали ужасные слова, куча мата, унижения, а я как собачка сидела у его ног, слушала все это.

И у меня тогда промелькнуло в голове, что мы слишком много и больно говорим о моей бесполезности. Притом что он тоже не самый полезный человек на свете. Работу нашла ему я, он в тот момент опустил руки и всеми делами с его резюме заведовала я. Продукты и съем квартиры были спонсированы моей мамой и мной. Те немногие деньги, которые я заработала, я добавила к деньгам, которые мне подарили на день рождения, и потратила на его откос от армии.

Я исправно готовила и убиралась, собирала его на работу, гладила одежду, чистила обувь, будила, варила кофе, делала завтрак, но была в немилости за то, что я ничего не делаю в то время, когда он на работе.

Я спросила себя: почему я вообще все это терплю? Что он сделал с моей жизнью? Во что я превратилась?

Тогда я впервые подняла вопрос о расставании, на что получила обвинения в том, что я его выгнала, он уезжает, ни минуты больше не будет находиться рядом с таким говном, как я.

Достал чемоданы, что-то кидал в них, но не ушел. Потом я, конечно, не без его помощи, осознала свою вину. И всю ночь плакала беззвучно, чтобы не мешать ему и пыталась прижаться к его спине, он меня отталкивал, говорил о том, как я ему омерзительна, на следующую ночь он сказал, что ему противно спать со мною в одной постели и ушел в другую комнату.

Он уже собрал вещи, а меня всю ночь ломало. Я почти твердо была уверена, что это к лучшему, но мне была дика мысль о том, что он уедет и что я буду жить без него, я надеялась, что все изменится, что мне просто нужно действительно стараться и все изменится, он перестанет ругаться и критиковать и будет здорово, как раньше.

Я только не учла одного… «Таким, как раньше» он не был никогда, ничего общего у нас нет и не было, он отлично копирует и подстраивается. Все его слова, интересы, увлечения – ложь. И все, что в нем правдиво – это безграничная любовь к себе и алкоголизм. У него нет тех интересов, которыми я восхищалась, он не тот человек, которым хотел казаться, которого я додумала еще на стадии общения в интернете.

...Я вымолила его прощение, он пришел в нашу комнату, я распаковала его вещи и мы легли спать. Но никакого облегчения не было. Именно в тот момент у меня внутри все окончательно сломалось, и не осталось никакой любви, только какая-то зависимость и привычка. Но я начала видеть реальность.

Попытка вернуть «как раньше»

Через три месяца я поняла, что так больше жить нельзя и начала искать ответы на свои вопросы. Так я наткнулась на тему абьюза и книгу «Зачем он это делает?». Мы обсудили с ним это. Сначала он сказал, что я только проговариваю то, что прочитала, что своей головы у меня нет и думать я не умею. Мы поругались, но потом он признал, что где-то может перегнуть палку: тыкать людей в их проступки, грубо насмехаться и оскорблять.

Но он готов с этим бороться. Правда, есть одно но: я тоже абьюзер, безусловных жертв не бывает, я часто вынуждаю его к рукоприкладствам, к грубости, потому что иначе я не понимаю. И мы начали "работать" над отношениями.

Работы над отношениями у нас не получилось. Он перестал высмеивать мою одежду, походку, стал реже меня передразнивать, но оскорбления никуда не делись, никуда не делись и ссоры, и немилость, и перечисления. В ссорах мне снова вменялась вина. Но при этом мне всегда припоминалось, что он-то меняется, он ломает себя, а у меня изменений никаких нет.

Он, например, через каждую ссору говорил, что вот в этот раз он меня не бил, а это значит, что он исправляется. Но на самом деле это значило, что он ударит меня в следующую ссору.

Добавилась новая фича. Мы договорились, что он не будет ругаться, оскорблять и «проучивать» меня, если мы оба будем пытаться не провоцировать скандалы, вести себя более осторожно и корректно. И мы поехали в Петербург. Где он постоянно сидел в телефоне и искал отзывы на пабы.

Когда я пыталась оторвать его от телефона, погулять по Петербургу, рассказать ему о каком-то историческом событии, то он говорил: "Мы же говорили о том, что мы не провоцируем скандалы". Теперь любое моё слово или желание называлось «провокация скандала», а если я что-то не хотела делать — это тоже было провокацией.

Я не упоминала слово «абьюз,» но он всё равно говорил "я у тебя абьюзер-хуюзер, я должен это глотать, ты на меня вещаешь клеймо, которое ты вычитала в своих книжках для тупых баб, научись думать сама". В результате я начала отказываться от мысли, что он абьюзер, думать, что я внушила это себе, что все ругаются и перегибают палку…

Но подсознание начало меня спасать. Я пыталась разъехаться, но он дожимал что-то во мне, и мы снова жили вместе. Я жила просто по инерции, я не могла уйти из своего дома, и он не хотел уходить. Я не могла никому ничего рассказать. Мои прошлые обиды, то, в кого он меня превратил, все эти терзания, постоянные возрождения из пепла сделали из меня параноидальную истеричку. У меня просто не было сил на спасение.

Стыдно рассказать

У меня никого не было, кому бы я могла все это рассказать. Я сейчас понимаю, что рядом со мною все равно были какие-то знакомые, но тогда мне невозможным заговорить с ними об этом.

У меня есть мама, но в этот момент у меня несколько месяцев умирала бабушка от рака, и я понимала, что если сейчас начну грузить маму, то добавлю ей переживаний. У меня были знакомые в институте, в тренажерке, школьные друзья, друзья детства. Но я не могла им рассказать, мне было стыдно, что я живу в этом кошмаре, что меня можно вот так погнуть.

Я пыталась рассказать однажды лучшей подруге, которая живет далеко, но не смогла. Вставал ком в горле. Казалось, что я совсем одна, что я никому не нужна. Я боялась осуждения, того, что люди скажут, что я просто бесхарактерная дура, что они не понимают женщин, которые не уходят от мужчин, которые их бьют.

Я поверила в Бога. Потому что мне больше некому было это рассказать. Потому что мне больше не на кого были надеяться, не у кого было искать защиты. Я ничего не знаю о религии, кроме курса истории религий и отрывка «Отче наш», я не умею правильно креститься. Но Бог был моим единственным защитником.

Я не знаю, есть там кто-то или нет, но я просила его помочь мне, защитить меня, дать мне сил прекратить это. В подростковом возрасте, мне, конечно, было смешно, что кто-то верит в дядьку с бородой, но позже, когда я была совсем одна и мне казалось, что я стою на коленях, я поверила.

Я говорила, я просила. Я не знала молитв, я говорила своими словами. И я не знаю, что точно меня спасло, но может, меня защитил именно тот, кто был моим единственным собеседником...

(Окончание в следующем посте)
Tags: висхолдинг, газлайтинг, грандиозный нарцисс, закручивание гаек, истории читателей, мнимо ничтожный нарцисс, неглект, обесценивание, соковыжималка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments