?

Log in

No account? Create an account

Перверзные нарциссисты, психопаты


Previous Entry Share Next Entry
"Порядочный нарцисс" Давид
tanja_tank
Эта история несколько отличается от большинства в этом журнале. Причем, отличается не самой сутью, а отношением к случившемуся самой героини, которая считает, что единственная вина ее нарцисса Давида - в том, что он не любил ее. Но при этом обошелся с ней условно порядочно, когда полностью испарился из ее жизни после третьей попытки "начать все сначала".

"Мой первый нарцисс был порядочным человеком, как ни парадоксально это звучит. Он осознавал свою инаковость и страдал от этого. Тем не менее, это не мешало ему иногда вести себя как свинья.

Мы учились в одном институте, там и познакомились. В нашу первую встречу он вел себя пафосно, высокомерно и не обратил на меня никакого внимания. Он, ничуть не смущаясь присутствия малознакомых девушек, разглагольствовал о том, как удобно встречаться со взрослой женщиной, у которой есть ребенок: «Она ничего от тебя не ждет и рада тому, что ты вообще пришел к ней». Я подумала про себя, что это поведение – лишь маска, а в глубине души он совсем другой человек и то, какой он настоящий, знает лишь небольшой круг близких людей.


Когда мы случайно пересеклись второй раз, я отлично выглядела. Я сидела в окружении подруг и весело смеялась. По его взгляду я поняла, что на этот раз понравилась ему. В этот же день он встретил меня после занятий, мы прогулялись вместе до метро. Он похвалил мое пальто и то, что я, такая молодец, учусь и работаю одновременно.

Немного рассказал про себя: он учился на последнем курсе и тоже работал, только, в отличие от меня, уже по специальности. Мне было 18 лет, а ему 20.

За эти полчаса я успела в него влюбиться. Он был необыкновенно галантен, обаятелен, весел, остроумно шутил, а от той высокомерности, которую я заметила при первой встрече, не осталось и следа - даже наоборот, он выглядел слегка застенчивым. Естественно, когда он предложил на выходных сходить в кино, я с радостью согласилась.

Я надела в меру нарядное платье, а он пришел в джинсах и толстовке. Пожалуй, это больше подходило случаю. Но какая разница, кто как одет? А он почувствовал себя неловко. Наше несовпадение в стилях он прокомментировал, пробурчав себе что-то под нос о том, что он одет как попало, и первый час нашей встречи был мрачен и молчалив.

Тогда я терялась в догадках, почему у него плохое настроение, думала, что разонравилась ему. Сейчас думаю, что, видимо, он переживал приступ нарциссического стыда. Через некоторое время мне удалось его развеселить, и он вернулся в хорошее расположение духа. Он предложил вновь встретиться на следующий день. Я была на седьмом небе от счастья!

Первый "тайм-аут"

Мы не договорились сразу о времени и месте встрече. Я ждала, что на следующий день утром он позвонит, но напрасно… В четвертом часу дня от него пришла короткая смс-ка: «Я заболел, встретиться сегодня не получится». Я ответила: «Очень жаль, выздоравливай скорее!».

Это был звоночек: человек целый день продержал меня в неведении и даже, если он действительно заболел, стоило сообщить об этом с утра. Мне и тогда это не понравилось, но я была уже слишком влюблена, чтобы увеличить дистанцию в общении.

Нашла свои старые дневниковые записи. Вот, что я писала 9 лет назад, анализируя начало наших отношений: «У меня возникла тревога, ощущение опасности, мне стало страшно, я волновалась, но одновременно он мне понравился».

Итак, он болел, мы не виделись. Один раз я спросила в смс, как он себя чувствует, и он ответил. Сам же он мне не писал.

"Я прошел тест?"

Прошла примерно неделя, и я не знала, что думать. Мне очень хотелось продолжения нашего общения, но я подозревала, что это невзаимно. Чтобы не зацикливаться на нем и не скучать, я записалась на один интересный тренинг. Когда он вновь появился (через неделю-полторы), я была бодра и весела, увлеченно рассказывала о предстоящем тренинге, и он снова начал проявлять ко мне интерес.

Мы виделись на выходных, но созванивались каждый день и разговаривали по 2-3 часа. Он умный парень, с широким кругозором, отличным чувством юмора, от его взгляда с легким прищуром у меня начинала кружиться голова. Я работала с 10 до 18.00, с 18.30 до 21.30 училась, приходила домой и еще общалась с ним по телефону, мало спала, но при этом летала от счастья. Поначалу мы выбирались куда-нибудь, но постепенно все больше времени стали проводить у него или у меня дома. После первых выходных у меня дома он спросил: «Ну как, я прошел тест?»

Первые два месяца наших отношений были очень счастливыми. Давид был веселым, нежным, внимательным и заинтересованным, мы постоянно созванивались и переписывались, старались видеться как можно чаще, во время встреч много обнимались и целовались.

Когда он понял, что я девственница и еще не готова к сексу, то сказал, что и не собирался меня торопить. Приглашая к себе в гости, тактично замечал, что просто хочет побыть рядом, что мы будем заниматься только тем, что я захочу. Мне нравилась эта деликатность.

Он часто говорил, что я умная, интересная, что меня ждет успех в профессии. Также он говорил, что я понимаю его как никто другой, что со мной он может быть самим собой и, что я его принимаю таким, какой он есть. Я и сама так считала. Другим людям он мог казаться грубым, хвастливым и высокомерным, я же видела, что на самом деле он очень раним и страдает от низкой самооценки, а также боится открыться другим людям.

Я восхищалась им и почему-то немного стеснялась его. Он тоже был влюблен в меня, в этом не было никаких сомнений.

Меня "проверяют"

Тем не менее, очень скоро он показал первую козью морду. Но она так возмутила меня, что ему пришлось сбавить обороты и еще какое-то время вести себя прилично.

Дело было так: мы договорились провести вечер у меня дома после моих лекций в субботу. У меня было две или три пары, после чего я побежала в магазин, накупила продуктов, пришла домой, все приготовила и дождалась его. Когда мы сели ужинать, он предъявил мне претензию, что я плохо подготовилась к его приходу и не поставила на стол минеральную воду. Я чуть не поперхнулась от такой наглости и сказала все, что думаю по этому поводу, правда, в очень корректной форме.

В ответ на это он похвалил меня, что я не ведусь на такие предъявы, и признал, что был не прав. Я была очень довольна собой и даже радовалась, что наша первая ссора так мирно протекла, и нам удалось достичь взаимопонимания.

Примерно через два месяца после того, как мы начали встречаться, он признался мне в любви, и я ответила ему тем же. Но вскоре после этого все изменилось. Это не был классический Ледяной душ. Мы продолжали общаться, встречаться, но реже и почти без эмоций с его стороны, он стал вести себя намного сдержанней, выглядел отстраненным. Например, если я писала: «Я тебя люблю!», он мог ответить: «И я».

Однажды мы были вместе на институтской вечеринке. И вдруг он сказал: «Пойти, что ли, девчонку какую-нибудь закадрить?». У меня внутри все перевернулось, но я только подняла бровь и спросила: «Тебе это нужно?». В ответ на это он рассмеялся и сказал, что ему нравится моя невозмутимость, что это лучшая реакция, какая может быть в ответ на такие циничные шутки и что я превзошла все его ожидания. Мне была неприятна такая проверка, но очень приятна его похвала.

Зато, когда я шутливо заметила про одного его приятеля, что он «очень даже ничего», Давид протянул мне руку и сказал: «Пока. Телефон его дать?».

Любовь куда-то ушла

Когда случилась вторая козья морда, я была уже не способна дать ему отпор. Я жила в коммунальной квартире в комнате вместе с братом. Брат часто уезжал в путешествия. Однажды мы договорились с Давидом, что он приедет ко мне в гости в воскресенье утром, и мы проведем день у меня. Брат должен был отсутствовать.

Однако у него изменилась ситуация, и они со своей девушкой приехали ранним утром и легли спать. Конечно, это было не очень удобно, но, что поделать. Спали они как сурки, их нельзя было бы разбудить и пушечным выстрелом, и я не боялась, что мы с Давидом можем им помешать. Не учла я другого… реакции Давида.

Когда он приехал, то страшно разозлился. Он заявил: «Я чувствую себя здесь лишним, зачем я приехал? Ты приглашаешь меня в гости и что я вижу? Матушку, когда ты приходишь, не видно и не слышно. Я чувствую себя вправе завалиться в одежде на кровать, плюнуть на пол... а почему нет? Если меня здесь не уважают, то почему я должен уважать этот дом?».

Это было настолько неожиданно, что первые секунды я ошарашенно молчала… а потом начала оправдываться. Давид зашел в комнату и нисколько не боясь разбудить брата с его девушкой, продолжал возмущаться моим проступком. Я чуть не плакала, оправдывалась, и постепенно он успокоился.

Через три месяца после начала встреч было ясно, что его отношение ко мне переменилось, но я понятия не имела с чем это связано. Сейчас понимаю, что, видимо, кончился период идеализации, а также он уже получил подтверждение своему великолепию и просто вернулся к своему обычному состоянию. Думаю, что это не было спланировано с его стороны, это охлаждение произошло самой собой. Была взята некоторая «высота» в отношениях, после чего его интерес начал стремительно таять.

У нас еще не было секса, но, как оказалось потом, это не было для него важно. Я очень переживала, расстраивалась, плакала, но не подавала виду – боялась отпугнуть его, боялась показаться назойливой. Мне не хватало нежности, эмоциональной близости и объятий, но я решила, что пусть лучше будет так, чем вообще никак. Он стал мне очень дорог, я обожала его.

Дневной игнор и ночная ругань

Еще в самом начале отношений Давид пригласил меня поехать на новогодние каникулы к его отцу, который жил в другом городе. Мы заранее запланировали эту поездку, но путешествие было ужасным. Давид все время был чем-то недоволен, спорил и ругался с отцом, ходил хмурый и злой. На меня практически не обращал внимание, был груб и раздражителен. Если раньше раздражительность и грубость были редкостью, то в этой поездке это стало для него нормой общения.


Изначально, когда он приглашал меня, он сказал, что мы будем жить там в отдельной квартире, а когда мы прилетели туда, то оказалось, что жить мы будем в однокомнатной квартире вместе с его отцом. Об этом он меня не предупредил, а когда я спросила про это, он раздраженно ответил: «А куда он денется?».

Когда я говорила ему, что мне неприятно то, как он обращается со мной, он выворачивал все так, словно я придираюсь к нему и требую непонятно что. Ночами мы шёпотом ругались, а днем почти все время молчали.

Когда мы с Давидом вернулись в наш город, у нас состоялся серьезный разговор о наших отношениях. Я говорила, что не понимаю, почему он переменился, ведь он был таким нежным и близким в начале, что я скучаю по нему такому и что он такой – и есть настоящий. У меня была теория, что вот эта нежность, открытость, искренность, близость – это про него настоящего и живого, а дистанцирование и грубость – это наносное, защитное.

Он отвечал, что он - дерьмо, говно и вообще не понимает за что я его люблю (это он потом часто повторял), а я доказывала ему, что он ужасно хороший, только ему нужно не бояться быть открытым. Он плакал и говорил, что попытается быть со мной живым и настоящим.

Он был искренним, это не была игра или маска. Думаю, это тот редкий случай, когда нарцисс показывает свое Истинное Я. Именно такого, живого и настоящего, я его безумно любила и еще долго оставалась с ним, потому что надеялась высвободить, долюбить и реабилитировать его Истинное Я.

Увы, не получилось. Оно появлялось в редкие моменты, но большую часть времени было погребено под толстым слоем напыщенности, вперемешку с переживаниями своей мнимой ничтожности.

Таких разговоров у нас было два или три и после каждого происходили временные улучшения, но потом все возвращалось на круги своя. «Нормой» стал другой формат отношений – отстраненность, холодность, раздражительность, грубость, недовольство всем и постоянное нытье о том, какой он никчемный и ни на что не годный. Мне отводилась роль оппонента, я должна была переубедить его и доказать, что он на самом деле талантлив, умен и у него все будет отлично. Я «работала» очень хорошо и поэтому наши отношения продлились еще почти целый год после этих неудачных каникул.

Недостаточно хороша для него

При этом я сама уже давно не казалась ему такой замечательной. Он часто говорил мне, что я должна сменить работу, идти работать по специальности, что на своей работе я прозябаю. На самом же деле, эта работа была мне очень удобна, но я развесив уши слушала его.

Также ему не нравилось, как я одеваюсь: «несовременно», как он говорил. По-поводу моей внешности он как-то раз заметил: «Ты, конечно, не Памела Андерсон, но и я ведь не Ален Делон».

Я всегда чувствовала, что должна очень постараться, чтобы соответствовать ему. Он хорошо учился, был в приятельских отношениях с известными людьми в нашей профессии и часто упоминал об этом. Он великолепно знает английский язык и поэтому его иногда просили встретить иностранных гостей института, просили переводить их лекции – это открывало ему доступ в преподавательский круг общения, чем он очень гордился.

Вообще, у него было два типа отношения с людьми: одни люди – это те, кем он восхищался, на кого хотел походить и с кем хотел дружить, а другие – те, кого он критиковал. Также вторым он часто приписывал негативное отношение к себе, считал, что они его не любят и завидовал им. Друзей, по сути, у него не было.

Иногда у него было хорошее настроение и тогда это был настоящий праздник. Мы дурачились, пели песни, он придумывал смешные стишки, мы много и обо всем говорили.

Но иногда наступали периоды особенного охлаждения его отношения ко мне, и мы могли подолгу не видеться, потому что он, например, «болел» (не факт, что это было правдой), готовился к экзаменам или был занят чем-то еще. В таких случаях он очень редко мне звонил и разговаривал холодно. Я очень переживала, постоянно ждала его звонков и боялась, что он вот-вот меня бросит. Скорее всего, у него были такие намерения, но что-то его останавливало, и мы снова начинали видеться.

Думаю, он хотел расстаться со мной потому, что я была недостаточно хороша, чтобы предъявлять меня окружающим как трофей. Я не была особенной красавицей, просто и скромно одевалась, училась хорошо, но каких-то выдающихся успехов у меня не было.

Однажды мы не виделись целый месяц, почти не общались и вот, наконец, договорились о долгожданной встрече в институте. Но в этот день, когда я уже ехала на встречу, он позвонил и сказал, что не сможет дождаться меня, потому что плохо себя чувствует.

Тем не менее, когда я приехала, он был все еще там и весело болтал со своими приятелями. Это был теплый летний день, на мне была новая красивая блузка и обтягивающие белые брюки, в общем, выглядела я прекрасно. Надо было видеть, как он изменился в лице, увидев меня. Не знаю, что больше повлияло: то, что я холодно с ним разговаривала и заговорила о расставании и это его задело или то, что я хорошо выглядела, но он все-таки меня не бросил и отношения продолжились.

Как мы расстались

«Не было бы счастья, да несчастье помогло». Не знаю, сколько бы еще я проволындалась с ним, если бы не заболела. Но мне «повезло», и я заболела. Очень серьезно, так, что мне пришлось взять академический отпуск и над моим будущим нависла постоянная угроза рецидива заболевания. Я и так не дотягивала до того, чтобы быть для него качественным нарциссическим расширением, а больная тем более потеряла очки в его глазах.

Мой любимый повел себя двояко: с одной стороны, он немного помог материально и пытался эмоционально поддержать в разговорах о болезнях, с другой – стал еще более отстраненным и холодным, чем прежде. Мне нельзя было волноваться и плакать, но не делать это было невозможно: он мог пообещать прийти и не прийти, не звонить по нескольку дней, а позвонив, говорить только о себе или говорить грубо.

В принципе, я уже ничего не ждала от него и не предъявляла никаких претензий, но ему всегда удавалось задеть меня за живое и спровоцировать на многочасовые ссоры, в течение которых я ревела как белуга.

Все чаще и чаще мне в голову приходила мысль о том, что с ним нужно расстаться. Я ничего не могла сделать, чтобы он был счастлив, чтобы он лучше относился ко мне. Отношения с ним не приносили мне ни йоты тепла. Но от ухода меня останавливала глубокая вера в то, что настоящая любовь никогда не заканчивается, ну, а также надежда, куда ж без нее.

Временами мне казалось, что я ненавижу его, но в тоже время я продолжала его любить. И я ни за что не согласилась бы обесценить то, что было. Одним словом, я была в какой-то эмоциональной ловушке, пока меня не осенило: я могу расстаться с ним и продолжать его любить на расстоянии! Бинго! Все равно я не могу для него ничего сделать, так какой смысл мучиться рядом с ним?

И вот, однажды вечером, как всегда, опоздав ко мне в гости на пару часиков, на мое недовольство этим он ответил: «Не нравится – не кушайте!». После чего мы поговорили и выяснили, что будущего он со мной не видит. Я предложила расстаться. Он восхитился тем, как спокойно я об этом говорю и радостно согласился. Итак, мы расстались. Расстались бы и раньше, если бы ему не было совестно самому бросить болеющую девушку.

Конечно, мне было тяжело, я плакала, но во всей этой истории была какая-то завершенность, все было просто и понятно: он меня не любит, с ним нечего ловить.

Но на третий день после расставания… он позвонил. Давид, видимо, ожидал застать меня в глубокой депрессии и удивился, что я так быстро пришла в себя. И предложил снова сойтись, попробовать наладить отношения, попутно рассказав, как полгода назад увлекся и пару раз встречался с другой девушкой. Один из аргументов был такой: «Ну, кому ты еще нужна с такими проблемами со здоровьем». Я отказалась восстанавливать отношения, но это предложение меня очень растревожило и продлило мои переживания еще на месяц.

После расставания у меня не было злости на него, наоборот, мне было его очень жаль. Уже тогда я понимала, что у него серьезные психологические проблемы, хотя еще очень мало знала о нарциссизме. Я молилась Богу о том, чтобы у него все было хорошо. Мне было важно чувствовать, что хотя мы расстались, он все равно остается для меня родным и близким человеком. Молитвы о нем давали ощущение духовной связи с ним. Я искренне желала ему счастья.

Я опять ему нужна

Через два месяца после расставания он захотел забрать у меня свои книги и снова предложил встречаться. Он говорил, что изменился, что все будет по-другому, что любит меня и хочет быть со мной. Честно говоря, мне слабо верилось в это, но я не хотела упустить даже малейший шанс на счастливые отношения с ним и решила попробовать.

Мы «встречались» всего неделю. Начало было хорошим: он снова был нежным и теплым. Я жила уже отдельно от брата и планировалось, что Давид чаще будет оставаться у меня. Он оставил у меня свою зубную щётку и собирался привезти домашнюю одежду.


В нашу третью совместную ночевку мы были у него. Перед сном он начал рассуждать о том, что моя болезнь бесследно пройдет и я забуду обо всех проблемах со здоровьем. На самом деле это было не так, болезнь наложила серьезные ограничения на мою жизнь и то, что я буду выполнять все рекомендации врачей, не давало мне никаких гарантий в том, что рецидива не будет. Я не хотела вводить Давида в заблуждение и сказала ему все, как есть относительно моего здоровья, хотя вообще-то я никогда это не скрывала, и он и так это знал.

На следующее утро он извинился и сказал, что ошибся и не хочет быть со мной. Просил не думать о нем плохо и забыть его. На этот раз я очень сильно разозлилась, обозвала его трусом и уехала.

Тем не менее, хоть я и думала, что он поступил как свинья, вернув меня на неделю, а потом снова бросив, я все равно считала, что в глубине души он хороший и добрый.

"Ты меня еще любишь?"

Через какое-то время мы стали тепло поздравлять друг друга с праздниками. А примерно через год у нас завязалась переписка, потом мы стали созваниваться и один раз встретились.

Я начала думать, что мы можем стать друзьями. Но оказалось, что дружить с ним невозможно. В дружеском общении он тоже стал проявлять грубость, периодически перемежая ее намеками на то, как я ему важна и спрашивая о том, люблю ли я его все еще.

Такое поведение очень сбивало с толку. Я не понимала, чего он хочет, в голове у меня все перемешалось, я так и писала ему: «Я не понимаю, какой ты». В ответ на это он написал мне, что давно и безответно «почти до безумия» любит другую, что у нас с ним «все было по-настоящему, пока не… в самом начале» и попросил больше не писать ему.

Так я и сделала. Больше мы не общались, редко виделись в институте, здоровались, но не разговаривали. Думаю, он прервал нашу «дружбу», потому что не хотел больше ранить меня. Не вижу других причин, ведь тогда мной можно было еще отлично покормиться. Но он не стал этого делать, за что ему респект.

Про историю с какой-то девушкой он и раньше коротко говорил. Я так поняла, что еще в подростковом возрасте он был влюблен в девушку, которая его отвергла, и это нанесло ему сильную душевную травму. Вполне верю, что это так и было, может быть ему даже не повезло самому нарваться на нарцисску или психопатку, но не думаю, что это сыграло ключевую роль в формировании структуры его характера. Скорее всего, эта травма обострила нарциссические черты, которые и без того уже были явно выражены. По всей видимости, он использует эту историю для объяснения себе того, почему он не может никого полюбить.

Почему я так долго была с ним? Кроме нежности к нему и надежды достучаться до него «настоящего», меня так долго удерживали с ним мои собственные нарциссические черты. Я хотела быть для него исключительной, мне хотелось думать о себе как о проницательном психологе, который видит людей насквозь и понимает их. Он поддерживал эту мою идею, говорил, что только со мной он так раскрылся, что я для него стала самым близким человеком. Я гордилась тем, что только меня он так близко подпустил и не хотела потерять этот статус особо доверенного лица.

Когда мы расстались, я так успокаивала своего Внутреннего Нарциссёнка: «Мы все равно остаемся с ним близкими людьми, между нами есть связь, он всегда будет помнить обо мне». Даже спустя два года после того, как мы расстались, я все еще рассуждала в своем дневнике о том, а значу ли я что-нибудь еще для него, и что я сама чувствую к нему.

Любить его на расстоянии

Что мне помогло пережить расставание и «отпустить» отношения с ним?

Во-первых, принятие своей беспомощности. Я осознала и смирилась с тем, что ничего не могу сделать ни для него, ни для себя в отношениях с ним. Сколь сильно бы я его не любила, это ничего не меняло: он оставался холодным и несчастным.

Во-вторых, мне помогло открытие, что я могу любить его на расстоянии. Мне не нужно, чтобы он был рядом, для того чтобы испытывать к нему теплые чувства и желать ему добра. Я продолжила жить свою жизнь и хорошо относиться к нему. Я не ставила перед собой задачу разлюбить его. Любовь сама по себе ничем не мешала мне и не приносила никаких страданий.

В-третьих, несмотря на всю свою значимость для меня, он занимал только часть моей жизни. Кроме него у меня были близкие люди, друзья, любимая учеба и будущая любимая профессия.

Также немаловажным было понимание причин его поведения. Уже тогда мне было ясно, что то, что я люблю в нем – «сердцевина», как я это называла, так ранена, что большую часть времени скрыта, и никому не добраться до нее. Я еще не очень хорошо разбиралась в том, что такое нарциссизм, но интуитивно верно поняла, что с ним происходит.

Сейчас прошло почти десять лет после этой истории. Я больше не спрашиваю себя: «Люблю ли я его?». Мне по-прежнему по-человечески его жаль, но это чувство не занимает много места в моей душе. Думаю, что он сам давно забыл обо мне, и я больше ничего не значу для него, но меня это больше не беспокоит. Я редко вспоминаю о нем, преимущественно в контексте психологии. Если днем мне что-то напомнит о нем, то ночью он может мне присниться. Во сне я снова чувствую по отношению к нему нежность, жалость и тоску. Утром это проходит, и я не придаю никакого значения этим снам. Это просто отголоски прошлого.

Как на меня повлияли эти отношения? Они практически не отразились на моей самооценке. Он никогда не оскорблял и не унижал меня, ни в чем не контролировал, не ревновал и, к счастью, почти не провоцировал чувства вины. В принципе, он не делал ничего плохого, он просто не любил меня. Но вот это вот «не любил» еще потом долго аукалось в других отношениях. Со всеми я ждала, что вот-вот отношения испортятся и боялась повторения такой же истории. И лишь со временем этот страх ушел...



  • 1
То есть. По теории Тёмной триады, я - нарцисс, но не манипулятор (он же абьюзер) и не психопат (не испытываю ни малейшего желания мучить кого-то или убивать "от скуки", да и скуки нет).
Нарцисс - потому что есть колебания самооценки от ничтожности к грандиозности, ну и ещё была идеализация всяких объектов (в основном неодушевлённых), хотя с того момента, как я научная креационистка, - я "не творю себе кумира" и идеализация практически сошла на нет, - а вот колебания от ничтожности к грандиозности - остались, во всяком случае "на подкорке", если не в разуме.

Но я ни разу не манипулятор. А вот мой визави, допустим, и нарцисс (интеллектом ниже меня, а значит, эти колебания самооценки не может "отследить" и "отрефлексировать", и от нарциссической зависти ещё не избавился), - а также и манипулятор, то есть имеет склонности к манипуляторству и абьюзу. Которые (склонности) можно разбудить (виктимностью).

  • 1